Спасение орка

— Шесть миллионов жирных! Эта девка будет моей шлюхой личной, не уступлю орку выродку! — взвыл тролль, морда багровеет яростью, кулак молотом бьёт по столу снова, бокалы звякают разбиваясь осколками, вино льётся рекой алой, как кровь моя преданная, сердце колотится галопом паники, слёзы душат всхлипом, тело рвётся из хватки лап железных.

Орк улыбнулся уверенно, клыки блеснули белизной в свете ламп тусклых, встал грациозно, несмотря на габариты массивные, мускулы бугрятся под кожей зелёной тугой, подошёл к троллю шагами тяжёлыми, половицы скрипят протестом, кулак взметнулся молнией — удар в нос хрустом кости ломающейся, сладкой музыкой возмездия, кровь тролля брызнула фонтаном алым на пол лужицами, морда его размазалась месиво багровым, тролль взревел воем агонии, тело отлетело к стене с грохотом мебели ломающейся, гости замерли шоком, воздух пропитался запахом крови свежей металлической.

— «Я даю десять миллионов золотом чистым!» — прогремел орк голосом бархатным, властным, рука в крови блестит алым, сердце моё вспыхнуло искрой надежды ликующей, слёзы благодарности навернулись сквозь ужас.

Смотрю на брата — впервые страх истинный искажает его лицо бледное, глаза мечутся паникой, губы дрожат, пот градом по лбу, кулаки сжаты бессильно. Взгляд на орка — рука в крови его капает каплями тёплыми на пол, сердце тянется помочь инстинктивно, рука тянется с полотенцем белым из кармана дрожаще:

— «Возьмите, пожалуйста, вытрите руку… не пачкайтесь кровью его грязной!»

Протягиваю тряпку липкими пальцами, слёзы слепят глаза.

— Спасибо, Мэлания… — шепчет он тихо, голос теплом обволакивает душу, глаза карие встречаются с моими, сердце ухнуло узнаванием ослепительным, тело задрожало мурашками узнавания:

«Откуда знает полное имя?! Никто кроме родных не зовёт… Гор?!» Оборачиваюсь рывком, щёки пунцовые от шока, дыхание сбивается комком:

— «Пожалуйста… всегда помогу!»

— Так, теперь с тобой, Рик ублюдок! Смотри, что у нас выходит: долг твой передо мной пятнадцать миллионов золотом, верно? — орк поворачивается к брату медленно, аура власти давит воздух тисками, глаза сверлят страхом, сердце моё трепещет триумфом справедливости. Я в шоке, слёзы хлещут градом: «Долг пятнадцать миллионов?! Как влез в такую бездну Рик?!»

— Да, Дэй… хозяин мой, — шепчет брат, голос дрожит трусостью, плечи сутулые, пот стекает ручьями по лицу бледному.

— Тогда слушай: эти десять миллионов списываю за девушку чистую, остаётся пять. Согласен на сделку честную? — усмехается Дэй (Гор?), клыки блестят угрозой.

— Да… только Дэй, привези её в среду назад, она сестра всё ж! — молвит Рик, глаза бегают мольбой.

— Хм, нет, Рик глупый, ты не понял до конца: она наша навсегда, собственность моя вечная! — рычит Дэй властно, кулак сжимается молотом.

— Но как так, она же сестра моя! — визжит Рик, лицо багровеет отчаянием.

— Тогда зачем выставил на торги позорные, как шлюху дешёвую? Молчишь в страхе? А я знаю почему: хотел бабла кучи на ней срубить, продавать не раз собирался, шлюхой круглосуточной сделать! — слова бьют хлыстом ядовитым, сердце моё разрывается отвращением к брату, слёзы льются неудержимо рекой по щекам, тело сотрясают рыдания судорожными, мир кружится вихрем предательства кошмарного.

Дэй даже готов уступить милостиво:

— «Сейчас решение за девушкой невинной. Мэл, скажи всем честно: хочешь поехать со мной в мир свободы или остаться в аду у тирана?»

Сердце вспыхнуло факелом надежды ослепительной, слёзы высыхают ликованием, голос срывается шёпотом дрожащим:

— «А можно поехать с вами… и сюда не возвращаться никогда, в этот дом монстров?!»

— Конечно, ангел мой, свобода твоя! — улыбается Дэй теплом солнечным, глаза карие сияют нежностью.

— Можно вещи забрать свои любимые? Сердце просит…

— Да, собери всё нужное немедля — больше сюда не вернёшься, навек со мной! — кивает он властно, рука манит ласково.

Только собралась уходить рывком облегчения — брат хватает за руку железной хваткой, пальцы впиваются в запястье бороздами боли алой, орёт визгом истеричным, брызжа слюной: -«Мэл, ты что дура слепая?! Хочешь быть подстилкой орка зелёного всю жизнь жалкую,?!»

Сердце вспыхивает яростью очищающей, слёзы гнева жгут глаза, вырываю руку рывком, кровь из ранки капает:

— «Ты сам меня продал, как вещь грязную, а теперь возмущаешься лицемером?! Лучше быть подстилкой одного орка доброго, чем проститутка твоя круглосуточная для всех уродов!» Голос срывается криком надрывным, тело выпрямляется гордостью, слёзы высыхают решимостью стальной, гости рычат смехом одобрения, Рик бледнеет трупом, глаза полны ненависти бессильной.

Дэй хлопает в ладоши громом:

— «Сделка завершена! Мэл — моя навек!»

Обнимает меня за талию властно, тепло его тела прогоняет холод ада, сердце тает в безопасности внезапной, слёзы счастья блестят — спасение явилось в зелёной коже…

Глава 5. Браслет памяти

Я бегу вверх по лестнице деревянной, скрипучей, ступеньки прогибаются под ногами лёгкими, сердце колотится галопом свободы ликующей, пальцы лихорадочные рвут ящики комода старого, вещи летят вихрем — джинсы стоптанные, свитерки мягкие, бельё кружевное, рюкзак набухает комом спешным, слёзы облегчения хлынули рекой по щекам пунцовым, смех срывающийся всхлипом радости:

«Свобода моя, наконец!»

Чуть не забыла шкатулку деревянную, потрёпанную лаской пальцев — достаю медальон мамы серебряный, кулончик в форме сердца блестит теплом воспоминаний, слёзы ностальгии жгут глаза, прижимаю к груди дышащей тяжело, сердце разрывается тоской по маме ушедшей, потом браслет металлический, потемневший от времени, руны выгравированные — память о орке Горе, пальцы гладят его трепетно, мурашки по спине от воспоминаний той ночи муки его, сердце ёкнуло теплом спасительницы:

«Гор… жив ли ты?»

Сумка готова — выхожу рывком, ноги несут вниз лёгкостью полёта, воздух свободы пьёт жадно лёгкими, но страх кольнул:

«А вдруг орк этот Дэй страшнее Рика-тирана?

Клыки рвут, похоть низменная… выхода нет, лучше незнакомец, чем ад братский!«Спускаюсь вниз по ступеням вихрем, слыша гул голосов утробный — брат напился вдрызг, глаза налиты кровью мутной, лицо опухло от удара кулаком Дэя, бутылка в руке дрожит, виски плещется янтарём:

— «Я её не отдам никому, она будет делать всё, что я велю, как всегда покорно!»

Рёв его пьяный, слюна брызжет клочьями, кулак молотом взметнулся, сердце моё сжалось страхом знакомым, слёзы паники навернулись.

— В этот раз она тебя не слушает, ублюдок! — рычит Дэй властно, глаза карие сверкают сталью, мускулы бугрятся под рубашкой тугой, берёт у меня сумки тяжёлые легко, как пёрышко, пальцы зелёные касаются моих случайно, электричество пробежало мурашками, сердце ёкнуло теплом странным, но взгляд падает на браслет блеснувший в свете ламп: