Озорной лисёнок Шустрик. Мамин пирог

Озорной лисёнок Шустрик

Мамин пирог

Анна Щетинина

Иллюстратор Chat GPT

© Анна Щетинина, 2026

© Chat GPT, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-9064-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ежевичный пирог

Утро в норе под корнями старого дуба началось с того, что нос Шустрика защекотал тонкий и сладкий запах. Так пахло только одно на свете – мамин ежевичный пирог!

Лисёнок тут же вскочил с постельки, запутался в хвосте, два раза стукнулся о корень, но даже не заметил этого. Носик дёргался, усы торчали вперёд, а лапки сами несли его к столу.

За столом уже сидел папа. Перед ним стояла кружка с травяным чаем, а взгляд был прикован к тому, что красовалось в центре стола. На огромном кленовом листе, заменявшем скатерть, возвышался пирог. Румяный, золотистый, с поджаристыми боками и дырочкой посередине, откуда вытекало чуть-чуть фиолетового варенья. От него поднимался пар, и казалось, что вся нора пропиталась счастьем.

– Мама! – закричал Шустрик. – Ты испекла? Прямо с утра? Ты самая лучшая мама на свете!

Мама-лиса улыбнулась, вытирая лапки о фартук. Она уже успела причесаться и выглядела такой красивой, такой родной, что Шустрик подскочил к ней и ткнулся мордочкой в тёплый бок.

– Ну хватит, хватит, – засмеялась мама. – Садись лучше есть, пока папа всё не съел.

Папа сделал вид, что обиделся, но тут же хитро подмигнул Шустрику. Он пододвинул ему самый большой кусок – и началось!

Шустрик впился зубами в пирог. Там было всё: сладкое, кисленькое, нежное тесто. Было так вкусно, что начинка стекала по подбородку. Лисёнок чавкал, жмурился, снова чавкал и только успевал вытирать мордочку лапой. Но лапа была липкая, поэтому морда становилась только чумазее.

– Ты посмотри на себя, – покачал головой папа, но в голосе его была такая любовь, что Шустрик только шире улыбнулся фиолетовым ртом.

Мама сидела напротив и пила чай. Она почти не ела – смотрела на них с папой и улыбалась.

– Мамуль, я бы этот пирог ел каждый день. Честное лисье! Всю свою жизнь! – сказал Шустрик с набитым ртом.

Мама улыбнулась, но улыбка получилась какая-то грустная. Она поставила кружку, взяла пустую миску, в которой ещё недавно лежала ежевика, и показала Шустрику.

– Видишь? Пусто.

Шустрик перестал жевать. Он посмотрел на миску, потом на пирог, потом снова на миску. До него начало доходить.

– А где ещё ягоды? – спросил он тихо.

– Кончились, – вздохнула мама. – Последние испекла. А новая ежевика… она далеко. За оврагом.

Папа тоже посерьёзнел. Отодвинул кружку.

– Мам, расскажи мне ещё разок, как мой дедушка ходил за ежевикой? – попросил Шустрик.

Мама посмотрела на папу, папа кивнул. Она отставила миску, поправила фартук и начала.

– Давным-давно, когда я была маленькой, настали тяжёлые времена. Еды оставалось совсем мало. Тогда мой папа, твой дедушка, отправился искать еду в самую глубь леса, куда никто никогда не ходил прежде. Твой дед был очень храбрым лисом.

Шустрик придвинулся ближе, чтобы лучше слышать.

– Его тогда так долго не было. Дни казались мне вечностью. Он шёл три дня и три ночи. И дошёл до мест, где никто из лис до него не бывал.

Мама говорила, а Шустрик видел это как наяву. Как дедушка пробирается сквозь чащу, как переплывает ручьи, как ночует под открытым небом.

– Когда он всё-таки вернулся, мы узнали, что сначала он наткнулся на старый зеркальный пень, – продолжала мама. – Это такой пень, в дупле которого собирается дождевая вода. И если в неё посмотреть, то можно увидеть… ну, всякое говорят. Но дедушка смотреть не стал, ему было некогда.

– А дальше? – прошептал Шустрик.

– А дальше вышел он к трём камням. Лежат они на поляне, и до того похожи на спящих зайцев, что он даже испугался – думал, зайцы увидят его, проснутся и убегут. А они не просыпаются. Это камни.

– Камни-зайцы, – повторил Шустрик, запоминая.

– А за камнями два дерева сплелись между собой – ровно так, что получилось дупло, похожее на лисье сердце. Это дерево прозвали Деревом с сердцем. Если прижаться ухом к дуплу, можно услышать, как бьётся сердце леса.

Мама замолчала, и в норе стало так тихо, что Шустрик как будто и правда услышал чьё-то сердцебиение.

– А за дубом – овраг, – тихо сказала мама. – Глубокий, тёмный, на дне туман. Говорят, кто туда упадёт – назад не выберется. Но дедушка нашёл, как перебраться. И за оврагом… ты бы видел, Шустрик. Там поляна. И на той поляне ежевика растёт – каждая ягода размером с лисью лапу. Сладкая, сочная. Он набрал полный мешок и принёс домой. И с тех пор наша семья знает это место.

Мама посмотрела на Шустрика строго-строго.

– Но ты один туда не ходи. Слышишь? Маленький ещё.

Шустрик кивнул. Послушно так кивнул, даже ушами тряхнул для убедительности.

– Я понял, мамуль. Я один туда не пойду!

Мама улыбнулась, погладила его по голове и пошла убирать со стола. Папа тоже встал, потянулся и ушёл по делам в лес.

А Шустрик остался сидеть и думать.

Он смотрел на пустую миску из-под ягод, на крошки от пирога. Он смотрел на мамину спину – мама возилась с посудой и ничего не видела.