Сборник рассказов — 4

— Все из-за этого, не могу вспомнить.

— Нашел о чем волноваться. Ну, переспал, что от этого? Она же не забеременеет.

— Еще какую-нибудь гадость подхвачу, — обнял голову руками Поль.

— Не подхватишь, их пичкают препаратами, они все здоровые, здоровее, чем были на своих планетах.

— Уф, — тяжело вздохнул Поль, — как мешок с камнями упал с плеч. И ты не сердишься?

— Сердиться? А что это?

— Вот и хорошо, что у вас нет такого понятия, хотя мой доктор один раз на меня рассердился.

— Тебе это просто показалось. Так что, осилим один прилив близости?

Прилив они осилили, а Поль заметил, что голова у него действительно уже давно прошла. Лисея не настаивала на втором разе, обняла Поля и быстро скрылась. Тот же сразу уснул. Проснувшись, он подумал, писать про случай с Грейтой или опустить?

— Нет, — решил он, — напишу, потом если что, вытру. — И до конца дня он писал о посещении резервации, а так же о Грейте и о Лисее.

На следующий день стояла полная тишина, даже написать было не о чем. Так продолжалось еще два дня, пока не появился доктор.

— Поль, мы закончили расшифровку твоей памяти. Могу тебя похвалить, ее объем достаточно приемлем, но, конечно, с нашим не сравнить. Анализ показал, что девяноста процентов, чем вы там занимаетесь, это чистая ересь, вы же себя сами и погубите. Да и вообще, строение одной планеты так нецелесообразно, что нету слов. Прими мои сожаления. Кстати, ты вчера был в резервации? — Поль кивнул. — Так вот, на их планетах, не у всех, но у большинства, произошла такая же ситуация, люди с оружием пошли друг на друга, а в конечном итоге сами себя и зачистили. Поэтому мы и не можем вернуть большую часть резервации из-за того, что им не осталось где жить. И вообще, где есть деньги, это уже конец всему. Ясно, что вы их не придумали, а вам занесли другие темные планеты. Но потом их нужно было вырубить на корню, всем странам объединиться, и оружие создавать против черных сил из космоса, а не против себя. Ладно, я могу прочитать тебе лекцию, да что толку. Духовности у вас нет, один материализм.

— А у вас есть? — спросил Поль, усмехнувшись.

— У нас у каждого ребенка по два наставника, материальный и духовный. Материальный, чтоб нашел свой путь в жизни, а духовный, чтобы шел по этому пути с миром и нашим Создателем в сердце, с любовью.

— Скорее со скукой они идут по жизни, — вставил Поль. — На кого не посмотришь, сидит дома и скучает. А кто работает?

— Только сфера обслуживания, все остальное мы автоматизировали. Вот у нас и баланс рабочей силы.

— Тогда зачем вы жалуетесь на низкую рождаемость? Может это как раз и выход?

— Пока не жалуемся, но наступит момент, когда людей будет не хватать. Ни материализм, ни духовность не учит, что люди обязаны совокупляться, чтобы иметь детей. Это отдано на их волю, а получается, что два пола на планете не притягиваются, а отталкиваются. И если так будет…

— То есть, наш эксперимент, это на будущее?

— Конечно. Где мы тогда будем искать выход, когда людей уменьшится наполовину?

— Ну, это уже чересчур, — сказал Поль.

— Поверь, что нет. Я тебе уже говорил, каждое рождение младенца, это уже стало праздником. А что будет дальше? Кстати, ты не познакомился в резервации с девушкой по имени Грейта?

— Да, а что? — у Поля пробежал холодок по сердцу.

— Не понравилась? А то может твою мужскую проблему снимет, хоть на время забудешь о Сью. Ты же хочешь женщину?

— Да она же синяя!

— Когда выключишь свет, в темноте не видно, — рассмеялся доктор. — Зато она самая симпатичная из всех, кто там есть. Напиток пил?

— Попробовал. Голова разболелась наутро. Ну, его…

— И правильно. Ладно, полетели со мной, увидишь Сью.

Они поднялись и Поль оделся. Вскоре оба были в лаборатории. Они поцеловались со Сью, а потом просто сидели и обменивались новостями. Ее память тоже расшифровали, и в целом претензии были одинаковы к планете Земля, вернее к ее обитателям и к ним обоим в особенности. Поль рассказал, что он увидел в резервации, и про Грейту, только опустил, что проснулся в ее кровати.

Полчаса пролетели быстро, и вот он уже сидел у Лисеи.

Они разговаривали о его посещении резервации и о Грейте.

— Ее все знают, — сразу сказала та, — симпатичная, но ярко-синяя. Ужас!

— Да, — лишь промямлил Поль.

— Мы хорошо знаем язык Грейты. Если захочешь появиться у нее снова, я могу вставить тебе в голову чип, совсем маленький. Общаться же тебе с кем-то надо, а она единственная подходящая кандидатура. Короче, идем, я тебе все сделаю.

Поль нехотя поплелся за нею. Его завели в комнату, загипнотизировали, и он очнулся, ничего не помня.

— Что, уже все? — удивился он.

— Пошли, провожу тебя, — как всегда сказала Лисея.

Они попрощались и Поль вошел в свою комнату.

Два дня Поль вел свой дневник, записывая посещение всего, и разговоры о Грейте, даже о чипе. Так прошла неделя, и он загоревал. Делать было нечего, и, наконец, он решился еще раз на посещение резервации. Ему было немного страшно встретиться с Грейтой. Зайдя по карточке в помещение, он опять спустился на первый этаж, и для начала выпил два стакана напитка, а потом пошел в зал. Грейта сидела за тем же столиком со своей лягушкой. Увидев Поля, лягушка встала, и быстро удалилась, освободив им целый столик.

— Как дела, Грейта? — неожиданно для себя спросил Поль на каком-то незнакомом ему языке.

— Поль, ты ли это? — обрадовалась та. — Что, вставили чип на моем языке? Но это же прекрасно, теперь мы можем общаться. Хотела поблагодарить тебя за незабываемую ночь.

— А разве что-то было? — покраснел Поль. — Извини, это зелье отбило у меня всю память.

— Неужели? — загрустила та. — А я-то думала. Расскажи хоть откуда ты, и как ты сюда попал. Понимаю, что из третьего измерения, как и я, но откуда у тебя пропуск?

— Длинная история, — Поль взялся за голову.

— Тогда давай зайдем ко мне, а расскажешь потом?

— А у тебя свет выключается?

— А это тебе зачем?

— Ну, так, просто, мне нравится в темноте.

— Пошли, я все устрою.

Они встали и пошли за ней. Наконец, в ее комнатке, она завесила небольшое окно своим комбинезоном, предварительно раздевшись, и Поль по достоинству оценил профиль ее фигуры. Синий цвет выглядел уже как черный.

— Что ж, — подумал Поль, — буду спать с черной, все лучше, чем с синей. — Он быстро разделся и юркнул в постель.

Что было потом, Поль осознал чуть позже. Похоже, что на ее планете все женщины были доминантами, она легла на Поля, просто пригвоздила его к кровати, и начался безудержный секс. Поль не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, силенок у нее было побольше, и она истязала его своей ненасытностью. Даже когда пришел конец, она не хотела слезать, но затем все же улеглась рядом. Вообще-то это было чистым изнасилованием, только *пострадал* Поль.

— Как тебе? — спокойно спросила она.

— Обалдеть! — только и смог ответить он. — Это у вас всегда так?

— Как?

— Ну, что вы доминируете мужчинами…

— У нас матриархат, мы ловим мужчин и оплодотворяемся ими, только у нас их немного, мы их бережно охраняем.

— А какие они?

— Как и ты, и тоже пугливые. Естественно, мой цвет кожи, а больше я разницы не вижу.

— И четыре пальца, — подсказал Поль.

— Ладно, встаем, не знаю, как у вас, но у нас мужчина может лишь раз в сутки.

— У нас тоже, — соврал он. Ему действительно было необычно и приятно, тем более, он вообще ничего не делал. Оба оделись и спустились в бар. Тут опять пошли стаканы.

Поль долго рассказывал о своем мире, и как он тут очутился.

— Значит, у вас есть общее в ДНК? У меня с ними ничего. Вот ты и попал в эксперимент. Если б ни это, оставили бы тебя на родине. Ты — как копия их, небось, тебя вылавливают и оплодотворяются все, кому ни лень?

— Нет, — рассмеялся Поль, — у нас и у них иначе. Мужчина долго ловит женщину, или наоборот, а потом они спят по обоюдному согласию.

— Бедные женщины, так же нельзя жить, и неинтересно. И те, и эти равноправны. Нет, кто-то должен доминировать. Ты называешь свою планету Землей? А моя называется Эпсом. Только ее уже в помине нет, так мне рассказали сейчас. Попала под бомбежку метеоритов, и развалилась на части. Я — последний ее представитель. — В ее голосе прозвучала грусть и гордость. — Так что зазря рассказывать много не буду. Да и больно мне за всех своих.

Поль промолчал. Он помнил слова, что все, кто в резервации, стерилизованы. Так значит, у Грейты не может быть потомства. Ему оставалось пожалеть ее. Да и она насупилась, и чаще обычного бегала за стаканами.

Как Поль не старался, но они оба опять напились. Он еще стоял на ногах, и вел ее под руку, та ничего не соображала. Дойдя до комнаты, он положил ее на кровать, раздел, а потом задумался. В голове шумело. Он снял и свою одежду, и, закрыв глаза, взял ее по своему, та лежала трупом и не сопротивлялась. Закончив, он оделся, и, шатаясь, вышел из комнаты.

Таксист довез его до стоянки, но Поль в этот раз искал дорогу домой очень долго, пока не нашел. Скинув комбинезон, он рухнул в постель.

Проснувшись утром с головной болью, он долго искал в холодильнике прозрачный квадратик, и наконец, проглотил его. Боль спала уже минут через десять, и он обрадовался. Взявшись за дневник, он писал еще и завтра, когда к нему все-таки пришла Лисея.