Даяна I. Ярость небес. Том 10. Часть 2

Поэтому я сейчас и изгалялся, стараясь разобрать дендроидов самостоятельно. Ведь только сохранив ипостась Ариэла я смогу что-то противопоставить тому, что придёт на место Инсаэля.

Разрубив ринувшуюся ко мне лиану, удар которой я чуть не пропустил, я рубанул с оттяжкой по ноге дендроида, который, как раз, делал шаг по направлению ко мне. В надежде попытаться одним ударом лишить его конечности, я сделал слишком широкий замах, за что тут же поплатился, подставив правый бок под атаку древесного исполина.

Медлить дендроид не стал, зарядив в мою бочину пудовым кулаком. Мне показалось, что даже в этой ипостаси у меня жалобно треснули рёбра.

«Великий хаос, ты что творишь? — ту же взревел Ариэл. — Твоё главное преимущество — крылья!».

Это я понимал и без него, но непрерывные атаки не давали полностью реализовать это самое преимущество. Проклятый эльф не прекращал призывать всё то растительное, которое вообще, по идее, даже не должно расти на этом засохшем клочке земли, если бы не их эльфийская магия.

Видя сухую растрескавшуюся землю, из которой не прекращали лезть побеги, устремляясь в сторону меня, я заметил, что интенсивность в какой-то момент немного упала. Сейчас он уже не так резво призывает свою пакость.

То ли у него заканчивалась «мана», то ли наоборот — Инсаэль специально прикидывается выдохшимся, чтобы застать меня врасплох. В любом случае, нужно пробовать разрывать дистанцию и подниматься в воздух, иначе долго я не протяну.

Два торопливых росчерка пылающего меча, и я резко подаюсь назад, уже не пытаясь схлестнуться с растительным стражем в ближнем бою. Вместо этого, я незаметно пячусь назад, попутно отмахиваясь от лиан.

Бок, куда пришёлся удар дендроида, начал неметь, будто туда вкололи добрую порцию обезболивающего.

— Вы ещё и ядовитые, — скрипнул зубами я. — Просто прекрасно.

«Мегавайт — Ньютону: Делай что хочешь, но она должна со мной поделиться!

Ньютон — Мегавайту: она говорит, что ты должен справиться сам».

Отвечать я уже не стал, чувствуя, как гнев медленно обволакивает моё сознание. Мне будет давать напутствие какой-то вшивый питомец, которого ракшас подобрал на таком же вшивом кладбище? Страшица, которая только и могла, что пугать неосторожно туда забредших? Ну нет, тварь, у тебя это не пройдёт! Только не с Богом Кровавого Хаоса.

Хассараг с «иерархами» и птенцами всё-таки ушли порталом, хотя я до последнего надеялся, что «иерархи» смогут оттянуть внимание Инсаэля на себя. Но Хассараг решил по-другому.

За моим противостоянием сейчас с безопасной дистанции наблюдали только Пандорра и Ньютон с Фатимой, которой сейчас я больше всего хотел вырвать из груди её призрачное сердце. Хассараг даже Ворувана с собой забрал зачем-то…

Просить эльфийку с ракшасом помочь — было бесполезным делом, поскольку я прекрасно понимал, что они не продержатся и нескольких секунд, тут же улетев на «респаун».

Отсекая обвившуюся вокруг ноги лиану, я снова отскочил назад. Секундной заминки хватило, чтобы я распахнул крылья. Оттолкнувшись что есть мочи от земли, я взмыл в воздух, закладывая вираж и чувствуя, как от чрезмерной нагрузки крылья выворачивает из суставных сумок.

Выстрелившие лианы лишь бессильно мазнули зелёными отростками далеко внизу, не в силах больше дотянуться. Мелькнувшая мысль вообще развернуться и улететь отсюда была снова прервана яростным рёвом Ариэла, который требовал крови.

Гнев на эту нелепую ситуацию, на закидоны Фатимы, на проклятого Инсаэля клокотали в груди. Подогреваемый чувствами беснующегося Ариэла, этот гнев просто требовал выхода. Взмахнув ещё несколько раз крыльями, я сложил их, проваливаясь в пустоту, метя ровно туда, где мне сейчас надлежало быть, чтобы наказать одно зарвавшееся разумное существо.

Моё приземление ознаменовалось облаком взвившейся в воздух пыли, треснувшим под ногами камнем и испуганными взглядами соратников.

Фатима лишь в последний момент начала что-то понимать, но было уже поздно. Свитая будто из толстых жгутов рука выстрелила в её сторону. И когда узловатые, непропорционально длинные пальцы сомкнулись на её горле, она захрипела, бессильно трепыхаясь.

Захрипела так, будто её тело было материально. Будто она могла дышать, вместо того, чтобы просто существовать бестелесой сущностью.

— Ты что делаешь? — заорал Ньютон, обладающий незримой связью со своим питомцем и сейчас полностью ощущавший всё, что чувствовала она. — Прекрати, ты же её убьёшь!

— Твар-р-р-рь! — пророкотал я, сдерживая себя от настойчивого желания сжать пальцы сильнее. Я знал, что она более для меня не помеха. Плевать на все твои возможности, когда тебя за глотку держит Бог! Древнейшее существо, которое уже вдоволь распробовало вкус божественной силы, взошло на пик своего могущества, в то время, когда о страшицах никто ничего не слышал. — Ты мне ещё советы буде-ш-ш-шь давать, ничтожество!?

— Белый! — Ньютон уже орал, мечась вокруг меня и не понимая, что он может сделать. — Пожалуйста, прекрати! Отпусти её! Ты её убиваешь!

Багровый туман гнева застилал глаза.

Медленно сжимая пальцы, я потянул на себя клокотавший в страшице ураган энергии, который на не могла отныне использовать.

Когда сила хлынула в меня, Фатима полностью материализовалась в этом мире, уже не в силах ничего мне противопоставить. Словно обычная смертная. Смертная, посмевшая отказать мне в помощи. Паршивый призрак, невесть что возомнивший о себе и осмелившийся давать советы Богу.

От волны наслаждения я едва не разжал пальцы. Вкус силы, отбранный у Архелона и густо замешанный с обезличенной «маной» из крепостного «энергощита» буквально пьянил.

Словно крепкий алкоголь он обжигал не только глотку но и каждую клеточку ипостаси Ариэла, даря ощущение невероятного могущества и бодрости.

Когда море силы превратилось в реку, а потом в маленький ручеёк, я брезгливо отшвырнул дрожащую «страшицу» в сторону.

— Научи её почтению, коль ты её хозяин. Второго раза не будет! — прорычал я Ньютону в лицо, распахивая крылья во всю ширь.

Напоследок брезгливо взглянув на валяющуюся на земле «страшицу», я ракетой взмыл в воздух.

А вот теперь мы с тобой повоюем, Инсаэль - Первожрец Лаэронэля!

Сила, клокотавшая во мне, не откатила назад «абилки», но этого и не нужно было. Чувствуя в себе запредельную мощь, я был готов сворачивать горы, откатившись до первоначального состояния, будто я только что принял ипостась Ариэла.

Бок больше не немел, а все те незначительные раны, которыми успели наградить меня дендроиды, исчезли без следа.

Не знаю, как это произошло, но большинство из той прорвы «маны», которую я высосал из Фатимы, Ариэл каким-то образом направил в свой монструозный клинок, который сейчас даже меня слепил пылающими рунами на лезвии.

Первый же заход на атаку увенчался сокрушительным успехом. При всей их мощи, дендроиды всё же были весьма неповоротливы, поэтому меч беспрепятственно прошёл сквозь бронированное древесиной туловище, распластав призванное существо на две неравных половинки.

Судя по тому, что дендроид не рассыпался искрами, это ещё не конец. Но на какое-то время я его из схватки всё же вывел.

Ещё через одну попытку я нейтрализовал второго дендроида, оставшись наедине с Инсаэлем и его лианами, которые сейчас спешно формировались в сферу, явно призванную его защитить от моих атак. Вот только для чего он пытается выиграть время, гадать не приходилось. Я уже понимал, что произойдёт дальше.

Несколько ударов мечом по деревянному бугристому шару, с вложенной в клинок прорвой силы, не принесли никакого результата. Видимо «маны» в создание сферы Инсаэль вложил неимоверное количество. Сто процентов, здесь уже не обошлось без умений Первожреца, а значит основная фаза противостояния сейчас только начнётся. Всё, что было до этого — лишь цветочки.

Поняв, что мои бесполезные удары только тратят ману, я отступил и принялся ждать. Вот только ждать пришлось недолго. Через несколько минут сфера дрогнула и по ней зазмеилась огромная трещина.

— Нихрена себе, киндер-сюрприз, — только и смог ошеломленно пробормотать я, видя, что именно выползает на свет из треснувшего деревянного кокона. — Может всё-таки разойдёмся миром, а?

И словно в насмешку, будто окончательно подтверждая, что мир нам явно не светит, на периферии заморгал значок конверта.

«Утрамбовщик — Мегавайту: Белый, где ты бродишь?

Мегавайт — Утрамбовщику: грибы собираю.

Утрамбовщик — Мегавайту: Какие к черту грибы? Дуй сюда! Милитари напали на Сердце Хаоса».

Глава 3

— Как редко встречаешь рыцаря в наше время! От души благодарю вас.

— Да... да... да что вы! Это... это так естественно... для меня...

— Да уж, естественно! Он всем всегда помогает. Его даже здесь прозвали мистер Щедрость-не-Пахнет.

(из м/с «Охотники на драконов»).

Флерал. Земли Тёмной Фракции. Город Бозарот. Равнина перед клан-холлом «ДетейАда».

Как только то, что совершило метаморфозу внутри кокона, выползло наружу, я ещё не понимал, с чем нам с Ариэлом придётся столкнуться. Не понимал я этого и тогда, когда деревянная сфера вдруг разлетелась на мельчайшие чешуйки.

Вот только вместо того, чтобы осыпаться на землю, они зависли в воздухе, напоминая какую-то объёмную голо-галактическую карту звёздного неба.

Когда звёзды, формируясь в созвездия, начали вращение вокруг существа, которое медленно поднималось с земли, будто привыкая к новому телу, я примерно уже догадывался, что сейчас произойдёт.

Остатки деревянной сферы — есть броня. Да ещё какая броня! Вон даже меч Ариэла не смог ничего с ней сделать. Глупо бы было просто так выбрасывать остатки такого великолепного материала, не использовав его в своих целях.

Круговерть вокруг фигуры Лаэронэля, а я уже понимал, что это был он собственной персоной, продолжала нарастать. Чешуйки теперь образовывали довольно крупные завихрения, которые, словно мазками незримого художника, наносили на обнажённую фигуру элементы брони.

Клянусь всеми головами ипостаси Тиамат, это был самый высокий, самый накачанный и самый откормленный светлый эльф, которого мне доводилось видеть в обеих мирах: виртуальном и реальном.

«Интересно, это он на веганской диете так отожрался, или всё же в его рационе присутствовало мясо? — возникла в голове совершенно неуместная мысль.

Волевым усилием задвинув следующую картинку с половинкой поросёнка во фритюре, я продолжил наблюдать за преобразованием стриптизёра в рыцаря.

Первым воплотился нагрудник. Заняв своё положенное место, он вспыхнул, став на вид, словно полированное дерево. Затем пришёл черёд поножей, юбки, наплечников и наручей.

В последний раз обдав запахом свежего леса, ураган втянулся в макушку деревянного рыцаря, сформировав шлем.

— Признаться, я удивлён, — мелодичным, хорошо поставленным голосом произнесло божество эльфов. — Не думал, что именно мне выпадет честь сразиться с тем самым Богом Кровавого Хаоса, именем которых пугали своих детей ещё мои пра-прадеды.

— Я тоже удивлён, — помимо воли произнесли мои губы. — Никогда не думал, что мне придётся увидеть, как те самые лопоухие существа, которых я всегда считал отсталыми и ни на что не годными, кроме, как жрать кору с деревьев да гадить удобрениями, смогут научиться разговаривать. Ты решил бросить вызов мне? А ты хорошо подумал?

— Дерзко, — рассмеялся Лаэронель, материализовав в руках два слегка изогнутых клинка. — И глупо. Особенно для замшелого божка, который даже не успел войти в силу. Но я обещаю быть с тобой честным, Ариэл. Я не уважаю тебя, как одного из Первородных. Ты — предатель! Отступник, забывший Великий Лес, откуда ты вышел на стезю, которая привела тебя к величию. К величию, оказавшееся для тебя настолько тяжким бременем, что ты позволил какому-то паршивому Ордену Иерархов тебя одолеть. Больше позора трудно представить. Но я бы соврал, если бы стал утверждать, что ты плохой боец. Если хоть на сотую долю слава о тебе правдива, я получу несказанное удовольствие от нашей схватки. А когда лишишься головы, я вырежу твоё сердце и преподнесу в дар Великому Древу. Ты знаешь, что оно до сих пор клокочет от гнева из-за поступка, который ты совершил? Знаешь? Я, Лаэронэль — Высшая Ветвь Великого Древа вызываю тебя на бой!

Даже несмотря на то, что я находился в божественной ипостаси, почувствовал потоки зримой, но чуждой божественной силы, которая ураганом прошла сквозь меня, моментально выхолодив нутро.

Дерьмовые ощущения, если честно. Будто ледяной водой окатили, а потом направили в твою сторону промышленный вентилятор.

— Бой по правилам, которые ты так чтишь, Ариэл! И я знаю, что от этого вызова ты отказаться не сможешь! — рассмеялся Лаэронэль. — Твоя кровь сгнила, воин! Пора уходить!

— А вот сейчас вообще не весело, — пробормотал я, видя, как из-за спины эльфийского божества показались ещё две воздушных руки, только на этот раз сжимающие клинки уже призрачные. — Это что ещё за Шива доморощенный, мать вашу?

Шлем, имеющий вырез в нижней части, не смог скрыть торжествующей улыбки Лаэронэля, который начал делать то, что у нормальных разумных может вызвать лишь сомнение в умственных способностях божества.

Два еле уловимых росчерка клинками, и по божественным рукам Лаэронэля заструилась кровь.

«Зачем этот придурок вскрыл себе вены?».

«— Ты знаешь, что он только что сделал? Он не просто вскрыл себе вены, — в моей голове раздался непривычно тихий голос Ариэла. — Конечно, откуда тебе знать, Первожрец? — это было произнесено без обычного высокомерия, что меня ещё больше удивило. — В те времена, когда воины ещё знали, что такое доблесть, что такое выходить на поле боя, встречая своего врага с гордо поднятой головой… Именно тогда зародилась эта традиция — пускать себе кровь. Я стоял там, у истоков…».

— Идиотизм какой-то, — проворчал я. — И какой в этом смысл? Устроить соревнование, кто умрёт первым от потери крови? Или увеличить шансы на то, что в самый неподходящим момент клинок выскользнет из руки, и ты останешься безоружным? Может проще было вешаться? Ну там, кто меньше будет дрыгать ногами, тот и победил, нет? Всё равно же обоим песец, а так хоть не пачкать всё вокруг.

«— Вот из-за таких, как ты, эта традиция и канула в лету, — тут же окрысился Ариэл. — Настоящий воин никогда не выпустит рукоять своего меча, пока будет способен держаться на ногах! Иначе, кто ему сказал, что он воин?».

— Твоя кровь сгнила, воин! — требовательно повторил Лаэронэль.

— Иди и проверь! — ответил Ариэл моими губами. — Или ты только болтать способен?

«— Это не твоя битва. Просто не мешай, — приказало божество уже мне.

— А если ты проиграешь? — засомневался я. Нет, я не горел желанием брать эту сомнительную обязанность на себя, но червячок сомнения всё же подтачивал. — Что будет тогда?

— Лучше тебе этого не знать, — мрачно произнёс Бог Кровавого Хаоса. — Не вздумай вмешиваться, что бы ни случилось! Даже, если тебе покажется, что это конец! Иначе погубишь обоих».

— Что-то не нравится мне такое напутствие, — насторожился я, попытавшись пошевелить пальцем. Вот только моё тело больше мне не принадлежало. — Мы уже всё? Погнали?

Меч Ариэла вспыхнул тусклыми искрами вытравленных на его лезвии рун, повиснув в воздухе. Прижав запястья к режущим кромкам обоюдоострого лезвия, Бог резко подал кулаки вниз.

Ощущение было таким, словно разрезы были сделаны раскалённым железом. Если бы Ариэл не контролировал моё виртуальное тело, я бы, наверное, заорал от боли.

Вместе с вытекающей кровью чувствовалось, как нас покидала «мана», которую мы отобрали у Фатимы. По капле, но это всё равно ощущалось.

Словно песчинки сквозь узкое горлышко песочных часов. И когда последняя песчинка устремится вниз, схватка будет завершена.

Мои-Ариэла губы растянулись в кривой ухмылке. Протянув руку, я взял меч за рукоять. Небрежный взмах, и вот уже широкое лезвие покоится на моём плече.

Меч был двуручным, но, кажется, нас это не совсем беспокоило, поскольку орудовал им Ариэл настолько легко, будто у него в руках покоилось не два-три пуда стали, а одна из редчайших финок НКВД, реклама которых когда-то заполонила всё информационное пространство, вылезая из каждого утюга.

Когда Лаэронель сделал шаг в нашу сторону, я почувствовал как под его поступью сминается пространство. Вздыбившаяся земля будто не выносила веса двух сошедшихся в смертельной схватке божеств, разродившись глубокими трещинами.

Мышцы Ариэла были расслаблены, меч спокойно покоился на плече, а сам он будто не замечал, что Лаэронель медленно переходит на бег. Когда до неминуемой сшибки оставалось несколько метров, я ощутил, как носок отставленной назад правой ноги сильнее упёрся в землю.

Росчерк призрачного клинка Бог Кровавого Хаоса пропустил в нескольких миллиметрах от своего лица, а сдвоенный удар вполне реальных — принял на пылающее лезвие меча.

В момент столкновения три клинка вспыхнули нестерпимо ярким светом, и их будто отбросило друг от друга.

Ариэл, видимо, не зря носил своё жуткое прозвище, поскольку тут же использовав энергию, крутнулся в обратную сторону, уводя лезвие двуручника по совершенно немыслимой траектории: сверху-вниз, практически до самой земли, а потом по восходящей в сторону шлема Лаэронэла.

Я только успел увидеть, как брезгливая улыбка эльфийского божества трансформируется сначала в оскал, а потом в беспомощно открытый рот…

Дрожь, отдавшаяся в ладонях, свидетельствовала о том, что клинок вкусил божественной плоти врага, но всех деталей движения я уловить не смог.

Как и деталей последующих.

Ариэл двигался настолько же быстро и легко, ровно как серебристой рыбкой порхал его меч, в моменты удара вспыхивая огнём рун.

А вот теперь Лаэронель уже не улыбался. Ди не прибавляет улыбок потеря сразу двух конечностей.

Одна призрачная, а вторая вполне материальная, живая, если можно считать полированное дерево условно живым.

— Мне кажется, ты кое-что обронил, — Ариэл насмешливо фыркнул. — Для того, чтобы вырезать мне сердце, тебе же достанет двух оставшихся рук?

Спустя секунду, на нас обрушилась вся ярость разгневанного Лаэронэля, который снова отрастив призрачную конечность с оружием, ринулся в атаку.

Двуручник продолжал порхать в воздухе, и создавалось впечатление, что Ариэлу это ничего не стоит, и махать этой оглоблей он может до морковкиного заговения. Вот только я чувствовал, как время постепенно уходит, а мы слабели с каждой каплей крови, покидающей наш общий организм.

«— Ты уверен, что нам удастся его одолеть?», — мысленно забеспокоился я, но ответа не получил.

Походя полоснув начавшего было срастаться дендроида, валявшегося на нашем пути, Ариэл «откатил» его на начальный этап «сборки».

Второму охраннику Лаэронэля «правки» не требовались. Его части лежали довольно далеко друг от друга и собираться в единое целое пока не спешили.

Взревев, божество светлых эльфов лишь нарастило темп, а я окончательно утратил начавшееся, было, зарождаться понимание рисунка боя в целом. Вот только оно здесь и не требовалось, поскольку я уже не успевал отслеживать движения ни наши ни Лаэронэля.

Всё закончилось внезапно.

Только мы, получив проникающее ранение в район печени, сумели разорвать дистанцию, как эльфийское божество вдруг замерло, неверяще взглянув на нас.

— Как? — только и успел произнести он, прежде чем беспомощно взмахнув руками, попытался восстановить равновесие. И не мудрено, поскольку его левой ноги ниже колена, больше не было. Вернее, она была, вот только отдельно от основного комплекта.

Лаэронэлю пришлось опереться на клинок, чтобы не упасть.

— А вот теперь я согласен на переговоры, — пророкотал Ариэл. — Допрыгаешь ко мне, или подойти? — усмехнулись мы, возвращая меч на своё место: на плечо.

— Стой. Где. Стоишь! — ядовитое шипение было сродни змеиному. — Не подходи ко мне!

Я снова почувствовал, что улыбаюсь. Вот только улыбка быстро померкла, когда я увидел, как фрагменты лакированной брони рассыпаются обнажая израненное тело эльфийского божества.

Это когда мы успели его так исполосовать?

.— А то что? — лениво процедил Ариэл, делая осторожный шаг в сторону Лаэронэля.

— Ещё ничего не окончено! Всё только начинается!

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — вкрадчиво заметили мы, обходя Лаэронэля по кругу. — Не в твоей глупой самоуверенности, что ты сможешь потягаться на равных со мной! И даже не в том, что ты считаешь, будто я предал светлых эльфов!

Лаэронэль мог лишь бессильно скрипеть зубами.

— Твоя ошибка в том, что пройдя путь от мага до божества, ты не потрудился изучить истинную историю своего народа…

— Да что ты зна…

Внезапный рывок, росчерк пылающего меча и тихий, на самой периферии крик, переходящий в яростный вой.

Всё.

До земли долетело лишь несколько искр, на которые распался Первожрец Лаэронэля. Божество же ушло на личный план, оставив нас с Ариэлом в одиночестве.

— Я вас не предал, глупцы, — тихо вздохнул Бог Кровавого Хаоса, развеивая клинок. — Я вас создал!

Глава 4

— Взрывом демона не убить.— Верно, но опыт подсказывает, что они бегают медленнее, когда у них нет конечностей.

(из т/с «Сверхъестественное»).

Флерал. Гарконская пустошь. Пасть Леты. Сердце Хаоса.

Оказавшись в центральном зале Сердца Хаоса, я на мгновение прислушался.

Тихо.

Никакой суеты или звуков взрывов, которые уже вовсю рисовал мой мозг, пока я прокручивал в голове фразу гнома: «На нас напали!».

Рядом воплотился Ньютон с Фатимой. Блохастый посматривал на меня с заметной обидой. Понятно, что ему абсолютно не понравился мой демарш с его питомцем.

— Извини, — дружетки ткнул я кулаком в его плечо. — Но я не всегда могу контролировать Ариэла. Ты же знаешь, что меньше всего хочу причинить ей вред, — сейчас беззастенчивая ложь была моим главным оружием, поскольку ссориться с ракшасом, в то время, когда наши стены осаждает военный альянс, было весьма глупо.

Понятно, что глупо было с ним ссориться вообще, но вспышку обиды, замешанную на его опасениях за Фатиму, нужно было гасить, как можно раньше, пока она не переросла во что-то большее.

— Пожалуйста, призови её, — мягко произнёс я. — Я хочу с ней поговорить и извиниться. Клянусь, ей ничего не угрожает.

Пристальный взгляд Ньютона я идентифицировать не смог, но мою просьбу, поколебавшись, он всё же выполнил.

— Пройдёмся? — учтиво указал я рукой в сторону выхода из главного зала возникшей рядом Фатиме.

Страшица молча кивнула и заскользила по воздуху, никак не прерывая молчания. Дождавшись, пока мы удалимся на достаточное от ракшаса расстояние, я обратился к ней:

— Фатима, — вздохнул я. — Знаешь…

— Ты отобрал у меня практически всё, — моментально преобразилась она. Из поникшей девочки-призрака с печальным лицом, она превратилась в разгневанную фурию. — И я знаю, что это был не Ариэл, как ты только что рассказывал ему! Это сделал ты!

— Ещё раз ты меня перебьёшь, — процедил я, — и я развею тебя прямо на его глазах. Да, мой клан потеряет весьма ценного бойца в лице твоего хозяина, но и ты навсегда прекратишь своё существование. Ты меня поняла? Я не слышу, Фатима, — прошипел я одними губами. — И не забывайся, ты сейчас находишься в моём храме. И разговариваешь с Первожрецом двух Божеств. Не слишком ли много неуместной спеси в твоём голосе, дитя?

Казалось, что слова слетевшие с моих губ с тихим шелестом скользнули по всему главному залу, обдав всё концентрированным холодом, но я точно знал — их услышала только та, кому они предназначались.

— Я всё поняла, — спустя несколько секунд страшица склонила голову, признавая старшинство. — Прошу прощения. Но я не могу этого забыть. Это было моё! Моя сила! И только мне было решать, что нужно с этим делать! Вы же не имели права! — почти прошептала она.