Дневник узника. Путь сквозь боль. Книга 2

Дневник узника. Путь сквозь боль

Книга 2

Виктория Ринг

© Виктория Ринг, 2026

ISBN 978-5-0069-8904-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0067-3080-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Она задыхалась от явного предательства.

Но дышать не значит сдаваться.

– из «Путь сквозь боль.»

Пролог

Огромный красный шар, словно пылающий факел, медленно склонялся к горизонту. Старая женщина, одетая в шелковый халат с голубыми маленькими цветочками и белую косынку на голове, сидела на деревянной пристани и смотрела на закат, который, казалось, прощался с ней лично, окрашивая небо в тёплые оттенки.

Этой старушке давно было за сто лет, и она давно уже обосновалась за границей, но каждое лето, несмотря на жару, возвращалась в город своего детства. Как и в былые времена, она останавливалась в том же доме, где когда-то родилась. Несмотря на высокую цену, которую запросил хозяин, она выкупила этот дом, находящийся напротив лодочной станции. Теперь, каждый день после обеда, она приходила на пристань, ища убежище от зноя и одиночества. Сторожа, охранявшие лодки, знали её давно и всегда радушно разрешали наслаждаться спокойствием пристани.

Сидя у моря, старушка вспоминала те дни, когда рядом с ней были родные: сестры, братья, отец и, конечно, бабушка, которая, умело управляя удочкой, рассказывала истории своей жизни. Вспоминая молодость, старушка снимала очки – свидетелей прожитых лет. Она осторожно вытирала слёзы ностальгии тонким, изысканным носовым платочком, таким же хрупким, как и сама память. Её взгляд скользил по водной глади, где стаи рыб плавали, словно воспоминания, возвращая её беззаботное детство. Рядом лежала скрученная старая, потрёпанная тетрадь, прочитанная до дыр.

Так она сидела, погружённая в размышления, до тех пор, пока последний луч солнца не скрылся за горизонтом. И только тогда, не спеша, она прощалась со сторожами и возвращалась в свой дом, где её никто не ждал…

Часть III. Новая жизнь

Брак с браком

Январь 1992 года. Морозный, сухой, хрустящий – тот самый холод девяностых, когда воздух звенит от стужи.

Большой деревянный дом стоит тёмный, промёрзший, окна выходят прямо на улицу, где редкие прохожие оставляют на снегу длинные, скрипучие следы.

Внутри – напряжение, которое уже не скрыть.

Женька берёт свой старый, потёртый чемодан – тот самый, ещё матерчатый, с металлическими уголками, переживший не одну поездку.

Она кидает туда свои вещи и детские – быстро, сбивчиво, лишь бы закончить.

Молния заедает, ткань натягивается, чемодан будто сопротивляется, как и вся её жизнь в этом доме.

Алёшка мечется по комнате.

Он нервно хватает детские вещи, бросает их в чемодан, будто пытаясь ускорить её уход.

В его движениях – злость, растерянность, бессилие.

Он не смотрит на неё, только дёргает, хлопает дверцами, рвёт пространство вокруг себя.

Во дворе мороз сразу бьёт в лицо.

Алёшка приносит летнюю коляску – старую, скрипучую, с тонкими колёсами, которые никогда не были рассчитаны на снег.

Он раскладывает её рывками, нервно, будто спорит с ней

Толкает вперёд – и колёса тут же вязнут в сугробах.

Он злится, дёргает сильнее, снова толкает, и каждый рывок звучит как немой упрёк.

Женька идёт позади, с тяжёлым чемоданом, не поднимая глаз.

Холод пробирает до костей.

Пустая улица кажется бесконечной.

Они доходят до остановки.

Алёшка оставляет коляску, стоит секунду – будто хочет что-то сказать, но не может – и уходит, растворяясь в темноте.

Женька остаётся одна.

С ребёнком.

С чемоданом.

С пустой улицей, где у неё нет ни одного знакомого.

Она дрожит, пытается думать, но мысли путаются.

Вдруг в кармане пальцы нащупывают сложенную салфетку.

Она достаёт её – и вспоминает, как обедала с Борей, как он написал на ней свой домашний номер.

В глазах вспыхивает слабая, но живая надежда.

Женька хватает коляску и бежит на другую сторону улицы – к телефонному автомату.

Она набирает номер и просит Борю помочь.

Через некоторое время подъезжает такси.

Боря выбегает, подбегает к ней, обнимает, помогает ей сесть в машину.

Он бережно передаёт ей ребёнка, складывает коляску, кладёт её в багажник.

Он везёт их в квартиру, где его бригада недавно сделала ремонт, и ключи ещё не были сданы хозяйке.

Боря заводит Женьку внутрь, включает свет.

Квартира пустая, тёплая, тихая.

Он целует её в щёку, обещает, что всё будет хорошо, и уходит.

Женька остаётся одна с ребёнком.

Она прижимает малыша к себе и плачет – от облегчения, страха, усталости и того, что впервые за ночь чувствует себя в безопасности…

1994 год. Ранняя весна. Центр Иваново. Кафе «Поляна» – излюбленное место, которое давно облюбовали криминальные элементы. Гул голосов, музыка, звон стаканов.

Дверь распахивается – в «Поляну» входит Женька.

Дневной свет из окна падает на её лицо: напряжённое, собранное, цепкое.

Внутри – шум, запах жареной картошки, густой табачный дым, который висит под потолком плотным слоем.

Женька закрывает нос шарфом и оглядывается.

Играет блатная шансонная музыка, та самая, под которую сидела вся братва, но её перекрикивали мужские голоса.

Кафе напоминает школьную столовую: длинные столы, пластиковые стулья, дешёвые занавески.

В глубине – толпа мужчин, человек сорок. Братва.

Через пару секунд всё стихает.

Все взгляды поворачиваются к ней.

Она делает шаг вперёд.

Мужчины за столами, мимо которых она проходит, один за другим окликают её.

Третий стол взрывается гоготом.

Кто-то свистит, кто-то подмигивает, кто-то оценивающе смотрит сверху вниз.

Женька краснеет, но идёт дальше – растерянная, но держащаяся.

Она понимает: они заметили её замешательство. Она случайно зашла в их кафе, не зная, какая публика здесь собирается.

Наконец она замечает столик, за которым сидят две молодые девушки её возраста. Рядом – мужчины за сорок, похожие на их отцов.

Женька решает спросить у них о Серёге.

Она подходит ближе.

За спиной снова раздаются голоса – тягучие, хмельные, с ухмылкой в каждом слове.

Кто-то протягивает:

– Красавица, ну куда ты? Сюда иди!

Смех катится по залу, перемешиваясь с табачным дымом и звоном стаканов.

Подначки летят одна за другой, будто проверяют её на прочность.

Женька делает вид, что не слышит. Она идёт вперёд, не сбавляя шага, и только на секунду оборачивает голову, чтобы спросить:

– Вы не подскажете, где мне найти Серёгу… Краюху?

Слова повисают в воздухе, и в толпе будто что-то щёлкает – внимание переключается на неё всерьёз.

В это время Серёга сидел спиной к залу в самом конце кафе, беседуя со своими парнями, и почти ничего не слышал. Но стоило Женьке спросить у девушек, знают ли они Серёгу Краюху, как он громко закричал:

– Евгения, я здесь! Женечка, иди ко мне, красавица!

Зал разразился смехом, и шуточки полетели в адрес Краюхи, обсуждая, как ему удалось заполучить такую девушку.

Серёга с улыбкой отвечал на подначки, но Женька их уже не слышала, уверенно направляясь к его столу.

Серёга оглядел соседний стол, без церемоний прогнал парня со стула, поставил его рядом со своим и пригласил Женьку сесть.

– Что, Евгения, соскучилась по мне, что сама пошла на мои поиски? Ты от меня вчера сбежала, – заржал он, сверкая золотой челюстью.

Парни за его столом поддержали его, смеясь и улыбаясь.

– Я по делу, – тихо ответила Женька, быстро осматривая сидящих за столом, размышляя, можно ли говорить при них.

– Говори, Евгения, тут все свои, – уверенно заверил её Серёга, заметив её замешательство.

Женька рассказала им о проблеме, с которой к ней обратился Боря.

Серёга бросил взгляд на свою бригаду, затем перевёл глаза на Женьку и с ехидной улыбкой спросил:

– А что, Евгения, чеченцы не хотят помочь или запросили слишком много?

Его зубы блеснули, подчеркивая издёвку в тоне.

– Нет, я пыталась дозвониться им, но, возможно, они съехали с той квартиры, где находился телефон, который я знала. Может, они уехали на Родину… А разве это дело вам не подходит? – спросила она, пристально глядя на Серёгу.

Не успел Серёга ответить, как парень, явно опасаясь отказа, решительно вмешался:

– Конечно, берёмся за это дело. И тут же озвучил свои проценты.

Женька вспомнила, как Серёга однажды упоминал, что они обычно берут десять процентов с бизнесменов.

Это была разумная сумма – конкуренция не позволяла требовать больше.

Парням «халявных» денег вполне хватало, чтобы позволить себе роскошный отдых на свободе.

Предложение Женьки выглядело привлекательным, и оно вызвало у них интерес.

– Хорошо, но вам, парни, придётся встретиться с Борей. Он объяснит все детали и только с ним мы сможем попасть в кабинет управляющего банка, – добавила Женька.

Хулиганов все устроило, они согласились встретиться с Борей на следующий день у её киоска, чтобы вместе отправиться в банк.

Закончив разговор, Женька стремительно покинула кафе и направилась к остановке, стараясь поскорее оказаться подальше от этой «публики».

Цена долга

На следующий день, в назначенное время, парни на двух иномарках подъехали к киоску. Боря должен был ехать впереди и указывать дорогу. Женька села к Боре в его старый Жигули «Копейка», несмотря на приглашение Сергея сесть к ним в BMW. Она не хотела подставлять себя перед Борей и не испортить весь свой план.

Коммерческий банк был небольшим и находился недалеко, в центре, на площади Победы. Боря остановился у ворот, и две другие машины стали рядом. Охраны у ворот не было, и Женька с Борей прошли на территорию банка, парни следовали за ними. Боря вёл их с другой стороны, где находилось управление банка. Затем все поднялись на второй этаж, и Боря указал на кабинет управляющего банком.

Начальник по строительству из банка долго не переводил деньги Боре по договору. Тогда Боря обратился к управляющему банком, и тот дал ему гарантированное письмо, что банк обязуется выплатить деньги за отделку внутренних помещений в офисах. Но и управляющий банком тоже так и не перевёл деньги, поэтому Боря вёл всех именно к нему, называя его “ банкиром». Женька посмотрела на табличку с надписью:

«Управляющий банком, Александр Владимирович Синицин». и постучала в дверь и, не дождавшись ответа, без приглашения зашла, а за ней прошли все остальные.

Боря поздоровался с банкиром, тот тоже ответил, но, догадавшись, что визит не из приятных, испуганно посмотрел на всех и пригласил всех присесть.

– Борис, рад вас видеть, – натянуто улыбнулся банкир. – Чем могу помочь?

– Думаю, вы сами прекрасно знаете, зачем мы пришли, – ответил Боря, усмехнувшись посмотрел на банкира. – Полгода прошло, а денег я так и не получил.

Банкир вздохнул, поправил галстук и развёл руками.

– Поймите, сейчас у банка сложное положение. Средства заморожены, я не могу просто так взять и перевести вам деньги.

– Александр Владимирович, – Боря наклонился вперёд, – мне неинтересны ваши проблемы. Я выполнил работу, и мне должны заплатить.

Банкир нервно метнул взгляд на Женьку и мужчин за её спиной. Он понял: этот разговор для него не закончится хорошо.

Женька внимательно наблюдала за банкиром, замечая, как он натягивает улыбку и прячет глаза. Она чувствовала, что Боря сейчас снова уступит банкиру, а значит она и парни приехали зря и кто будет им платить за потраченное время.

Тогда не раздумывая, она взяла инициативу в свои руки.

– Мы не можем ждать ещё полгода, – сказала она, вмешиваясь в разговор.

– Я не могу объяснить своему пятилетнему сыну, что еда придёт через полгода. И я не поверю, что у банка нет денег, чтобы оплатить завершённую работу.

Банкир удивлённо уставился на неё, хлопая глазами, пытаясь понять, кто эта хрупкая девушка и почему она вмешивается.

Женька, оглядев кабинет, не дала ему ответить и продолжила:

– У вас есть дети?

– Да, двое, – с гордостью ответил банкир, явно наслаждаясь моментом.

– Тогда вы меня понимаете. Мы не можем оставить детей голодными, – твёрдо заявила она, подойдя ближе к столу и пристально посмотрев на банкира.

Наступила напряжённая пауза. Все в кабинете молчали, следя за их диалогом.

– Я бы с удовольствием… – начал было банкир, но Женька перебила его решительным действием.

Она обошла стол, схватила кабель от компьютера и сказала:

– За ваш долг пара компьютеров вполне нам подойдёт. Мы их забираем. И она потянула кабель, едва не выдернув его. Банкир всполошился, глаза его расширились от паники. Он мгновенно испугался и жалобно вскрикнул:

– Не выключайте, пожалуйста, вся программа пропадёт!

Его паника была очевидна.

Никто из присутствующих, кроме Женьки, не понимал, насколько важен компьютер. Она знала это по собственному опыту работы в бухгалтерии – осознавала, что в нём хранится вся ключевая информация банка.

Женька остановилась, но кабель из рук не выпустила. Она пристально наблюдала за банкиром.

Его лицо застыло в нерешительности.

Женька поняла, что у него действительно нет денег, иначе он бы начал торговаться. Но она решила проверить, куда дальше приведёт её действие, и потянула за кабель.

Банкир в панике выкрикнул: – Я могу отдать свою машину, Москвич Комби! Завтра пойдём к нотариусу, и я оформлю её на Борю.

Женька остановилась. Это предложение её устроило: машину можно было продать и получить деньги.

– Нет, мы пойдём сегодня, – категорично заявила она, не желая откладывать дело и доверять банкиру.

В разговор вмешался Рома из команды Серёги.

Подойдя к телефону, он без спроса набрал номер их нотариуса и договорился о встрече.

Затем сказал:

– Едем сейчас к нашему нотариусу.

Банкир согласился, кивнув, а Серёга добавил:

– Машину оформим на Евгению. Мы ей доверяем.

Парни согласились с этим, но Женька заметила, как Боря был удивлён. Казалось, он хотел возразить, но понимал, что его слушать не будут, и не стал спорить.

Вся группа направилась к нотариусу, а банкир предупредил секретаршу, что ненадолго отлучается.

На улице он показал свой Москвич Комби.

Женька оценила машину, отмечая, что банкир сам выглядел лучше, чем его автомобиль. Фраер.

Все сели в машины. Серёга поехал с банкиром в его машине, чтобы тот не сбежал, а Боря молча вёл свою машину, иногда бросая взгляды на Женьку.

Она догадывалась, о чём он думает. Он думает, что не получит денег ни от банка, ни от неё. Женька усмехнулась, вспомнив, как когда-то просила Борю помочь с делом, связанным с узбеком Махмудом, но он отказал. Теперь судьба будто обернулась против него самого.

А я его предупреждала, что жизнь отплатит тогда, когда не ждёшь. Пусть теперь сам помучается в ожидании.

Когда они добрались до нотариуса, все вышли из машин и направились на оформление сделки.

Цена доверенности

Во время оформления документов банкир то и дело бросал взгляды то на Борю, то на Женьку. В ней он видел бандершу, а в его глазах читалось что-то среднее между осуждением и жалостью к Боре.

В любом случае, Боря денег не получит, – промелькнуло у него в голове.

Боря сохранял серьёзное выражение лица, осознавая, что шансы получить деньги и от этих ребят крайне малы. Но договор есть договор, и изменить ничего нельзя.

Он давно привык к обману: заказчики, партнёры, даже собственные рабочие – жестокая реальность 90-х не щадила никого. Со временем он научился поступать так же, как поступали с ним: не платил, когда не было средств, а те, отчаявшись, уходили искать другую работу.

Но когда удавалось получить оплату за завершённый объект, Боря забирал все деньги себе и снова отправлялся на биржу труда, набирая новую бригаду. И так – по кругу. Этот порочный цикл повторялся снова и снова. Таковы были суровые законы того времени.

После подписания всех бумаг взгляды присутствующих обратились к Боре – ему предстояло заплатить нотариусу. С неохотой он достал кошелёк и передал деньги.

Женька, взяв у банкира ключи от машины и документы, вышла из кабинета.

Остальные направились следом. Банкир вышел вслед за ними и хотел попрощаться, протянув руку, но никто её не пожал. Он, опустив руку, молча направился к выходу.

Стоя во дворе и рассматривая машину, парни бросали взгляды то на Женьку, то на Борю.

Женька почувствовала: им тоже нужно отдать хоть что-то – ещё до продажи. Она обернулась к Боре: – Заплати парням хоть немного. Остальное – позже, как договаривались.

Боря открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Он знал, что Женька может сорваться при парнях, а он не хотел выглядеть глупо.

Покорно достал кошелёк, отсчитал тысячу рублей и передал Женьке. Она, в свою очередь, отдала деньги Серёге, который с улыбкой позвал своих ребят, оставив одних Женьку и Борю.

– Ну что, малыш, все мои деньги раздала, а как мы теперь будем жить? – с укором спросил Боря.

– А ты, Боря, думал, что машину получишь бесплатно? – удивилась Женька.

– Да нет, малыш, но я же вообще ничего не получил, – снова упрекнул он.

– Продадим машину, отдадим долг парням, а потом поделим остаток. Это тебя устроит? – внимательно посмотрела на него Женька.

– А зачем продавать? Мы могли бы сами на ней ездить, – предложил Боря.

– То есть, Боря, ты будешь на ней ездить и свою Ольгу возить, а я буду считать, что машина наша? Так? – прищурилась Женька, замечая, как страх мелькнул в его глазах.

– Забирай машину, Боря, но наши проценты верни. Тогда я её на тебя перепишу, и она будет твоей.

– Ты же знаешь, малыш, сейчас у меня нет денег, но позже я отдам, – уверял он её.

– Хорошо, Боря. Пользуйся машиной по доверенности.

Но как только выплатишь мне долг – я переоформлю её на тебя, – сказала Женька.

Боря осознал: теперь обман не пройдёт. Доверие между ними исчезло, и вместо прежней близости остались лишь долги. Теперь, живя под одной крышей, они больше напоминали соседей, чем пару. Ему предстояло долго добиваться её прощения.

А Женька, ухмыляясь про себя, подумала: Боря снова решил сыграть со мной, как с наивной девчонкой? Но теперь всё иначе. За всё придётся платить.

Они садятся в машину банкира и едут домой.

Боря, не глядя на неё, спокойно говорит, что поставит «Москвич» возле дома, а ездить пока будет на своей старой «копейке». Получит деньги от фабрики – выкупит машину у неё. Сказано так буднично, будто речь идёт о пустяке, а не о том, что между ними давно трещит по швам.

Женька смотрит на него долго, внимательно.

В её взгляде – не злость, а усталое узнавание. И память.

Она отворачивается к окну, будто там легче дышать.

Внутри у неё – тихая, холодная радость.

Я снова победила. Утерла тебе нос… Пусть знает, кого потерял, когда выбрал не меня.

Когда-то он был другим. Она помогала ему раз за разом…

А он вот так с ней поступил.

Машина катится по улице, а между ними – тишина.

Густая, вязкая, как табачный дым в «Поляне».

Каждый поворот колёс подчёркивает эту паузу, в которой нет ни объяснений, ни попыток что-то исправить…

Терпение и надежда

Одиночная камера давно стала для Сашки вторым домом. Не по выбору – по наказанию. Частые нарушения режима, вспышки гнева, попытки доказать, что он ещё живой, – всё это привело его сюда. Теперь вокруг только бетон, решётка и тишина.

Но именно здесь он чаще всего вспоминал родных.

Особенно Женьку.

Самую близкую. Самую настоящую.

Ту, которая всегда делилась с ним всем, что имела.

Эти воспоминания возвращались снова и снова – как свет в узком окне.

Женька, младшая сестрёнка, всегда умела справляться с трудностями.

Как ей удалось подняться выше всех нас? – думал он.

Как она смогла уехать в огромный город, а потом и вовсе в столицу?

Нинка писала ему редко, будто сдерживая вину.

Но именно её письма стали для Сашки ниточкой к жизни.

Из них он узнал, что Женька забрала к себе почти всех сестёр. Теперь они живут рядом с ней. Одна осталась – Нинка. Она решила не покидать свою трёхкомнатную квартиру, осталась недалеко от отца, пользуясь его поддержкой.

Там, в центре России, Женька помогала старшим сёстрам встать на ноги.

Нинка писала: Женька купила квартиру в Иванове, открыла магазин, построила дом в Подмосковье.

Как у неё всё это получилось?

Наверное, потому что это – Женька.

С ней многое становилось понятным.

Сашка улыбнулся, вспоминая её.

Письма Нинки были яркими, живыми – будто он сам видел их всех.

И тогда он начал мечтать.

Что однажды выйдет отсюда.

Что съездит к ним.

Но больше всего – он хотел увидеть Женьку.

Он закрыл глаза.

И память унесла его назад – туда, где всё только начиналось.

Казанский вокзал

Осень 1989 года

Поезд тормозит. Гул. Крики проводников. Толпа вываливается на платформу.

Женька выходит из вагона – девятнадцать лет, кудри растрёпаны ветром.

В руках – старый клетчатый потёртый чемодан.

Холодный осенний ветер пробирает до костей.

Москва шумит, давит, сверкает.

Она делает шаг на платформу.

Ну… приехала. Здравствуй, Москва.

Площадь трёх вокзалов гудела, как огромный улей.

Толпа двигалась плотной волной: ларьки, таксисты, крики «Комнаты посуточно!», запах пирожков и бензина.

Женька стояла среди этого хаоса, прижимая к себе тяжёлый клетчатый чемодан.

Растерянная – да.

Но в глазах у неё светился восторг.

Она впервые видела столицу.

Шум улиц, блеск витрин, бесконечный поток людей – всё захватывало, будто открывалась дверь в другой мир.

Вот она… Москва, – улыбнулась она.

Она двинулась вперёд, перехватывая чемодан за ручку.

Тяжесть тянула руку вниз, пальцы быстро затекали, но она не останавливалась.

На Тверской пришлось идти медленно – слишком много хотелось рассмотреть.

Высокие фасады, яркие витрины, люди в дорогой одежде, уверенные, быстрые, будто живущие на другом уровне.

Город был огромным, живым, стремительным.

И Женька шла по нему, как по мечте.

Когда-нибудь… я сюда вернусь. Уже другой

К вечеру она снова оказалась на Казанском вокзале.

Поезд на Иваново уже стоял у платформы.

Женька оглянулась на Москву – последний раз.

В глазах у неё была решимость, холодная и ясная, как осенний воздух.

Пора выбираться из бедности. Пора жить по-другому.

Она поднялась в вагон, поставила чемодан под нижнее спальное место – туда, где он не будет мешать и где можно легко достать самое нужное, – и устроилась у окна.

Поезд тронулся.

Огни Москвы медленно поплыли назад, растворяясь в темноте.

Я обязательно сюда вернусь. Москва, я тебе обещаю.

Это только начало.

Соглашение с судьбой

Это были суровые 90-е. Переезд в новый город стал для Женьки настоящим испытанием. Она отчётливо помнила тяготы прежней жизни, из которой удалось выбраться, и твёрдо решила не упускать шанс приблизиться к мечте о счастье и благополучии. Борясь с трудностями, она убеждала себя: она заслуживает лучшего.

Стремясь к стабильности и достатку, через год Женька вышла замуж. Любви к мужу она не испытывала. Но когда узнала, что его мать работает заведующей продуктового магазина, решилась на этот шаг – надеясь, что это избавит её от нищеты и голода.

В день свадьбы, стоя перед зеркалом, Женька долго смотрела на своё отражение. Белое платье сидело идеально, причёска была безупречной, но внутри всё было тихо. Ни волнения, ни счастья – только сосредоточенность и лёгкая тревога.

Она провела ладонью по ткани на груди, будто пытаясь убедить себя, что всё правильно. Что это путь к новой, лучшей жизни. Любовь… Её не было – но была надежда, что она появится со временем. Ведь не зря же говорят: стерпится – слюбится.

Спустя год у них родился сын, Коля. Но замужество оказалось не тем, что она себе представляла. Она чувствовала себя утопающей в беспросветной рутине. Алёшка – её муж – совершенно не поддерживал её.

Вся забота о доме и маленьком сыне лежала на её плечах. Вместо того чтобы приносить зарплату домой, он лишь изредка покупал продукты по дороге. Но билеты на футбол никогда не забывал.