Чернокнижник

— Я не понимаю, что вас так развеселило? — уже не злился, а реально пугался Иван. — Я, кажется, попал в настоящую жопу и даже не представляю, как буду выпутываться.

— Что, почувствовал, как запахло жареным? А теперь представь моё положение, когда знаешь, что не завтра, так послезавтра на тебя выйдут охотники и им ничего не докажешь. Вот такое же чувство было и у меня. Поэтому я и не стал дожидаться финала и сам вышел на тебя.

— Слушай, ну хватит уже. Ты хочешь, чтоб я тебя попросил о помощи? Так я тебя прошу.

— Вань, ерундой не занимайся. Не надо меня просить. Мы уже договаривались: я тебе помогаю и долг перед тобой закрываю. А ещё я сам хочу тебе помочь. Вот я уверен, судьба нас свела не просто так.

— Сергеич, я правда не знаю, что делать. И я готов выполнять всё, что ты скажешь. Но у меня ещё теплится надежда, что ты не прав и они всё же выполнят своё обещание. В противном случае мне остаётся только бежать.

— Во, какой прыткий: чуть что, сразу бежать. Это ты всегда успеешь, но сперва нам надо выполнить нашу задачу.

— Так зачем?

— Ну, во-первых, пока ты ей занимаешься, они будут думать, что ты им веришь, а во-вторых, я сам хочу и очень хочу посмотреть на то, что мы ищем. Кстати, что ты узнал у своих?

— Да практически ничего. Предки этих студентов были причастны к библиотеке или каким-то боком что-то про неё знали. Но беда в том, что ни их, ни их детей уже давно нет в живых. А эта четвёрка, как и вся современная молодёжь, даже имён своих прадедов не знает.

— Да, — согласился Ворон, — это правда. Но я считаю, что это хоть и тоненькая, но всё-таки ниточка. Давай-ка попробуем заново их опросить, тем более что последнего ты, кажется, ещё не видел. Кстати, я договорился, и эту тупую Ингу из психушки снова переводят в университет.

— А зачем? — не понял Иван.

— Да чтоб унять эту всю шумиху. Чем меньше следов вы там оставите, тем будет лучше. И да, сегодня вечером наши попадут на зловещую тайную вечерю, — замогильным голосом произнёс Сергеич.

— Это какую вечерю?

— Твою мать, Иван, я тебе, кажется, предлагал обряд, ты почему не согласился? Тупеешь с каждым днём: они приглашены посетить кружок атеистов. Естественно, всё будет записано на телефон. Думаю, будет очень весело.

— Сергеич, у тебя совсем нет никакого сострадания к другим. У меня поджилки трясутся, а тебе всё весело. Короче, мы убедились, что с остальными студентами пора завязывать. Тогда я пошёл опрашивать последнего, а заодно ещё несколько человек, чтобы не заподозрили другие.

— Ну, давай, удачи.

Последим из списка был Михаил Науменко. Когда он вошёл, мужчина сразу отметил его значительное отличие от других студентов. Прежде всего, бросился в глаза внешний вид: накаченное тело, белозубая улыбка, дорогой костюм, стильная причёска, золотые часы и свежий маникюр. Всё это никак не вязалось с образом российского студента, а скорее, с моделью из гламурного журнала. И, тем не менее, парень оказался вполне общительным и весёлым. Он постоянно сыпал шутками и цитатами, но инквизитор заметил, что многие из них он уже где-то слышал. И опрос не обещал представлять особенных сложностей.

— Михаил, я уверен, что слух о том, чем я занимаюсь, уже распространился среди всех. Я не займу у вас много времени. Пара-тройка вопросов, и я вас отпущу.

— Задавайте, — радостно ответил парень, — но, мне кажется, ваши вопросы напоминают социальный опрос, а не дознание по делу. Сразу скажу: ни про счастливую девушку, ни про другую студентку я совершенно ничего не знал и знать не хочу.

— Погоди-погоди, — прервал его следователь, — ты сказал «счастливую», но ведь она потерпевшая?

— Вы её видели? Да для неё это счастье, что хоть кто-то обратил внимание на её персону. Лично она, да и остальные, вызывают у меня рвотные рефлексы.

— И кого же ты предпочитаешь?

— Ну уж точно не из этих синих чулок. Вне этих стен попадаются достойные экземпляры, и тратить время на мусор я не намерен. Кстати, новая журналистка, кажется, её Весна зовут, довольно привлекательная. Жаль я поздно узнал о ней.

— А если она уже с кем-то встречается?

— Да мне плевать. Сравните кого-то и меня. Естественно, у него не будет ни единого шанса.

— И позволь полюбопытствовать: у тебя намерения серьёзные или так, побаловаться?

— Ну, я ещё не решил. Заполучить такой лакомый кусочек всегда охота, и это только вопрос времени, а вот на будущее? Думаю, она достойный кандидат для длительных отношений.

— Ну, хорошо, — подытожил Иван, — по указанному делу ты ничего не знаешь. А как ты объяснишь наличие вот этого всего? — он обвёл пальцем вокруг фигуры парня.

— А это всё законно, — ни капельки не смутился парень. — Я всю премию трачу исключительно на себя. Знаете, жизнь слишком коротка, и надо от неё брать по максимуму.

— Если не секрет: а за что такие привилегии?

— А вы поймёте?

— А ты постарайся, словно я ребёнок.

Парень улыбнулся и задумался:

— Вы знаете, что такое старая фотография? Точнее, как она получается?

— Ну не такой уж я и невежда. На фотоплёнку нанесён слой химического вещества, и при воздействии на него света оно распадается. То, что прореагировало, смывается, и остаётся изображение.

— Ну, в целом, нормально. Теперь представьте, что это вещество представляет из себя зёрна. И чем мельче зёрна, тем выше разрешение и, соответственно, чётче снимок.

— Миша, ну это и ежу понятно.

— А теперь посмотрите на свой телефон. Там множество микросхем и центральный процессор. Его размеры меньше ногтя, а количество логических ячеек, выполняющих основную работу, составляет сотни миллионов. Как вы думаете, как собрать такую конструкцию?

— Понятия не имею.

— Вот тут и вступает в действие фотопечать. Только не на фотоплёнке, а на пластине из кремния или арсенида галлия.

— А, — понял Иван, — матрица засвечивается лазерным лучом, и, согласно заданной программе, получаем снимок необходимой схемы. Только она не фотография, а работающее изделие. Я это уже видел по телевизору, и этой технологии много лет. Ты-то тут при чём?

— Смотрите, я уже упоминал, что чем меньше зерно, тем чётче рисунок. А в нашем случае больше элементов на единицу площади. В идеале разрешение можно довести до одного атома, но для этого нам нужны более точные инструменты. Лазерный луч уже не годится. Он слишком толстый и грубый. Тем самым мы достигли предела, и уже не можем усложнять процесс.

— Дальше, Миша, дальше.

— Я предложил использовать рентгеновское излучение в качестве инструмента. Это в разы уменьшило размеры ячеек.

— И ты сам это разработал?

— Конечно, нет. Подобным мазером давно занимался Николай Геннадьевич, и он взял меня в соавторы.

— А он чем занимается?

— Его идея состояла в том, что если видимое излучение лазера заменить на рентгеновское, то его мощность увеличивается в сотни раз.

— И зачем это нужно? Он же всё спалит?

— Вот именно! Стоит такая установка на спутнике и управляется с земли. В зависимости от мощности, она может выполнять множество задач. Представьте себе хорошо вооружённую армию где-то в пустыне. Она движется к городу для захвата власти. Уверенные в своей непобедимости, наёмники и не подозревают, что через пару секунд их техника нагреется до тысячи градусов. Песок, по которому они едут, сплавится в стеклообразную массу, а боекомплект мгновенно взорвётся.

Или представьте себе убийцу в центре города, пусть даже в автомобиле. Он держит в заложниках мирных людей. Чтобы его устранить, нужны снайперы, блокировка улиц, спецназ и милиция. При этом остаётся большая вероятность, что пострадают посторонние. Передаём сигнал с командного центра, и луч с гораздо меньшей мощностью и размером достигает злоумышленника. Что чувствует бегущий муравей, когда вы фокусируете на нём пятно от увеличительного стекла? Он загорается на ходу и мгновенно погибает. Да, человек не муравей, но и лазер не лупа. За долю секунд человек обгорит до кости и погибнет в считанные минуты. Но надо быть гуманнее и увеличивать действие лазера до двух, трёх секунд. Тогда кровь успеет закипеть, и человек, державший нож у горла жертвы, просто взорвётся. Заложники, конечно, испытают потрясение, но этим всё и закончится.

— А почему этого оружия всё ещё нет?

Миша загадочно усмехнулся:

— Вы слышали об системе «Солнечный удар»?

— Никогда.

— Ну, вот и славненько.

— Миша, — продолжил Иван, — ты обмолвился об Николае Геннадьевиче. А я слышал, что он проводит лекции по атеизму. Ты что-то знаешь об этом?

— Вы правы, но меня это совершенно не интересует. Я ни разу их не посещал.

— Но ты же с ним работаешь?

— Ну и что? Работа работой, а религия к чёрту. Всё, на что я не могу повлиять, меня не интересует.

— Во как? — удивился мужчина. — Если ты не веришь в Бога, то попадёшь в ад, а если веришь, то в рай. Разве ты не можешь на это повлиять?

— А давайте, товарищ следователь, поставим вопрос иначе. Если Бога нет, то всё остальное не имеет значения. Если он есть, то в любом случае мы попадём в ад, независимо от нашей веры. Грехов на каждом на несколько сроков хватит. Остаётся вывод, что уж лучше бы его не было. И вообще, что вы носитесь с религией, как с чемоданом без ручки: нести тяжело, а выбросить жалко. Ведь уже столько протащили.

— А ты почему так уверен, что попадёшь в ад. Ты много грешишь?

— Да дело не в этом. Просто религиозных течений и ветвей тысячи, если не сотни тысяч. Каждая из них считает, что другие не правы, а в рай попадут только её приверженцы. Вероятность того, что ты окажешься в нужной ячейке, очень мала.

— Дальше можешь не говорить, — перебил его инквизитор. — Я уже читал такое высказывание и не раз. Просто надо следовать за самой многочисленной организацией и всё.

— А вы считаете, это православие?

— А разве нет?

Парень засмеялся.

— Самое большое количество православных находится в России, но их тут не более пятнадцати процентов. Если взять по всему миру, то католиков в тысячи раз больше, а ещё больше мусульман, а ещё больше буддистов. Даосизм, конфуцианство, индуизм переплюнут все ваши христианские конфессии в сотни раз.

— Да что ты за бред несёшь? Где ты видел столько иноверцев?

— Индия, Китай, Корея, Монголия… продолжать или две трети населения мира будет уже достаточно?

— Значит, — не сдавался Иван, — количество — это не главное.

— Вот тут вы правы. История может привести много примеров, когда подавляющее большинство ошибалось, а единицы или даже один человек оказывались на верной тропе. И теперь представьте, что некие поклонники снежного человека окажутся избранными, а остальные неправыми и будут гореть в аду. Справедливо?

— Поэтому необходимо посвящать жизнь поиску Бога, поиску истины и не допустить ошибок.

Парень усмехнулся:

— Ну представьте себе, что вы летите над Атлантическим океаном. И тут по какой-то причине самолёт разваливается в воздухе. Вы падаете в воду и один единственный, остаётесь в живых. Впереди виднеется остров. Из последних сил вы плывёте к нему и выбираетесь на берег. Отдышавшись, поднимаете голову и видите палитру красок. Прямо перед вами стена из бурной растительности, цветов, бабочек самых разных оттенков, тропических плодов и ягод. Повсюду снуют какие-то зверьки, поют птицы, и прибой омывает белоснежный песок. Едва поев фруктов и напившись кристальной воды из ручья, вы принимаетесь лихорадочно обшаривать каждый кустик, каждый крупный лист или корягу.

— Это ещё зачем? — не понял Иван.

— Как это «зачем»? Вы ищете фей, гномиков, эльфов, ну или того же Бога. Словом, тех, кто создал это чудо.

— Ну это бред, — возразил мужчина. — Никакого Бога там нет, впрочем, как и остальных существ.

— Ну, допустим. И вот живёте вы там две — три недели, уже хорошо освоились, построили шалаш, написали «хелп» на песке, добыли огонь, перепугали местных дикарей… Правда, вам немного скучно одному. И в один прекрасный день раздаётся грохот, рёв, и на остров опускаются…

— Ангелы, — угадал следователь.

— Ну будем считать, что для вас они стали ангелами, — согласился парень. — Это до вас добрались спасатели. Всё, как положено: вертолёты, корабли, спецназ на верёвках и всё такое. Вас окружают медики, укладывают на носилки и благополучно доставляют домой. В общем, полный хеппи-энд. Отойдя от шока, на второй день бежите куда? Правильно, в церковь. Скажите, там Бог есть?

— Конечно, — удивился мужчина. — Я потому и пойду туда, чтобы благодарить его за спасение.

— А теперь остановитесь и задумайтесь. Чудесный остров, можно сказать, рай. Все тридцать три удовольствия — и нет Бога. И сравните с другим местом, где грязь, копоть, шум машин, убийства, кражи, насилие, и там есть Бог.

— Что ты мне голову морочишь? — воскликнул Иван. — Я бы начал восхвалять его ещё на острове. Что мне стоило бы соорудить небольшую часовенку и молиться раз в день?

Михаил рассмеялся во весь голос:

— Вы и вправду не считаете это чушью? Портить пейзаж непонятным алтарём? Вы бы ещё аборигенов попытались приучить к этим действиям и удивлялись, как они до этого жили без Бога.

— Если им каждый день втолковывать, что Бог есть, и сопровождать это всё угрозами ада и наказаниями, то вскоре они все или их потомки точно уверовали бы, — не сдавался ликвидатор.

— Хорошо, последний вопрос, — успокоился студент. — Вы правда верите, что за сотни тысяч лет до этих событий Бог проткнул дно океана и оттуда стала вытекать раскалённая магма. Она растекалась по дну, сжигая и убивая всё живое на десятки километров, остывая и поднимаясь всё выше и выше, пока не превратилась в вулканический остров над поверхностью океана. Потом она остыла, вместе с ветром на неё принесло пыль, семена растений, животных на обломках, пока не превратилась в цветущий сад. Потом Бог прибил к острову плот с семьёй туземцев, которые и создали племя. И всё это только для того, чтоб спасти вас во время крушения, а потом для того, чтоб вы им донесли правильную религию?

— И что тебя больше всего смущает? — удивился Иван. — То, что он всё предусмотрел заранее? Так он наимудрейший и всевидящий. Он заранее всё знал, что так будет.

— Но он мог бы просто отключить крушение самолёта и не городить острова!

— Какой ты глупый! — удивился мужчина. — Всё это было задумано, чтобы привести к вере то самое племя, которому посчастливится познать создателя.

— Ага, только для этого надо убить сотню-другую пассажиров лайнера. Равноценная замена!

— Да ты пойми: он собрал там всех грешников и недостойных.

— Ну, только если так, — вздохнул парень. — А ты попробуй объяснить это их родственникам, которые оплакивают своих близких, как исчезли семейные пары с детьми, как пропали молодожёны во время свадебного путешествия, как перестала существовать целая футбольная команда. Вот когда они будут молить всевышнего и ставить свечки, ты войди в церковь и объясни им, что это всё было для благого дела.

— Ладно, ладно, — осадил его мужчина. — Ответь мне на последний вопрос: кто были твои дед и прадед?

— Они к религии не имели никакого отношения, — удивился парень.

— Миша, забыли про религию. Меня интересует, кто был твой прадед по жизни, кем работал, какие награды имел?

— Да я, в общем-то, мало что знаю. Вроде бы он был председателем в колхозе. Кроме имени, больше ни о чём не знаю.

— А в каком месте был колхоз?

— Я и область назвать не могу. Дед родился в этих местах. Может, и прадед тут жил.

— А ещё что-нибудь необычное про него можешь рассказать, семейные легенды или неразгаданную историю?

— Вообще ничего.

— А про деда?

— Он всю жизнь проработал трактористом. Есть грамоты. Больше ничего.

— Хорошо, Михаил, можешь идти. Кстати, если вдруг вспомнишь что-нибудь интересное про деда или, может, о бабке, пусть и самое невероятное, сообщи, пожалуйста.

Алексей и Ян практически ничего интересного не могли сообщить о своих предках. Оба деда погибли во время войны, оба были служащими. Оба родились в Крыму. Вроде бы ничего особенного, но это совпадение не выходило из головы Следователя. Ликвидатор задал сотню вопросов по поводу семей, в результате чего они оба замкнулись и ничего более конкретного сказать не могли.

Паша знал ещё меньше о своём прадеде. Скудные данные вообще никак не приближали Ивана к тайне. Семья Серовых, вообще, была из Саратова, что совсем уводила из общего поиска. К тому же этот Ромео не мог нормально говорить о деле, постоянно переходя на обсуждение предмета своего обожания — на Ингу.

— Представляете, она снова вернулась, и я смогу ещё раз попробовать заговорить с ней! — вновь и вновь твердил влюблённый студент.

— Блин, Паша, я с тобой о серьёзном деле говорю, а ты мне забиваешь голову такой ерундой. Ты понимаешь, что она вернулась из специфической клиники. Ей давали серьёзные препараты, и я не думаю, что девушка способна ближайшее время адекватно реагировать на окружающее, а тем более на заигрывания парня. И ты не забывай причину, по которой она туда попала. Она разочарована в любви, и шансы у тебя ниже, чем минимальные. Теперь в каждом поклоннике она будет видеть обманщика и похотливого кобеля. Я вижу, что тебя не переубедить и на других ты смотреть не можешь, но тебе лучше немного подождать.

— Я не могу ждать, — нервничал Серов, меряя комнату из угла в угол. Я не могу ни спать, ни учиться, ни думать о чём-либо другом. Вы сами сказали, что у меня реальные шансы ей понравиться. Я хочу попробовать как можно раньше. Вы поймите: после прошедшего случая её будут считать легкодоступной и каждый будет пробовать воспользоваться её телом. Даже если у них ничего не выйдет, то она так замкнётся, что и у меня шансов не будет.

— Так вот ты чего больше всего боишься? — засмеялся Иван. — Это действительно может иметь место. В таком случае время будет работать против тебя. Тогда садись рядом и хорошо слушай мои советы. Они немного помогут избежать тебе базовых ошибок. Первым делом разберём, что делать нельзя ни при каких условиях…

Глава 13

— Во, Паша, — указал на палатку Иван, — а давай для усиления эффекта ты ей подаришь огромный букет роз.

— Ой, боюсь я, Иван Иванович, у меня и так поджилки трясутся, а тут ещё и букет по территории тащить. Как на меня смотреть-то будут?

— Да с завистью будут смотреть. Я тебе предлагаю верное решение: с розами будет надёжнее.

Они вошли в ярко освещённое помещение, и их глаза разбежались от обилия букетов, ярких красок, лент и плюшевых игрушек. Сама продавщица что-то крепила к стене в глубине павильона, расположившись на скрипучей стремянке.

— Я не знаю, что выбрать, — шепнул студент, оглядывая полки с расставленными вазами и горшками.

Ликвидатор предпочёл подождать, пока женщина не закончит свою работу. Он с интересом наблюдал, как та ловко управлялась с отвёрткой, прикручивая картину. Почувствовав на себе взгляд, она осторожно спустилась вниз и подошла к гостям.

— Чем могу помочь? — спросила она, и только тогда Иван очнулся от задумчивости.

Всё это время он невольно оценивал крепко сложенную и величавую фигуру работницы цветочного магазина. Лёгкое платье не скрывало изгибов тела, высокой груди, упругих бёдер, открытой шеи, почти не прикрытой короткими волосами. Её вопрос вывел его из ступора, и Иван выпалил первое, что пришло ему в голову.

— Самый дорогой букет для моего друга!

— А друг хороший? — уточнила она низким, бархатистым голосом. — Особой близости я не вижу.

— Вы не так поняли, — взвизгнул Паша. — Мне нужен букет для моей девушки, точнее, не для моей, вернее, я надеюсь, что для моей, ну думаю, может быть будет, если повезёт…

— Сотню роз, — прервал его Иван. — Эти цветы для подарка будущей девушки этому парню.

— А кто она, сколько лет? — произнесла она своим чарующим голосом.

— Она студентка, — за мужчину ответил парень, — и ещё не знает о нашем намерении.

— В таком случае своим букетом вы только испугаете бедняжку, — усмехнулась продавщица. — Розы тут будут лишними, да и дороговизна здесь явно повредит. Я предлагаю более интересный вариант. — она соединила ромашки и ирисы, воткнув в середину пару веток гиперикума. — Поверьте, она оценит.

— Но это слишком простой букет! — возразил парень.

— Зато красивый и романтичный, — парировала женщина и улыбнулась. — Я вам гарантирую, что она оценит и примет подарок. Неужели вы никогда не дарили цветов? — обратилась она уже к мужчине.

— Из-за специфики своей работы — никогда.

— Вот как? — удивилась она. — Я не спрашиваю, где вы работаете, но в чём заключается запрет на цветы?

— Запрета нет, но само это действие является древнейшим магическим ритуалом. Мужчина или парень рвал цветы по периметру земель, которыми он обладал. Тем самым букет впитывал энергетику не только того места, но и самого собирающего. И женщина, получившая такой подарок, не только приобретала власть над дарившем, но и привязывалась к месту, где он был собран. Была ещё одна сторона медали. Если между ними случалась близость, то вероятность зачатия увеличивалась стократно, если не больше.

— Но сейчас никто лично не собирает букеты, — возразила она. — От сбора урожая до покупателя проходит цепочка более десяти человек.

— Вот именно, — согласился ликвидатор, — поэтому смысл подарка теряется полностью, особенно, если продавец женщина. Вот когда ранее цветами занимались исключительно мужчины, то в этом был хоть какой-то смысл. Женщины чувствовали правильную энергетику и наслаждались ею.

— А с каких времён исчезло правило самостоятельного сбора?

— О, этот ритуал пропал довольно давно. Этим часто пользовались ведьмы и колдуны для приобретения преданных рабов. Да и церковь отрицательно относилась к этому и запрещала это действие. А обычай подарка остался, только он стал неполноценным. Ведь за рубли вы покупаете почти полностью свою безопасность. Ключевое слово — «почти».

— Ну ладно, — тянул его студент. — Мне уже хочется проверить своё счастье.

Ликвидатор вздохнул и достал деньги. Он хотел ещё немного пообщаться с женщиной, но его торопили.

— У вас самый приятный голос, — шепнул он, протягивая купюру. — Я не слышал ничего более обворожительнее.

С этими словами он схватил парня за рукав и потащил к выходу, не дожидаясь сдачи. Слова цветочницы настолько вдохновили влюблённого, что он почти бежал, торжественно держа букет, подобно Прометею, несущему огонь людям. Но по мере приближения к цели его уверенность таяла и шаг замедлялся. Оказавшись в коридоре, напротив аудитории, где слушала лекцию Инга, он совсем сник. И, когда она прошла мимо, спрятал цветы за спиной. Подзатыльник Ивана привёл его в чувство, и Паша догнал предмет страсти.

— Инга, — окликнул он, и студентка удивлённо обернулась. — Ты уже дала понять, что я тебя не интересую, но я бы очень хотел подарить вот этот букет.

— И что я должна сделать? — произнесла она, удивлённо-растерянно оглядываясь на устремлённые на неё со всех сторон взоры.

— Прости меня за неловкость, но я не могу с собой совладать. Просто прими эти цветы без всяких условий.

— Они очень милые, — улыбнулась студентка, беря подарок, — но я, правда, тебя совсем не знаю.

— А, если я назначу тебе свидание, ты придёшь?

— А ты назначишь?

Паша на минуту опешил, но тут же сориентировался:

— Кафе «Ромашка» на углу. Приходи в шесть вечера, я буду ждать.

Инга улыбнулась, вздохнула всей грудью аромат ирисов и загадочно ответила:

— К шести не смогу, но в семь вечера я обещаю. Я не знаю, к чему это может привести, но цветы уж больно красивы. Я приду, но могу уделить тебе не более часа.

Счастливый парнишка развернулся и, обрадованный, бросился по лестнице.

Глава 14

Ворон сидел за столом, а перед ним лежал смартфон. Войдя в комнату, Иван сразу ощутил тревогу, видя напряжённого шефа.