Бухарские обряды

Рабочий раствор замешивается прямо на узкой улице, являя собою «воронку» диаметром 3 – 5 метров и состоящую из земли, воды и соломы, края «кратера» которой несколько возвышаются, дабы не вытек сам раствор. В середине располагается непосредственно сам лойкаш, который, засучив штаны до колен, усердно обминает босыми ногами строительный раствор. Этим раствором впоследствии будут обмазываться стены дома, являясь своего рода штукатуркой.

Однако перед этим, все «пустоты» каркасного сооружения заполняются кирпичами, выполненными из глины и высушенными на солнце. Процесс этот в обиходе строителей называется «қулоқчини».

«Болор» и «васса» – обязательные строительные элементы практически любого бухарского дома

А теперь войдём вовнутрь дома и поднимем глаза кверху, на потолок. Ну как, интересно? Ещё бы: это вам не хухры-мухры, а «болор» и «васса». Болор – это продольные балки, перекинутые вдоль всей ширины комнаты (на некотором расстоянии друг от друга), своими концами опирающиеся на забаррав. Эти балки, в свою очередь, служат основанием для васса – узких и полусферических дощечек (своего рода «горбылей»), которые, ложась вплотную друг к дружке, перекидываются перпендикулярно болору. А уже на них стелется кровельный материал, который затем также обмазывается раствором, состоящим из глины и соломы. С нечто подобным пришлось столкнуться в одном из музеев во Флоренции (посвящённом традиционному жилищу), когда поразительное сходство архитектурных элементов невольно наводит зрителя на определённые размышления. Вот и пойми: кто у кого «спёр» эту замечательную идею…

Но вернёмся к болору. Именно он является той единицей, которая служит для обозначения размеров будущей комнаты. Дело в том, что размеры комнаты определяются, как правило, по количеству этих балок-брусьев. Бухарцы так и обращаются к мастеру со своими пожеланиями, подчёркивая – из скольких балок должна состоять та или иная комната: «ҳафт-болори хона» («комната, состоящая из семи балок») или «нў-болори хона» («комната, состоящая из девяти балок»). Реже строят 11 или 13 балочные комнаты. И уж совсем редко – более. Как вы уже вероятно обратили внимание, количество балок всегда должно быть нечётным.

«Ошхона» (кухня) обычно располагается в дальнем углу дома, дабы копоть и чад, исходящие во время готовки пищи, как можно меньше касались стен главных строений дома. Ведь раньше пища готовилась исключительно на дровах. Вот почему в центре или в углу (обычно над тандыром) ош-хоны, в потолке можно обнаружить небольшой – размером 1,7 х 1,7 метра – проём с навесом высотой в 1,5- 2 метра. Это – «ҳаштарк», (буквально – восьмигранник), выполняющий роль и вентиляции и дымохода.

Вместо современной газовой или электроплиты, наши прабабушки пользовались обыкновенными воздвигнутыми на кирпичной кладке очагами «оташдон». На этот очаг можно было установить полусферический казан. Он плотно садился на предназначенное ему место и терпеливо и мужественно сносил все, что в него нальют.

Роль же холодильника выполняли «хумы» – специальные глиняные кувшины, утопленные наполовину в землю и обмазанные сверху раствором, вплоть до самого горлышка, которое прикрывалось специальной крышкой соответствующего диаметра. Хумы имели различную ёмкость и служили для различных целей. В основном, они служили резервуарами для хранения воды. Однако, я хорошо помню, что у бабушки были и хумы для масла, а также специальные хумы для хранения мяса.

Ошхона – это святая святых, ибо она являлась зеркалом чистоты всего дома. Там всегда было идеально чисто, несмотря на отсутствие водопровода, газа и электричества. Сейчас без этих достижений научного прогресса и представить себе невозможно сколь-нибудь сносное человеческое существование. И, тем не менее, факт остаётся фактом. Воду приносили «обкаши» (или «машкобы»), хворост – «ҳезумкаши», а единственным источником света в ошхоне являлась керосиновая лампа да пламя самого очага. И чистота кругом стояла идеальная.

Рискну даже произнести крамольную мысль, что закралась мне в этой связи в голову: мне кажется, что каждое новое достижение научно-технического прогресса (пылесос, стиральная машина и т.д.), привнося в наш дом облегчение, одновременно также способствует притуплению приобретённых, в своё время, полезных навыков и приводит к лености всего организма, расхолаживая и приводя – в отдельных случаях – к полной и окончательной деградации личности. В итоге, человеку лень не только пошевелить рукой, но даже – собственными мозгами.

Ну а теперь, пойдём дальше.

Попытаемся войти в главную комнату и… раскрыв рот, застыть от изумления. Да-а… Глядя на дом снаружи, даже трудно себе вообразить, что за этим невзрачным на вид глинобитным строением может кто-либо проживать.

Самое почётное место – «пешки хона» – почётное место, противоположное входу. Оно украшается специальными полочками («токча»), служащими для различного рода многочисленной домашней утвари и посуды. Аналог современного серванта, если хотите. Сочетание простоты и практичности дополняется искусной росписью ниш растительным или геометрическим орнаментом, способствуя воспитанию художественного вкуса и созданию уюта в чисто национальном стиле. И пусть вас не удивляет обилие чайников и пиал на полочках. Часть из них со временем перейдёт к сыну или дочери, когда последние обзаведутся своей собственной семьёй.

Гостиная комната типичного бухарского дома.

Родители заблаговременно заботятся о том, чтобы их дети, женившись или выйдя замуж не почувствовали резкой перемены привычного им уюта, начиная строить новую жизнь. Справа возвышается сооружение, именуемое «ҷой» («место»). Оно сложено из многочисленных кўрпа-кўрпача (стёганых ватных одеял) и накрытое сверху «сюзане» (декоративное покрывало ручной работы). В основании этого сооружения, как правило, находится старинный деревянный сундук, обитый цветными жестяными лентами, образующими красивые геометрические орнаменты.

Внутри сундука находятся всевозможные отрезы материалов, предназначающиеся для будущих многочисленных подарков, а также приданое будущей невесты или наряды новоиспечённого «домода» (жениха). Это сооружение является обязательным атрибутом любого бухарского дома. Оно с раннего детства знакомо каждому ребёнку и, быстро привыкнув к нему, порой уже и не замечаешь его. Эти одеяла также потом будут благополучно устилать собою комнаты новобрачных, напоминая знакомым рисунком о доме и навевая своим запахом давным-давно ушедшее детство.

Ну, а коли есть на чём спать, и из чего есть и пить, то всё остальное молодожёны должны будут, постараться добыть сами. Благо за примером далеко ходить не надо: их родители – наглядное пособие.

Не будем лукавить, а признаемся сразу честно: в настоящее время домов, подобных этому, в Бухаре не более двух сотен и каждый из них состоит на учёте. Как правило, любому такому дому уже давно перевалило за сто лет. И далеко не каждый рядовой горожанин мог позволить себе подобную роскошь, нанимая для этого специальных мастеров по ганчу, по художественной обработке, художников-миниатюристов, и оплачивая им немалые деньги. И, тем не менее, такой дом можно по праву считать эталоном бухарского жилища, поскольку к постройке именно такого дома, во все времена, стремился любой местный житель.

Возьмите, к примеру, любую нишу, любовно расписанную старым мастером. Полюбуйтесь затейливым орнаментом с фантастическими элементами, и вы незаметно для себя окунётесь в волшебный мир сказок из «Тысячу и одной ночи», где у каждого зрителя всплывают свои собственные и неповторимые ассоциации в этом удивительном путешествии во времени. В отличие от современного зомбо-ящика (телевизора), есть куда положить глаз, полюбоваться затейливым орнаментом и включить собственное воображение и фантазию.

Глядя на многочисленные ниши, отличающиеся друг от друга неповторимым орнаментом, на филигранную, почти ювелирную технику исполнения отдельных элементов декора, на сложные расчёты, связанные с устройством сталактитов, наконец, на само сочетание красок, используемых в каждой из перечисленных работ, поражаешься тому – какое огромное значение придавали наши предки внутреннему облику и оформлению помещения с тем, чтобы оно способствовало гармоничному развитию личности, прививая эстетический вкус к окружающему миру, и заставляя, стремиться к внутреннему совершенствованию.

Давайте кинем взгляд хотя бы на один из углов этой комнаты, находящийся под самым потолком. Здесь нашему взору предстанет, прежде всего, гирлянда сталактитов, оригинальная по исполнению и органично вписавшаяся в своё место, соединяя и сглаживая незаметно потолок и стены комнаты. Справа – «панҷара» (декоративная архитектурная решётка) – выполняющая роль естественного кондиционера, искусно оформленное и имеющее исключительную художественную выразительность и цельность.

Слева – зашифрованная надпись на таджикском, с датой по летосчислению хиджры. Такие надписи – довольно частый декоративный элемент дома, по которому можно установить немало интересной информации. К примеру: имя автора, год основания и т. д. Чаще всего, под искусно обыгрываемой строчкой стихов, кроется шифровка, которую можно отгадать с помощью применения, так называемого, метода «абҷада» (метод кодировки арабского происхождения). Дело в том, что каждая буква арабского языка имеет свой цифровой аналог, а потому подставляя в нужные места вместо букв цифры, можно извлечь порою интересную информацию.

«Не такой уж и древний дом» – возможно, скажут некоторые из вас, быстро «переконвертировав» мусульманское летосчисление в солнечное и определив дату тридцатыми годами 20-го столетия. Но это, скорее всего, дата реставрации дома, поскольку точно известно, что дом этот был приобретён не прадедом, а его родителями (а возможно – ещё более ранними предками). Да и относительно самого перевода текста, нельзя сказать утвердительно и однозначно: мы, все же, относим себя более к дилетантам, чем к специалистам. Так сказать – самоучки-грамматики. Таким образом, ставить последнюю точку в этом вопросе было бы явно преждевременным. Возможно, найдутся специалисты, которым мы были бы благодарны за правильную интерпретацию текста.

Справа «панҷара», слева – характерная надпись на фарси

Удивительным и своеобразным по конструкции элементом дома всегда служили окна. Они «сажались» очень низко, обязательно имея снаружи двустворчатые резные двери, которые закрывались в знойную жару или в лютую зиму. В этом случае, солнечный свет проникал в комнату сквозь декоративную решётку паҷары, располагавшуюся строго над каждым окном. Солнечные лучи, преломляясь в причудливом орнаменте решётки, несколько гасили свою тепловую энергию, пропуская мягкий и рассеянный свет вовнутрь комнаты. Таким образом, создавалась очень уютная и комфортная обстановка бухарского жилища.

Зимой дома отапливались специальными печами – «сандали» (ударение на последнем слоге) – своего рода жаровня. Невысокий квадратный стол ставили над жаровней или углублением в полу с горячими углями, который накрывали толстым стеганым одеялом (кўрпача); зимой обычно сидят вокруг сандали, засунув ноги под одеяло, так же и спят), располагавшимися ближе к «пешки хона» (т.е. к «vip» торцу). Домочадцы, расположившись вокруг стола, протягивали свои ноги к центру очага, а сверху накрывались по самые плечи одеялом, продолжая вести беседу или предаваясь чтению классиков таджико-персидской поэзии: Хафиза, Джами, Аттара и т. д.

Ещё одним из интересных элементов бухарского жилища служили двери. Входные двери олицетворяли собою лицо дома, а потому к их выбору и установке придавалось немаловажное значение. Понятное дело, все они были расписаны тончайшим декоративным узором и, в зависимости от породы дерева и мастерства самого резчика ценились по-разному. Особо следует отметить такую деталь двери, как «ҳалка» – это своеобразные ручки двери, которые крепились специальными скобами и являющие собою бронзовые (или стальные) кольца. Кольца эти, помимо своей основной роли, выполняли также декоративную функцию, но самое главное – они являлись предшественниками современных звонков. Часто-часто дёргая за эти кольца, можно извлечь из них характерный звук, посредством которого жители города стучались к своим соседям и знакомым. Причём у каждой пары колец звук отличался по тональности. Порой по ритмичности или по характерному «рисунку» стука, несложно было догадаться – кто именно стоит у порога дома.

Более того, даже многие из современных бухарцев не знают, что существовали два типа «звонков»: один из них – это уже знакомый нам «ҳалка», предназначавшийся, как правило, для женщин, а второй тип – «мехкўб» (колотушка) представляла из себя бронзовую (реже – стальную) продолговатую в форме перевернутой буквы Г – колодочку, закрепленную значительно выше в вертикальном положении, и служившей для тех же целей, но уже для мужского контингента.

Взяв за выступ, висящий у основания, вначале оттягивают колодку на себя, а затем снова возвращают в противоположную сторону, совершая, таким образом, частые и поступательные движения, постукивая по двери. Звук выходил достаточно громкий. И всё, благодаря металлической «блямбе» (этакой «наковальне»), прикреплённой к самой двери непосредственно напротив выступа колодки. Именно, в силу своего низкого тембра и более мощного стука этот тип звонков считался «мужским».

Такое устройство позволяло хозяину дома ещё более сузить перечень догадок, относительно того, кто стучится в двери его дома. А это, в свою очередь, позволяло, с определённой степенью достоверности, определиться с формой одежды и т. д. и т. п.

Наш рассказ о бухарском доме невозможно считать исчерпывающим, пока мы не расскажем о ещё одной достопримечательности, имеющейся в любом доме, а именно: о сортире, иными словами говоря, о «горшке».

Это важное помещение («мабраз»), обычно располагается в одном из углов раърава, что, собственно, вполне понятно и не требует особых пояснений.

В старину это помещение бывало двух видов: первое-так называемое «қудуқи» (буквально: «колодезное»), второе- в виде неглубокой выгребной ямы, глубиной 0,5 м, размерами 0,6 м х 1 м. Первый вид представлял собой колодец глубиной 3—5 метров, при диаметре – 0,8—0,9 метров и время от времени он заливался известью. По истечении определенного времени (4—5 лет) его закапывали и рыли другой, где-нибудь поблизости.

Второй тип убирался без участия хозяев. Обычно дехкане с окрестных деревень приезжали на своих ослах в город, стучали в ворота домов и объявляли что привезли песка и нет ли сора или нечистот в выгребных ямах. Высыпав песок, дехканин погружал в переметные сумы (хурджуны, плетеные из луха – вида камыша) гумус и вез его в кишлак для удобрения своих полей.

Вот, пожалуй, и всё!

– Как – «всё»? – удивлённо вскинет кверху свои брови читатель, – а как насчёт туалетной бумаги?

Сейчас, конечно же, во многих домах бухарцев это достижение европейцев аккуратно висит где-нибудь сбоку, весело прокручиваясь в своём барабане, но даже и сегодня это новшество предназначено в основном лишь для приезжих гостей и туристов. Бухарцы издревле пользовались намного более простым и верным (если рассматривать с гигиенической точки зрения) способом, а именно: водой. Специальный сосуд «офтоба», который был всегда предусмотрительно наполнен тёплой (не холодной или горячей!) водой для того, чтобы по окончанию процедуры туалета, можно было тщательно подмыться. Ведь, откровенно говоря, сколько ты не елозь (пусть даже самой совершенной французской бумагой) по своей – простите – заднице, чище она не станет. Другое дело – вода. Здесь, конечно, можно и посмеяться над «чистюлями», но я бы сказал словами моего друга – татарина: «Мана синга ризультат!» («Вот тебе и результат!»)

Тўй – свадьба

– Отставить!

– Товарищ Сухов, я ведь посерьёзному.

Мне бы только разок взглянуть на неё.

А то – женишься, а там вдруг крокодил,

какой-нибудь.

(Из к-ф «Белое солнце пустыни»)

Вступление

Свадьба – это, пожалуй, одно из самых важных событий в жизни любого человека, вне зависимости от национальности, цвета кожи и вероисповедания. В Бухаре же, свадьбу молодожён можно без преувеличения отнести как к самому главному празднику, обставленному множеством дополняющих друг друга церемоний и обрядов, совокупность которых, собственно, и составляет само понятие тўй, то есть свадьбу.

Следует особо подчеркнуть уникальность данного обряда, поскольку нигде более в Средней Азии вы такого не встретите.

Скажу более – именно в силу того, что Бухара (наравне с Самаркандом) на протяжении всей своей тысячелетней истории (за исключением последних ста лет) всегда играла ключевую и доминирующую роль в среднеазиатском регионе, являясь законодательницей мод и нововведений в любых отраслях человеческой деятельности (культуры, искусства, промышленности и т. д.), становится вполне логичным и объяснимым тот факт, что все существующие «институты», сложившиеся на территории современной Центральной Азии были сформированы во многом именно благодаря этим центрам. И прежде всего это касается, конечно же, фольклора и этнографии. Именно бухарский фольклор в той или иной мере повлиял на становление, развитие и закрепление отдельных обрядов на сопредельных территориях.

Довольно часто, находясь в кругу друзей и просто – знакомых, мне не раз приходилось слышать примерно такую общую характеристику, даваемую в целом бухарской свадьбе неискушённым обывателем:

«Бедный и несчастный народ, лишённый радостей цивилизации, весь смысл которого заключается в том, чтобы всю свою жизнь горбатиться и копить деньги (много денег!) на то, чтобы потом спустить их. Сначала, на свадьбу первого своего ребёнка из многочисленного потомства, потом – второго, третьего и… так далее, до самой своей смерти, отказывая себе во всех жизненных удовольствиях, урезая и ущемляя себя во всем ради благополучия детей, и лишая себя достойной человека жизни».

Раньше, я пытался спорить с подобными людьми, доказывать им, что это вовсе не так, что это слишком поверхностный и упрощённый подход. Что, для того, чтобы понять другой народ и другую культуру, необходимо взглянуть на него изнутри, пожив среди него хотя бы какое-то время, и так далее. Но очень скоро понял и уяснил для себя одну простую вещь: настоящий человек, уважающий себя и знающий историю своего собственного народа, никогда не позволит себе опуститься до того, чтобы свысока и осуждающе смотреть на чуждую ему культуру другого народа, а прежде всего, попытается понять и принять эту культуру, обогатив, тем самым, свой собственный кругозор. Те же, кто позволяет себе, делать скоропалительные выводы и давать поспешные и поверхностные оценки, только обнажают свой скудный духовный мирок, свою ограниченность, а потому мне их искренне и по-человечески просто жалко.

Ведь это так должно быть интересно: побывать на национальной свадьбе другого народа, посмотреть новые и незнакомые церемонии, понять их смысл и истоки, сравнить со своей культурой. Так давайте, и мы потихоньку прошмыгнём на одну из таких свадеб и окунёмся с головой во все тонкости и нюансы бухарской свадьбы. Вернее, не «прошмыгнём», а я вас приглашаю вполне официально и говорю вам: Хуш омадед! (Добро пожаловать!).3

Бухарские куклы. Фото автора.

Хостгори (Сватовство)

Любая свадьба начинается со сватовства. Правда, этому этапу предшествует любовная прелюдия двух молодых людей, впервые увидавших друг друга. А бывает, что их знакомят заочно сами родители или ближайшие родственники одной из сторон (чаще – со стороны жениха).

Следует подчеркнуть, что одними из добродетелей, внушаемых ребёнку с детства, являются скромность и сдержанность, которые более приличествуют девушке, а потому проявлять инициативу – прерогатива скорее сильного, нежели слабого пола.

Впрочем, я особо не удивлюсь, если сегодня меня кто-либо опровергнет. Сегодня, я уже ничему не удивлюсь. Но, следуя своему изначально задуманному плану изложения, я все время буду приводить примеры из прошлого, подчёркивая – как это делали наши бабушки и дедушки, то есть, как это было изначально. А параллельно буду приводить примеры нынешнего отношения к тому или иному этапу обряда. Полагаю, что это будет интересно и даже в чем-то поучительно не только российскому читателю, но и для молодого поколения бухарцев, некоторые из которых, в погоне за «современностью», извращают отдельные моменты, полностью при этом искажая первоначально заложенный смысл того или иного обряда.

Довольно распространённый штамп, бытующий среди определённой части российского населения о том, что девушка до брака абсолютно не знает своего суженого, я даже не буду комментировать, поскольку вынужден сразу признаться: по части анекдотов я слаб. Естественно, как и во всякой семье, бывало всякое. Бывало, что девушка могла перечить отцу, не разделяя его выбора, бывали и трагедии. Словом, почти точно так же, как и в славном дореволюционном российском прошлом: в великокняжеской семье – одни «погремушки», в дворянской – другие, и так далее, до самого низшего сословия.

Правда, дабы не быть уличённым в необъективности, сразу же поправлюсь: ну, не совсем «почти точно так же», поскольку мусульманский кодекс и ряд неписаных законов, сложившиеся с незапамятных времён и регламентирующие взаимоотношения в семье и правила поведения в обществе, естественно, не могли не наложить своеобразного отпечатка на культуру народа в целом.

Однако вернёмся к сватовству.

А происходит это следующим образом.

Мать потенциального жениха, с кем-либо одной из своих родственниц (достаточно бойкой, энергичной и желательно – уважаемой в городе женщиной), готовятся совершить свой первый визит к дому предполагаемой невесты. Для этого они берут немного сладостей (примерно с полкило конфет, карамелек…) и, подойдя к намеченному дому, стучатся в дверь. Хозяева дома, как правило, ничего не подозревают (сейчас, чаще всего уже знают заранее).

– Мебахшед, як куль об тет? Ташна мондем. (Извините, нельзя ли испросить у вас глотка воды? Жажда замучила – тадж.) – улыбаясь вопрошают пришедшие.

– Иби-и! 4Даретон-даретон кани, хуш омадетон! (Ой, заходите, заходите, добро пожаловать!) – опомнившись после секундного замешательства, приглашает их в дом хозяйка, мгновенно сообразив из вышесказанного – с какой целью заявились гостьи («ну, какой идиот со стороны зайдёт к вам домой только для того, чтобы утолить свою жажду?!»).

Однако этикет обязывает сдержанно пригласить гостей в дом и напоить их.

Первый визит длится обычно не более 10 – 15 минут. Мать будущего жениха произносит примерно следующую фразу:

– Мо ба иззати шумо омадем. Чўйригиба духтаратона кабул қарани.»

Приблизительный смысл таков: «Мы пришли к вам с уважением. Мы хотели бы испросить вашего согласия на удочерение вашей «прынцессы».

Одним словом, почти так же, что и на Руси: «У вас – товар, у нас – купец»…

Выслушав гостей, хозяйка отвечает примерно следующим образом:

«Все это, конечно, хорошо и мы рады вашему приходу. Но у дочери есть брат, есть отец. Мы должны обсудить ваше предложение. Это требует некоторого времени».

Давать положительный ответ сразу (даже если вы и очень рады такому союзу), не в правилах этикета: сваты обязаны прийти хотя бы ещё два-три раза.

– А вы не боитесь, что второго или третьего раза может не состояться? – интересуюсь я у старшей сестры, которая консультирует меня по всем тонкостям и мелочам этого непростого визита.

– Сейчас уже с первого раза соглашаются – заливаясь смехом, отвечает мне она.

Во время этих визитов будущая невеста не должна показываться на глаза гостей, тщательно скрываясь в своей комнате.5

Краткий визит заканчивается тем, что гости обещают прийти за ответом ещё раз (примерно через неделю). Кстати, я забыл упомянуть о таком немаловажном моменте, как выбор дня недели для подобных визитов. Это обязательно должна быть среда (чоршанбе /«среда»/, «чор шавад»).

Ко времени повторного визита хозяева, посовещавшись с дочерью и придя на семейном совете к определённому мнению, должны уже вежливо, но чётко дать ответ. Если это отказ, то обставляется он в максимально вежливой форме, с приблизительно такими причинами: «она ещё очень молода», «ей необходимо сначала закончить колледж, институт» и так далее. В любом случае, отказ не принято высказывать в резкой и категоричной форме.