Инга Ирисы ИЗМЕНА

Он молчит. Смотрит в сторону. Это бесит ещё больше.

— Я думал о тебе. Всё это время. У меня никого нет.

— А она? Растворилась? Я её придумала? Ваши фото в сетях сама запостила? Интервью на крыше, о котором ты мне ничего не рассказал.

Молчание. Губы сжаты.

— Я полгода прокручивала эти фотографии в голове. Я полгода не спала, не ела, ходила в универ с температурой, лишь бы не думать и не оставаться дома. И теперь ты приезжаешь, сваливаешься из пространства и говоришь, что уезжаешь. Приехал проститься. А я должна просто взять и понять? Почему я должна всё прощать и забывать, Илья?

— Я не прошу прощать, — тихо говорит он. — Я прошу услышать.

— Я слушаю. — Развожу руками. — Говори.

Смотрит куда угодно, только не на меня. Мужики не любят, когда их припирают к стенке, особенно такие, как он. И я понимаю: он не скажет. Ни про журналистку, ни про отъезд, ни про то, почему не искал. Он умеет молчать так, что это громче любых слов.

— Я устала, — говорю я. — Правда. Если ты приехал только для того, чтобы сказать «мы будем сожалеть» — скажи. Я запомню. И поеду дальше.

— Зачем ты так? — Он делает шаг ко мне. Чувствую его запах, от которого кружится голова. — Ты думаешь, мне легко?

— А мне? — я не отступаю. — Мне легко, по-твоему? Я хотела спросить: ты скучал? Ты меня ещё любишь? Но ты не идёшь мне навстречу. Ты говоришь загадками. Ты уезжаешь, не сказав куда. Надолго. А я что? Должна гадать? Ждать? Снова?

Он открывает рот. Закрывает. И вдруг, не глядя на меня, говорит:

— Я не могу тебе сказать, куда. Контракт. Арктика. По работе.

Ох, какой важный гусь! Арктика у него! Ледоколы и белые медведи. Как романтично! Я-то тут где?

Так дела не делаются, Илья. Наверное, он ждал, что я брошусь ему на шею. А я считаю, что он играет со мной в мячик. В этот раз он слишком далеко его закинул, за забор.

Разворачиваюсь и иду к дому. Пять шагов, десять. Сердце колотится так, что закладывает уши. Он не окликает. Не догоняет.

У самой двери я всё же оборачиваюсь.

Он стоит у машины, одной рукой опираясь на капот, другой зажигая сигарету. Смотрит на меня. Издали не разобрать — грусть или злость. Наверное, и то и другое.

Я захожу в дом. Слышу, как за спиной хлопает дверца. Заводится мотор. И тишина.

Стою в прихожей, пока не заканчиваются звуки его отъезда. Потом медленно разуваюсь, иду на кухню, наливаю воды. Стакан дрожит в руках. Я не плачу. Просто не могу.

В спальне темно. Падаю на кровать, не раздеваясь. Смотрю в потолок. Прокручиваю каждое его слово. «Я думал о тебе. У меня никого нет». И молчание про журналистку. И «не могу сказать, куда».

— Козёл, — шепчу я в пустоту. — Идиотский козёл.

Закрываю глаза. И вот тут — слёзы. Не истерика, нет. Просто текут по вискам в уши, и я не вытираю. Пусть.

Мы так ни о чём и не договорились. Он уехал. Я не знаю куда. На день, на месяц, на год — разницы нет.

Искал повод, чтобы меня найти? А без повода, слабо?

И как это так могло случиться, что в самый нужный момент, перед его отъездом, он узнаёт, что я на даче одна без родителей? И тут же приезжает.

Дашка.

Она что, поддерживает с ним связь? Конечно, поддерживает, потому что Гришка и не думал с ним ссориться из-за того, что мы расстались. И шашлыки они придумали ради нас, чтобы мы поговорили.

А мы не оправдали ожиданий. Оправдаешь тут, когда в один момент я еле сдерживалась, чтобы не расцарапать ему его смазливую рожу.

Я медленно засыпаю, укрытая этой дурацкой загородной тишиной, и под конец, уже на грани сна, решаю: больше ни звонка, ни сообщения. Если ему нужно — найдёт. Если нет — значит, не судьба.

Утром встаю, как ни в чём не бывало, делаю зарядку, завтракаю, никуда не спеша, слушаю птичек, потом открываю комп и готовлюсь к последнему экзамену.

У меня есть несколько предложений по работе, помимо Института Генплана Москвы и департамента градостроительства. Одна девелоперская компания давно ищет урбанистов в штат. У меня от них целых два письма с приглашением на собеседование.

Они разрабатывают социально ориентированные жилищные комплексы, и работы там для меня завались. Буду строить карьеру и не думать больше о всяких супер мастерах БПЛА систем с большими амбициями и гордыней.

Да, надо просто выбрать самую удобную философию, которой следует большинство, под названием «поверхностные связи», тот самый тупой и подлый «орбитинг», когда ты, вроде, рядом, но тебя мало что волнует в жизни «партнёра». Изменит, пошлю в одно место и найду другого, ничем не лучше и не хуже. А то одни страдания от этой любви. И больно не будет.

Сижу, вся такая уверенная, с прямой спиной, сосредоточенная на материале, который читаю, подчёркиваю, выделяю жирным. Занимаюсь, одним словом.

Звонок. Дашка.

ГЛАВА 5. Приглашение

Звонок. Дашка.

Смотрю на экран телефона и думаю: ответить или не ответить. Вчерашний вечер ещё ноет под ложечкой. И её «завтра поговорите» тоже. Но она моя подруга. Она не виновата, что я не умею разговаривать, а Илья не умеет слушать.

— Привет, — говорю я.

— Привет! — голос у неё бодрый, но натянутый, как струна. Она явно не совсем в своей тарелке. — Ну как ты?