По щучьему велению, по Тьмы дозволению

– Она хочет быть такой же, как они… – хохотала щука. – Мало ей обрезанных кос, хочет стать еще красивее… Хочет быть ближе к своей мертвой матушке…

– Не смей! – взвизгнула Вита. – Не смей произносить своим грязным мертвячьим ртом это слово!

Она перехватила свою палку и ударила по рукам утопленников. Вуаль тумана порвалась. Брызги воды, тина, ошметки полетели в разные стороны. Затрещали кости под каблучками Виты.

Стиснув зубы, она снова и снова наносила меткие удары. Она топтала ногами, выла, бранилась. Но все было напрасно. Расщепленное, разбитое вновь собиралось воедино. Оплетенные травой длани тянулись к царевне. Они хватали ее за подол, скользили когтями по коже сапог.

Силуэт Емельяна затерялся где-то вдали. Колдун больше не звал, не ободрял, не настаивал. Истаял и смех его приспешницы. Вита будто сошла с пути обычного мира, застыла на пороге жизни и смерти. Она осталась одна среди болот, ночи и мертвецов…

Только растущая луна глядела на царевну своим ласковым оком. Ночная ипостась двуликой богини-матери несла хотя и холодный, но все же свет. Она рассеивала ночную тьму, напоминала о тепле дня… Напоминала о материнской любви, о женской силе…

– Вита… Витария… – донеслось до царевны из темной воды.

– Инальт? – воскликнула царевна, из последних сил отбиваясь от утопленников. – Инальт, где же ты?!

– Любимая… – ответило болото голосом друга.

И в этом голосе было больше смерти, нежели жизни. Вита похолодела от ужаса. Жуткое предчувствие наполнило все ее нутро льдом.

– Инальт! – воскликнула царевна. – Нет, любимый! Не умирай! Инальт!

Вита продолжила махать палкой. Из-за слез она почти ничего не видела перед собой. Искаженные гримасы мертвецов больше не страшили ее. Но они, болото, ночь были непреодолимой преградой между двумя любящими сердцами.

Инальта не было поблизости, но Вита ощущала его, слышала голос, точно он тонул где-то совсем рядом. Он слабел, а Вита, полная сил и жизни, не могла ему помочь!

– Матушка, – взмолилась Вита, воздев очи к луне. – Милая богиня-матушка, прошу, помоги мне… Помоги нам! Не на кого мне больше положиться. Молю тебя!

Царевна выла в голос от горя и скорби. Руки ее уже едва слушались. Мертвецы подбирались все ближе. Где-то задыхался Инальт, ее любимый.

– Помоги, матушка-богиня… – плакала Витария.

Луна светила и безмолвствовала.

– Как же так… – вопрошала царевна. – Почему одним дается колдовство, другим нет? Почему боги помогают в темных и злых делах, но не мне? Где справедливость?!

– Вита… – эхом доносился голос Инальта.

Царевна была уже не в силах отбиваться от утопленников и опустила руки.

Мертвецы лезли отовсюду, будто муравьи, и она оказалась в самом центре муравейника. Морок ли то был или правда, Вита уже не ведала. Глядя на жуткие лики, она неосознанно искала среди них знакомое лицо Инальта.

Неужели это конец? Инальт утонул? И она теперь тоже погибнет. Она будет рядом с матушкой и любимым… Может, это и к лучшему… Что за жизнь в неволе рядом с колдуном и развратником?

Днем Вита поддалась слабости. Но она ошибалась. Теперь она не предаст любимого. Не предаст себя. А может, она даже…

Вита сжала кулаки, скрипнула зубами. Ведь она сбежала из дворца, чтобы найти силы и отомстить. И она отомстит, даже если погибнет, даже после смерти. Она доберется до Емельяна, до щуки! Если понадобится, она осушит все водоемы царства, только бы извести мерзкое колдовство!

– Заклинаю тебя, матушка-богиня, наполни меня твоей силой! – выкрикнула Вита, раскинув руки, словно принимая свою судьбу в объятия. – Я заклинаю ветер! – громогласно объявила царевна. – Услышь мои слова, донеси их!

И ветер отозвался… Он взвыл, точно голодный волк, ударил в лицо, сорвал платок с головы царевны. Вылезшие на берег мертвецы закряхтели, припали ниже к земле. Кого-то ветер сбил с ног, повалил обратно в воду.