Ты спасла меня, а я тебя

Дина открыла рот для отпора, челюсть сжалась, но мой стон — хриплый, надрывный, полный агонии — разнёсся по залу эхом. Она резко повернулась, подлетела бесшумно, грациозно, глаза её — большие, тёплые, полные профессиональной заботы и тревоги — впились в моё искажённое болью лицо, голос мягкий, как шёлк, но властный, рука коснулась здорового плеча легко, успокаивающе, тепло разлилось от пальцев:

— Молодой человек, дышите глубже, медленно — вдох-выдох. Как давно была травма? Расскажите всё подробно — вывих, разрыв связок, операция? Когда последний раз МРТ делали? Я помогу, обещаю, не паникуйте, вы в надёжных руках.

Сердце пропустило удар — боль отступила на миг от её близости, взгляд утонул в её глазах, тепло разлилось по венам, как бальзам: Волшебница… настоящая. Спаси меня.

Глава 4: Серые Глаза Волшебницы

От её голоса — мягкого, бархатного, с лёгкой хрипотцой, пробиравшей до дрожи в костях — по спине побежали мурашки электрическим разрядом, холодя кожу и зажигая огонь в венах, сердце заколотилось в груди бешеным молотом, отдаваясь гулом в ушах и висках, дыхание сбилось рваным всхлипом, а эти серые глаза… Боже, такие красивые — глубокие омуты осеннего леса после дождя, искрящиеся стальной силой, заботой и тёплым магнетизмом, зрачки чуть расширились, ловя мой взгляд, как магнит, и мир сузился до них одних, боль в плече отступила туманом, горло сжалось комом восхищения и желания. Чёрт возьми, кто ты? Не «шашлык», а… видение, богиня в леггинсах.

— Ау, не спим, боец мой упрямый! — подмигнула она озорно, но твёрдо, серые глаза блеснули искрами, пальцы её — тёплые, уверенные, с лёгким ароматом мяты — коснулись моего локтя легко, посылая волну жара по коже.

— Фокус на мне, иначе плечо не спасём. Дыши со мной: вдох… выдох. Готов?

— 15 лет назад… на ринге, чемпионат,» — прохрипел я сквозь стиснутые зубы, голос сорвался хрипом от боли и её близости, пот хлынул по вискам солёными ручьями, тело дрожало волнами, сердце таяло от её взгляда. Она кивнула резко, глаза вспыхнули узнаванием и уважением, губы изогнулись в одобрительной улыбке:

— Ясно, значит, борец настоящий, с историей! Круто, уважаю таких. Держись, сейчас разберёмся по науке — ты не один.

Её пальцы аккуратно, профессионально коснулись плеча — не робко, а уверенно, как у мастера, кожа её была мягкой, бархатистой, но сильной, прикосновения точные, успокаивающие, словно бальзам на раны, совсем не такие, как я ожидал от «шашлыка» из злых сплетен Вероники. Боль утихла волной облегчения, мышцы расслабились чуть, дыхание выровнялось, тепло её ладоней растеклось по плечу:

— Ты… нереальная. Откуда такая сила?

Она усмехнулась тихо, серые глаза потеплели:

— Тим, ты сзади фиксируй плечо вот так — крепко, но нежно, не дави. Парни, вы по бокам, держите ровно, как в тисках. Не дёргайтесь, боец, доверься мне полностью — я тебя вытащу.

Ещё пара парней из зала подтянулись, лица напряжённые, потные, руки их легли на меня стальной опорой, Вероника стояла в стороне, надув губы пузырем обиды, руки скрещены на груди, глаза метали зелёный яд: Завидуй молча, стерва, твоя пластиковая мишура здесь не катит.

— Нужно вправить прямо сейчас, пока отёк не накрыл,» — сказала Дина тихо, но властно, наклоняясь ближе, её дыхание — свежее, с ноткой мяты — коснулось моей щеки, серые глаза впились в мои гипнотически, полные ответственности и нежности.

— Ты сможешь выдержать, мой герой? Дыши со мной — вдох глубоко… выдох медленно. Готов? Скажи «да», и полетели.

Сердце заколотилось ураганом — от боли, от её близости, от доверия, слюна сглатывалась комом в пересохшем горле, пот хлынул градом по спине, но для неё я был готов на подвиг:

— Да хоть на край света с тобой. Давай… Готов полностью. Только держи меня, не отпускай, — выдохнул я хрипло, глаза не отрывая от её серых омутов, пальцы сжались в её ладони.

Она взяла мою руку крепче — ладонь её тёплая, сильная, с мозолями от железа, пальцы переплелись с моими, как в объятии, кожа пахла мятой, потом и женщиной — и рванула одним резким, точным движением, как профи с дипломом. Боль пронзила молнией — раскалённый прут от ключицы до позвоночника, мышцы взорвались огнём, мир вспыхнул белым сиянием, я заорал хрипло, надрывно, тело выгнулось дугой в конвульсии, слёзы ярости и боли брызнули из глаз:

— Ааа, блядь, рвёт на хрен!» — но она держала руку железно, не дрогнув, голос её прорвался сквозь ад, как спасательный круг:

— Держись, боец мой сильный!

Ещё секунда…

— Дыши! Всё, молодец, ты герой!

Боль ушла волной облегчения, плечо зафиксировалось теплом регенерации, дыхание вырвалось долгим стоном свободы:

— Фух… Живой. Ты.. богиня.

— Вот и всё, мой чемпион,» — выдохнула она тяжело, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, русые волосы прилипли к влажным вискам, щёки порозовели румянцем усилий, серые глаза сияли гордостью, облегчением и теплотой, грудь вздымалась учащённо. -Теперь срочно в травмпункт — снимок сделай УЗИ или рентген. Иначе воспаление вернётся с удвоенной силой, и привет, операция.

Я смотрел на неё, поражённый до дрожи в коленях — сердце таяло медом, дыхание сбивалось от близости, откуда в этой девушке столько силы, уверенности, заботы и женственности? Она совсем не «шашлык» — королева зала с руками-целителями и глазами, манящими в бездну. В её взгляде читалась забота матери, профессионализм хирурга… и что-то ещё — искра притяжения, флирт, от которого мурашки бежали по коже волнами, живот сжался сладким томлением.

— Спасибо… Ты спасла меня по-настоящему. Без тебя был бы конец, — прохрипел я, голос дрожал от боли и благодарности, рука всё ещё в её ладони, пальцы не хотел отпускать, кожа горела от прикосновения.

Она улыбнулась — и эта улыбка преобразила лицо ослепительно: пухлые губы изогнулись нежной дугой, глаза заискрились звёздами, румянец расцвёл на щеках, как заря:

— Не за что, боец. Просто моя работа — вытаскивать таких упрямцев, как ты, из беды. Будь осторожнее с гирями в следующий раз, ладно? И… может, стоит пересмотреть своё отношение к «начинающим тренерам»? Не всё то сало, что блестит на вид.