Скверный король

«Дела в королевстве ещё хуже, чем мне казалось…»

Всё изменилось настолько, что я не узнавал родную провинцию. Однако я точно помнил, что ближайший город к моей усыпальнице – Стальград. Суккуб повела меня к нему. Сначала мы молча преодолели чёрный отлогий холм, чтобы сократить путь, потом поднялись к подножию горы. Её могучая фигура была подобна фигуре Вуль’Грахота – бога морской пучины и смерти.

«Гигантский, мерзкий, неуничтожимый!.. Все они, должно быть, сейчас смотрят на меня и смеются!»

Но моё внутреннее негодование забылось, когда Хаггеш задала вопрос:

– Так Крандос проиграл? Забавно… Хотела бы я знать, каким образом.

– Крандос?.. – в моих застарелых мозгах что-то шевельнулось – всего лишь фантомное ощущение некогда живого органа. Остальные слова Хаггеш уже не имели значения. Тело моё было мертво, однако сознание, находящееся одновременно в нескольких планах, возвращало память.

«Крандос – моя часть, мой вечный враг, победа над которым дала моей душе путь в мир людей»

– Тогда слушай, демон, – сказал я, желая вспомнить нечто приятное. – Быть может, ты расскажешь о моих подвигах сородичам, и они поймут, как бессмысленно со мной воевать! Вот как пал Крандос!

***

Тенебриум

– Всё-таки глупо оказаться запертым со смертным в одном узле… – делая ход жеребцом, произнёс Крандос. От эха его голоса затрепетали волны внутреннего плана. Лицо-маска, на которой видны были два круглых глаза-пуговицы, не выражала никаких эмоций.

«Этот унылый дух мне осточертел! Дни, месяцы, годы! Сколько я здесь сижу? И никуда не деться – мы заперты вместе в этом узле Тенебриума, «темнице» внутреннего плана. Но уже скоро! Скоро он нападёт, и я выберусь!»

Я продвинул вперёд фигурку всадника, предусматривая реакцию своего соперника. Крандос обладал плохой выдержкой. По его маске побежали трещины, когда я контратаковал и забрал его жеребца.

– Почему ты не сдаёшься? Разве не очевидно, что продолжать своё существование в таком виде – пустая трата времени? У меня-то сколько угодно лет, а вот ты с каждым годом слабеешь… – прошипел дух, пытаясь держать себя в руках.

– Сам виноват: ты покусился на моё тело и душу. Тебе пора признать свои ошибки, – я самодовольно улыбнулся, и трещины на маске Крандоса стали толще.

– Мои поступки понятны. А твои? – он замолчал, при этом глаза-пуговицы неотрывно на меня уставились. – Благодаря мне у тебя был шанс обрести бессмертие!..

– Я обрёл бессмертие, – холодно ответил я, а сам приметил – если Крандос – один из сильнейших духов думает, что я повержен, то и боги считают также. Это хорошо. Они не ожидают моего возвращения.

– Бессмертие ценой нашей свободы, – дрожащим голосом произнёс дух, и его маска затрещала сильнее. В трещинах стал виден красный блеск энергии первоматерии.

Я продвинул вперёд рекрута, подставил его под удар, чтобы снять беса, а затем этим же рекрутом забрал слона противника. Теперь король инфери – сам Хозяин преисподней, открылся.

На маске Крандоса паутина трещин уже образовала отдельные куски, которые вот-вот опадут, как осколки зеркала. Раздался хлопок, и маска его взорвалась. Мне предстало истинное лицо духа с хитрыми глазами, длинными клыками, состоящими из первоматерии, и замысловатыми завитками, расходящимися по его морде.

– Тебе ещё не надоело скрываться за масками? – спросил я.

Дух рассмеялся. Эхо его голоса разлетелось по бесконечным просторам Тенебриума. Маска вновь сплелась из мельчайших частиц энергии.

– Это не маска, а одно из моих лиц. Наоборот, я куда откровеннее любого смертного. Ведь именно ты скрываешь свою двойственность и желаешь казаться однозначно хорошим. Умертвить десятки тысяч людей ради «высшей цели»? И ведь ты считаешь себя великим, справедливым… Король могил и кровавого угара! – Крандос попытался хихикнуть, но вышел лишь мерзкий рёв.

– Я от тебя уже наслушался всякого. Для разнообразия могли бы посидеть в тишине.

– Раб своих иллюзий!

– Пешка лжебогов! – ответил я на оскорбление и поставил Крандосу мат.

Дух ударил лапой по столу, и все фигуры попадали вниз, в бесконечную пустоту Тенебриума. В этот раз маска его не треснула, лишь глаза налились ненавистью.

– Умерь свой пыл! Ты здесь гость, а не я!

Но внезапно Крандос замер, глядя на мельчайшие колебания волн энергии. Он яростно рыкнул, и всё вокруг задрожало, а из пространства вокруг нас появились мерцающие цепи. Они тут же сковали меня.

– Похоже, у тебя появилась группа поддержки. Но поздно. С каждым годом сила твоя слабела, пока ты не стал размазней. Удивляюсь, как только боги могли допустить твою армию подступам Пандемониума. Плевать. Тебе конец!

– Долго же ты ждал, – усмехнулся я, проверяя натяжение цепей. Они были сплетены из чистой энергии и не давали никакого шанса освободиться.

– С тобой всегда нужно быть настороже, Мятежный Король. Но теперь всё закончится, – дух неторопливо подлетал ближе, упиваясь своим триумфом.

Мне стало ясно, почему Крандос решил напасть. Мою проекцию начала наполнять мана из внешнего плана – плана людей. Это могло означать только одно: кто-то сумел пробраться в мою крипту и провёл ритуал.

Удивительно, но Крандос – яростный зверь, смог столько лет высиживать в узле Тенебриума и ждать, пока я ослабею. К моему счастью, он прождал слишком долго.

Приблизившись, он своей лапой прорвал оболочку моей проекции. Из раны выходили искры маны, и тут же растворялись в пространстве. Крандос поднёс свою лапу к выходящему потоку.

Я почувствовал, как магическая сущность концентрируется в месте раны. Душа, самый центр силы любого мага, дрогнула и начала неотвратимо смещаться к лапе духа.

«Ему кажется, что всё закончено. Но всё только начинается!»

Ударная волна разошлась по Тенебриуму, после чего нас обдала яркая вспышка. Крандос отшатнулся. Свет первоматерии на его лапе иссяк. По эфемерной коже духа побежали чёрные линии, будто на лист пролили чернила.

Крандос пытался совладать с неизвестной силой.

– Так ты всё подстроил… Смешно! – он истошно засмеялся, в стенах узла сверкнули багровые сгустки энергии. – Конечно, возвращайся к жизни! Ты увидишь, чем обернулось твоё правление!

Где-то вдалеке духи жалобно выли по одному из своих собратьев, но не могли пробиться через барьер узла, чтобы ему помочь. Цепи на моём теле задрожали. Я почувствовал, как магические каналы наполняются маной, давая мне прилив сил.

Тело духа уже стало чёрным, словно он только вылез из угольной шахты, и покрылось трещинами.

Наконец, оковы треснули и опали вниз тлеющими осколками энергии. Я почувствовал, как в моей проекции налаживается связь с телом. Волны узла затрепетали сильнее и начали вспыхивать жёлто-багровыми цветами. Пространство вокруг реагировало на любые перемены, словно море во время шторма.

Я тут же подлетел к Крандосу и схватил его за шею. Тот закричал сильнее, пытаясь поразить меня своими когтями. Я усилил хватку, а второй рукой нанёс на его тело руну седьмого порядка Науд – «поглощение».

Нити руны, словно незримая паутина, опутали его и начали переправлять по каналам его ману к моей проекции. Свечение духа померкло и вскоре вовсе затухло, как дотлевший уголёк. Волны узла начали сжиматься и трепетать, а искажённые крики духов усиливались. Возвратившаяся ко мне сила распирала узел изнутри.

– Пора нам прощаться, приятель. Ты проиграл, – я нанёс размашистый удар кулаком по морде духа. Тело его не выдержало и лопнуло, осыпаясь вниз сверкающей пылью.

Холодный поток энергии прошёл по моей проекции, и я почувствовал подступающую к горлу тревогу. Нечто чужеродное, могучее, жгучее, вторгалось внутрь, вытесняя душу.

«Необычно… Энергия духов легка, она состоит из простых магических связей. Но сила Крандоса… она словно крепкое вино после перехода в морозных горах!»

Внезапно пространство узла взорвалось, а окружающие меня волны энергии рассеялись. Воцарилась пустота, среди которой ко мне летела орава кричащих духов. Их свечение уже обдавало мою проекцию со всех сторон, когда я выставил руки, и из эфемерных ладоней вперёд рванули сгустки первоматерии. Демоническая сила разъедала тела духов, и переправляла частицы их маны ко мне.

Равновесие было нарушено. Я стал слишком тяжёл, будто обрёл физическую оболочку. Бездна, которая всё это время была лишь тёмным пятном под моими ногами, потянула меня вниз.

***

Хаггеш в раздумье шла дальше. Рассказ не обладал подробностями, которые могли бы мне навредить – я не раскрывал ей источника своей силы, и не объяснял, как действуют мои руны.

– Глупец! Самонадеянный, осторожный глупец! А ведь в Тенебриуме делали на него большие ставки! – усмехнулась она.

Узкими тропами мы проходили через горную цепь. Двигаться приходилось медленно. С каждым шагом я отчётливо осознавал: одно неверное движение, и хрупкий баланс магии, скрепляющий это тело, рухнет. Я прижимался ближе к скалам, цепляясь за выступы одной рукой. Когда мы оказались высоко над землёй, что-то под ногой хрустнуло. Звук дошёл по магическим каналам с опозданием. Я закачался, нога соскользнула вниз, и каменная крошка полетела вниз, разбиваясь об щетинистое подножие гор.

Хаггеш заметила мою потерю контроля, подскочила и схватила тело на руки прежде, чем оно рухнуло в пропасть.

– Это очень романтично, – сказал я, с трудом растягивая дубовые губы в подобие улыбки.

«Она не столь безумна, как другие одержимые. По крайней мере, суккуб понимает, что жизни наши неразрывно связаны»

– У тебя паук лезет из глазницы… мерзость! – лицо её выразило неподдельное отвращение, и она тут же бросила меня ближе к склону.

– Тебе же важна моя душа, а не тело! – ответил я, с усилием поднимаясь.

– Избавь меня от своего юмора!

Теперь Хаггеш шла позади, боясь упустить меня из вида. Она сжимала челюсти всякий раз, когда я покачивался над бездной и едва не падал. Мне нравилось её бесить.

«Отличный у меня компаньон. Красивый, ловкий, хитрый. Жаль только, что придётся её убить»

Мы миновали хребет и углубились в долину, изрытую лысыми холмами с угольно-чёрными верхушками. С очередной возвышенности нам открылся вид на бурную реку, чей низкий, непрерывный рокот я услышал по магическим каналам ещё за поворотом. Мы встали перед пузырящимся, хлестающим камни потоком воды.

– Хочешь, чтобы меня смыло? При таком течении я не устою! – сказал я.

– Это самый быстрый путь, – холодно парировала она. Суккуб схватила меня на руки и без лишних слов понесла через реку. Внутри я посмеялся над странностью ситуации: борец с богами, которого через стихию переносит демоница!

«Пожалуй, эту главу стоит вычеркнуть из хроник моих подвигов»

Как только мы преодолели поток, Хаггеш поставила меня на ноги, и мы двинулись дальше, поднимаясь на равнинное плато. На ней доживал свои дни полусгоревший трактир. В десятках метров от него лежало поле недавнего побоища.

– У нас нет времени всё тут разглядывать, – нервно произнесла Хаггеш, увидев, что я направляюсь к месту сражения. Мне же было до ужаса интересно, что происходит в Гардарике, моём детище, и кто здесь сражался.

«Полумёртвые – самое желанное вместилище для моей души. Они слабы, но всё ещё живы»

– Ничего страшного. У меня пока достаточно сил. Пойдём посмотрим, – ответил я. Ей не оставалось ничего, кроме как согласиться. Цепь натягивалась всякий раз, когда суккуб оказывалась от меня в десяти метрах.

Магические каналы опутывали сотни трупов, разбитые баллисты, брошенное оружие. Поле уходило за холмы, теряясь у кромки соснового леса. На выжженной земле полегли и воины, и рыцари, и ополченцы. Их кровь сливалась в багровые ручейки, заполняя впадины.

«Видимо, одно войско только начало развёртываться, выйдя из леса, когда на него обрушилась кавалерия другого. Пехота подоспела, после чего началась бойня. Победителей нет, лишь мертвые»

Знамёна валялись на земле, колыхаемые ветром. На одном, на красном фоне, – корона на фоне кровавой луны. На другом – две вороны, которые скрестили шпаги.

– Григорьевы и Фризовы… Вечно между ними вражда. Странно только, что они столкнулись в таком месте, – сказала Хаггеш, разглядывая штандарты.

«Страну пожирает демоническая напасть, а люди воюют друг с другом?! Небожители добились своего!»

– А это что за твари? – спросил я, указывая рукой на сгустки первоматерии, копошащиеся среди тел.

– Ах да… Это «чёрные».

Демоны были вдвое крупнее человека, их тела покрывала короткая чёрная шерсть. Глаза – круглые, светящиеся жёлтым, как яркие фонари. Они двигались на четырёх когтистых лапах, мускулистых и жилистых. Морды вытянутые, морщинистые, уши острые, улавливающие малейший шорох. Их зубы, массивные, как кирки каменотёсов, без труда дробили кости мёртвых. Таких было шестеро.

Чёрный

Они обходили меня стороной, скользя хищными взглядами по моему телу. Но больше их интересовала Хаггеш – живая добыча.

«Второе преимущество мертвеца – мало кто хочет тебя съесть»

– Почему «чёрные»? Откуда они? И как с такими тварями под боком выживают гардарийцы? – спросил я, отслеживая их перемещение.

– Говорящее название, очевидно, пошло из народа. А откуда они – сам лучше у них спроси, – ответила Хаггеш, подогнув ноги и не сводя глаз с демонов.

Чёрные сократили дистанцию. Они подбирались аккуратно, затаив дыхание, обходя нас с разных сторон, как волчья стая, чтобы взять в кольцо.

– Прикажи им уйти.

– Ты дурак? – фыркнула Хаггеш. – Каким образом?

– Ты же суккуб!

– И что? По-твоему, я могу соблазнить каждую собаку?!

Она вытащила кинжал из-за моего пояса и стала медленно отходить, громко на них шипя. Сначала я подумал, что она пытается сбежать, но потом понял её замысел: разорвать кольцо окружения, разделив противников.

Сделав шаг назад, она отразила прыжок чёрного. Резкий взмах оставил на его шкуре красную полосу, но не остановил. Зверь взмахнул лапой и откинул Хаггеш обратно в кольцо демонов. Остальные сидели, с кровожадным любопытством наблюдая за боем.

Хаггеш не успела встать, как тот же демон напрыгнул на неё. Лезвие сверкнуло, и вышло из чёрной спины. Но клинок в пузе не остановил его. Чёрный, будто не чувствуя боли, стал продвигаться ближе к суккубу, щёлкая челюстями. Хаггеш схватилась за лезвие обеими руками, и что было силы потянула вверх. Внутренности демона вывалились на её грудь.

Самый крупный из чёрных завыл, и в тот же миг вся стая налетела на Хаггеш. Она откинула мёртвого, вскочила на ноги, и начала рубить быстро и метко. Каждый взмах отсекал кусок плоти, заставлял демонов отскакивать с болезненным рычанием. Но чёрные были хитры. Они пожирали её силы молниеносными наскоками.

«Как только добыча ослабеет – её разорвут. Кто будет оберегать мою многострадальную плоть?..»

На меня они внимания не обращали. Я наблюдал, довольствуясь тем, что моя сгнившая плоть не в их меню. Но без Хаггеш мне было не добраться до города.

Я испустил громкий рёв, воздействовав на магические каналы. Он разнёсся эхом, пугая птиц, что в сытом довольстве сидели на голых ветвях. Крупная ветвь обвалилась на крышу трактира, после чего оттуда донёсся чей-то испуганный: «Ай!»

Думать об этом незнакомце было некогда. Стая обратила на меня внимание, чего я и добивался. Чёрные обходили меня со всех сторон, принюхиваясь и пытаясь понять, что за диковинка перед ними. Самый нетерпеливый бросился вперёд. Я уже приготовился чертить руну, как вдруг Хаггеш подскочила и взмахом снесла ему голову. Без передышки она ринулась на остальных.

Как бы суккуб ни старалась, силы её таяли. Один из демонов сумел обхватить её сзади. Затем и другие облепили хрупкое тело, образовав чёрный шевелящийся ком. Я среагировал мгновенно. Со всей силы, на какую была способна моя оболочка, ударил Хаггеш ногой в бок. Демоны посыпались с неё, словно снег с крыши. Их ярость мгновенно переключилась на меня, а сама Хаггеш отлетела в кусты.

«В этом тухлом мешке мне не убежать, не победить их одной рукой. Остаётся лишь использовать мощную руну»

Они окружили меня вплотную. Из зубастых пастей опадали нити слюней. Вокруг разносилось шипение, которое переходило в предостерегающий рёв. Быстрым движением я начертил на земле руну четвёртого порядка Кано – «испепеление». И в тот же миг стая напрыгнула на меня со всех сторон. Как только руна загорелась синим светом, чёрных накрыла волна пламени. Земля пошла клубами, будто её рвали изнутри. Огонь, белый и беззвучный, поглотил пять тел, не оставив даже пепла.

И тишина. От чёрной земли вверх поднимались тёмные струйки дыма – единственное напоминание о произошедшем. Усилие оказалось непомерным: связь с магическими каналами тела оборвалась, и я мгновенно провалился во тьму.

Глава 4. Пока стоит мой трактир, буду стоять и я!

Что такое отсутствие жизни? Оно похоже на странный сон, в котором нет ни логики, ни смысла. Я пребывал в пограничном состоянии, душа покидала тело, кусочками пепла растворяясь в воздухе.

Воспоминания о близких – та спасительная, нежная ручка, которая возвращала меня в бытие. Все те жертвы, что случались на моём пути, не были зря. И я доказал это своим возвращением. Тонкая струйка маны потекла по узким, засохшим каналам моего тела. Задвигались пальцы, затем – рука и ноги. Душа осталась в теле. И первое, что я ощутил, – всплеск энергии первоматерии за спиной.

Демон напрыгнул и сбил меня с ног. Острые когти рвали мою грудь, мой живот, пробираясь всё глубже. Но как только они впились в то, что некогда было печенью, демон остолбенел. Зловонные пары проникли в его разум. Он прикрыл морду лапами и затрясся.

«Третье преимущество мертвеца – зловоние»

Этого мгновения хватило. Сконцентрировав ману в ноге, я оттолкнул демона. Затем раздался голос раздражённый Хаггеш:

– Моргрей!

Кинжал рассек воздух. Сделав пару шагов, я выставил руку и холодной плотью ощутил его кожаную рукоять.

Демон уже очнулся. С особой злостью он кинулся на меня, но для него всё было кончено. Описав кинжалом дугу, я снёс его зубастую голову с плеч. Позвонки разлетелись с приятным хрустом. Тело зашаталось и рухнуло на меня, придавив своей тяжестью. Силы окончательно покинули меня, а магические каналы оборвались, как перетёртая верёвка. Я безвольно лежал, словно кукла с оборванными нитями.

– С тобой всё хорошо?..

Приятный, как зимнее солнце, голос вернул меня в этот мир. Сперва показалось, что вибрации исказились и мне не удалось уловить демонический голос Хаггеш, но затем всё пояснилось – это была уже не суккуб. Передо мной сидела девушка. Рядом валялась мантия с вышитым дубом. Красная муть в её глазах растворилась, уступив место цвету, который я не видел двести лет – цвету голубого, мирного неба над Астаром.

– Что это с тобой? Ты обо мне беспокоишься?.. – я удивился переменам в одержимой. Её тело имело вид суккуба, что означало одно – дух поглотил душу человека. Но нечто человеческое всё ещё пробивалось изнутри.

Хаггеш резко встряхнула головой, будто прогоняя дрёму. Глаза её вновь налились привычным светом первоматерии, а на лице вспыхнула злая ухмылка. Она дала мне пощёчину, и на её же щеке тут же проступил багровый след.

– Это тебе за то, что меня пнул. И как в твою проеденную червями башку пришла такая идиотская идея?

– А как иначе скинуть с тебя ораву демонов? – процедил я, и звук вышел похожим на шипение ветра среди скалистой впадины. Лицо моё выразило нечто болезненное, хотя я пытался изобразить ухмылку. – Не такой ты сильный дух, раз хозяйка тела ещё борется.

Глаза суккуба расширились от неподдельного удивления. Казалось, она и сама не знала о таких вспышках чужой воли. Самодовольно усмехнувшись, Хаггеш ответила:

– Не беспокойся, Моргрей, скоро негодяйка станет мной без остатка.

Она запахнулась в мантию и отвернулась к силуэтам города, темневшим над еловым лесом.

– Идём. С каждой минутой твоё амбре всё невыносимей.

– Отнесись с пониманием. Я не мылся пару веков! – я попытался засмеяться, но получился лишь хриплый выдох, от которого кожа на животе лопнула, и на землю хлынула струя чёрной жижи. Половины внутренностей уже не было.

– Мерзость… – бросила Хаггеш и, покачивая бёдрами, начала спускаться с холма.

«Я не властен над телом, как и Хаггеш. Но радует одно – после переселения я буду единоличным владельцем своего нового жилища»

– Постой! А как же трактир? – остановил её я.

– Трактир?.. – обернулась суккуб. – Нахрен тебе нужна эта развалюха? Или мёртвых тянет ко всему отжившему свой срок?

– Просто любопытно, – солгал я. Она снова не могла мне отказать из-за натяжения цепи. Пока мы шли, я на миг закрыл глаза, и отпустил магические каналы своего тела. Всё для того, чтобы заглянуть поглубже в трактир, не заходя в него.

Опалённая постройка стояла в стороне от поля боя. Дощатая, полуобгоревшая вывеска хранила лишь конец названия: «…Архипа». Фасад будто имел два лица: мёртвое и целое. Левая сторона, почерневшая, накренилась, подгоревшие балки торчали кверху, как сломанные рёбра. Дорогое витражное стекло лопнуло и осыпалось чёрным дождём ещё во время пожара. Правая обладала привычным коричневым цветом дерева, хотя и слегка согнулась из-за нагнувшейся левой части.

С Хаггеш мы зашли внутрь. Суккуб поморщилась от запаха гари и тлена. Я же осматривался привычным способом. Дощатый пол чудом уцелел, как и несколько столов на толстых балках. От потолка остались чёрные зубья-доски. Лестница на второй этаж обрывалась в никуда. Сверху зияла дыра, в которой висел клочок серого неба.

Посреди этого распада сидел человек. Зрелый мужчина, но не старик. Усталый до мозга костей. Его шершавая ладонь походила на огромную раскалённую кочергу. Среди седой щетины выглядывала красная, покрытая волдырями кожа. Второй кисти нет – рука замотана грязным бинтом выше запястья. Одежда простая, крестьянская. Взгляд… даже без глаз я ощущал его подавленное состояние. Нижние веки мужика были влажны, а губы шептали молитву утешения. Он сидел на табурете, упёршись локтем в колено, и мутным взором обводил наши фигуры. Открыл рот, чтобы выразить досаду, но замер. Что-то в гостях было не так, и его разум, уже покорёженный горем, отказывался верить глазам.

– Приветствую, – начал я, пытаясь изобразить дружелюбие. – Что здесь случилось?

Главное уже было ясно. Этот человек – непригодный сосуд. Дряхлый, однорукий, с сознанием, вытоптанным бедами. Ритуал переселения мог разорвать его, как тонкую ткань.

«По крайней мере, он может многое рассказать. Язык-то у него на месте»

– Я не доверяю тем, кто скрывает лица! – хрипло выкрикнул мужик, когда мы вошли. Бычий взгляд упёрся в укутанную мантией Хаггеш. Слова его не произвели на неё впечатления. Тогда он с яростью ударил кулаком по столу. Тот развалился, опав на пол с сухими балками. Мужик застыл, глядя на обломки, и на его лице отразилось глубокое горе.

– Ничего не осталось… Всё прахом!

Он поднял взгляд на меня и даже не удивился.

– Должно быть, ты с того поля брани… Удивительно, как только выжил… – произнёс он с лёгкой улыбкой, словно я был его собратом по несчастью, а затем снова сорвался в крик. – Совсем как мой трактир! Как эти стены ещё стоят?!

Он смачно хлопнул себя ладонью по лбу и тяжело вздохнул.

– Тебе бы убраться отсюда, – сказал я, сочувствуя его горю.

– Я всё потерял! – кричал он, не слушая голос разума. – Даже свою руку!.. – он потряс в воздухе культей, и губы его задрожали. Он едва не рыдал.

– Значит, тебя зовут Архип? – спросил я, кивнув на вывеску.

Мужчина нахмурился, мысли его мгновенно приобрели другое направление. Он смахнул слёзы, и упрямо глянул на Хаггеш:

– Мало ли какое чудище там прячется. Я на своём веку всякого навидался. Пусть покажет, что она человек.

Архипу предстало лицо неземной красоты: белые волосы, фарфоровая кожа, бездонные голубые глаза. Черты были выверены с неестественной точностью.– Думаю, не стоит… – начал я, но Хаггеш уже сбросила капюшон.

– Красавица… – с трагической нежностью прошептал мужчина. – Моему сыну ты б приглянулась. Жаль, у него теперь ничего за душой нет. Трактир мой сгорел. До конца дней нам у стен городских милостыню просить. Но коли боги так решили – значит, так надо.

«Боги…» – я испытал приступ давно забытой ярости. Первый же встречный, раздавленный жизнью, благодарит за это лжеправителей внешнего плана. Подавив в себе возмущение, я спросил:

– Ближе к делу. Почему трактир сгорел?

– Да чтоб им пусто было, знатным хвастунам! Взяли моду, что в мертвополье пить – благородно! А ты как не в курсе?.. Хотя, солдату что начальство скажет, то и свято…

«Похоже, проку от него мало. Болтает не по существу» – я уже собрался уходить, как он вдруг продолжил.

– Земля тут, видишь, чумная. Оттого и мертвопольем зовётся. Деревья дохнут, земля черным-черно. Вот и трактиру моему не повезло. Раньше – луг под окнами, а ныне одна мгла. Но я не об этом, друг. Юнцы в расшитых камзолах пили у меня, мол, опасно, значит по-барски! А сами знали – у Архипа и целы будут, и медовуха слаще некуда!