Владимир. Книга вторая. Осознание бытия

— Алексей, — ответил Лёха.

Все остальные назвали свои имена. Местные мужики протянули руки и назвали свои.

— Ну вот и хорошо. А меня зовут Максим Петрович. Я и есть директор.

Максим Петрович был больше похож на сторожа того же самого сельсовета, чем на директора. Он посмотрел с улыбкой на приехавших и как будто угадал, о чем те думают. Сказал:

— Шо, не похож? Ну извините, другого нет. А лапсердак и галстук не имею. У нас тут приемов важных не заведено. Тогда, раз мы познакомились, то надо закрепить. — И Максим Петрович торжественно скомандовал: — Галя, лей!

Из боковой комнаты вышла миловидная женщина лет сорока. С ней вышли еще две помоложе. Галя разливала самогон в стаканы, две остальные наливали в тарелки борщ. У присутствующих от удивления, что они попали с корабля на бал, глаза лезли на лоб. Максим Петрович продолжал командовать:

— Первая — за знакомство.

Все выпили граммов по сто пятьдесят домашнего самогона. Как оказалось, это был первач.

— Гости, закусывайте, закусывайте.

Гости взялись за борщ. Местные же, напротив, со знанием дела стали закусывать копченым салом, луком и хлебом, которого здесь стояло больше, чем всего остального. Мало-помалу обстановка разрядилась, прошел официоз, народ разговорился кто о чем. Выпили по третьей. Владимир изрядно закосел. У Лёхи тоже язык стал заплетаться, хотя он все больше слушал. Тут Максим Петрович постучал ножом по бутыли и сказал:

— Хорош гомонить! Давайте послушаем наших гостей. Они к нам по делу приехали.

Все затихли. Лёха взял слово:

— Дорогие товарищи, в связи с политической обстановкой и решением партии…

Лёха не договорил, его перебил директор:

— Алексей, мы что, на пленуме ЦК КПСС? Давай-ка попроще.

— Ну, если попроще, была у нас комиссия из Москвы. Обязали сделать ремонт своими силами.

В комнате повисла тишина.

— Вот так так. Дайте попить водички, а то так есть хочется, что переночевать негде.

Народ заулыбался.

— И что вы делать думаете?

— Да есть кое-какие мысли, — вставил Владимир.

— Ну-ка, просвети, — сказал директор.

— Создать совместную артель.

— А поподробнее?

— Мы не можем заниматься торговой деятельностью, продавать то, на чем можно заработать. Точнее, можем, только нам дадут план и обяжут делать какую-нибудь ерунду, за которую заплатят копейки, а остальное всё вычтут — и это будет напрасный труд. А вот если вы сделаете документы, что артель создана в вашем колхозе, то вам еще и дотацию могут государственную дать — в общем, денежную помощь.

— И что от нас требуется?

— Документы, помещение мест на тридцать, чтобы там были печка, столы для резьбы по дереву и лавки, чтобы сидеть. Еще нужна доска будет, и брус, и еще гвозди. Правда, пока еще не придумали, где цемент брать.

— Помещение мы вам организуем, и документы тоже, а кто же там работать будет?

— Никто там работать не будет.

— А что же тогда артель производить будет?

— Пока — шахматы и нарды. Потом — может быть, еще что-то.

— И откуда это все возьмется?

— Мы будем делать это всё у себя.

— А кому ж мы это всё продадим? Медведям, что ли?

— Вам не нужно ничего продавать. Мы всё сделаем сами. Вам только нужно будет посчитать, сколько вы нам досок продали, и получить за них деньги.

— То есть мы вам продаем пиленую и строганую доску и получаем деньги? Я правильно понял?

— Да, правильно.

— И какая цена?

— По той цене, сколько доска стоит в городе.

— Так в городе доска дороже намного.

— Ну так и заработаете больше. Единственное, если приедет какая-нибудь комиссия, что делать?

— Так это, Владимир, не беда. Пусть едут, я им скажу, что бригада в запое, зарплату получили и запили.

Все засмеялись.

— Ну, ребята, хитро вы придумали, уважаю. Кто ж у вас такой головастый?

— Да общими усилиями, — ответил Владимир.

— В общем, так, — подвел итог директор. — Гвозди мы вам из районного центра привезем. Только купите их за свои деньги. С цементом пока не знаю, как вам помочь. Дорогой цемент, и привозка тоже.

— Максим Петрович, а сколько до райцентра?

— Не очень далеко — восемьдесят километров. А до ближайшего города — двести семьдесят. Ну, в общем, так, ребята, — сделал заключение директор, — считайте, что мы договорились. Можете присылать к нам своего юриста, будем оформлять всё документально, чтобы комар носа не подточил. А теперь пошли в баньку.

Баня была большой, вся компания легко в ней поместилась. Владимир после парилки присел с директором, который пил какой-то душистый чай из трав, и продолжил ковать железо, пока горячо.

— Максим Петрович, скажите, вы планировали что-то строить в этом году?

— Да нужно коровник и свинарник строить, а то в старые уже волки зимой пробираются, спасу от них нет.

Владимир услышал слово «спас» и вспомнил, что Лёха хотел его чему-то научить, но события последних дней помешали их планам.

— Максим Петрович, мы могли бы помочь вам с рабочей силой, если, конечно, нужно.

— Конечно нужно, кто же откажется. Сколько людей сможете дать? И что им платить?

— Человек тридцать сможем выделить на летний период, а по оплате — кормежка ваша. И просчитаем, сколько вам выгодно. Возьмем мясом, овощами. И я тут у вас видел пасеку — может, немного медку нам дадите.

— Ну что ж, если вы нам за лето построите два барака, каждый по сто метров в длину — материал мы вам подготовим и технику, всегда кто-нибудь будет на подхвате — то мы не обидим, с вашим бухгалтером всё обсудим, посчитаем, и результаты он вам доложит. Видишь, Владимир, у нас, как ты заметил, поселок большой — больше двух тысяч человек живет, а все равно людей не хватает. У каждого свое хозяйство, а свое хозяйство — прежде всего, такой у нас закон Севера.

Тут как раз подошел Лёха, который до этого был в парилке. Услышал последнее предложение и сразу влез в разговор:

— А скажите, Максим Петрович, вы коренные жители этого поселка?

— Алексей, здесь вообще нет коренных жителей. Да и поселка этого тоже никогда не было.

— Как так не было? А откуда тогда это все взялось?

— Из Запорожской области, что на Украине.

— У Лёхи глаза полезли наверх.

— Вы что, из Запорожья, Максим Петрович?

— Да, а что не так?

— Да все так, просто мы земляки с вами.

— Эка невидаль, Алексей, а вас-то как сюда занесло?

— Да это длинная история. Как-нибудь расскажу. Тут больше интересно, как вы сюда попали?

— После революции 1917 года Ленин, как вы знаете, раздал землю крестьянам. Только, правда, не столько, сколько кто хотел.

— А сколько хотели, Максим Петрович?

— Так хохлу всего мира будет мало. Человеческая жадность не знает границ. Если бы хохлу сказали, что землю на Луне раздавать будут, он бы и туда прилетел.

Лёха с Владимиром рассмеялись.

— Ну и что было дальше?

— Ну вот и стали друг другу завидовать. Кто понаглее — при вспашке по половине сотки соседа давай припахивать себе, а тот в отместку вилы ему в живот — вот и вся недолга. Продолжалось это до 1927 года. Народ за землю воюет всем, что под руки попадется. Дошло это до Иосифа Виссарионовича Сталина. Тот и говорит: «Предложите людям, которые хотят обрабатывать больше земли, переезд и столько земли, сколько они смогут обработать». Вот нам сначала предложили по-хорошему, так нет, хохлы вцепились зубами в эту землю, как клещ в шкуру: ни за что мы, дескать, не поедем, это наша земля. Тогда на следующий год подогнали на станцию эшелон вагонов Столыпина. Два часа на сборы: кто что успел взять с собой — тот и герой. Привезли вот сюда, выгрузили и говорят: «Вот вам земля. Берите, сколько глаза глядят, обживайтесь и живите». Первые три года было тяжело. Мне тогда было пятнадцать. Пока избы-времянки срубили, пока быт наладили, охота, рыбалка… А потом полегче стало. Даже в Великую Отечественную было что поесть. Я, правда, когда женился, уже после войны, тоже сначала кровной жадностью страдал. Бывало, что и по двадцать кабанов выращивал. Да только быстро понял, что дурь эта жадность. Больше двух кабанов не нужно, и тех за глаза хватит.

— Ну а если мы, к примеру, с Владимиром после службы решим поселиться у вас, то землю нам для огорода дадут?

— Ну а че, бери, пожалуйста.

— Ну так это ж нужно, чтобы землемер пришел, все записал, отмерил.

— Слушай, Алексей, если тебе нужно — бери, пиши, че ты там писать хочешь. Нужно мерить — иди, мерь, что хочешь. А у меня свои дела.

Лёха не унимался, ему было интересно, где границы дозволенного.

— А скажите, сколько можно взять?

— Алексей, выгляни в окно. Ты дорогу видишь?

— Да, вижу.

— Ну вот где дома заканчиваются, можешь пахать. Хочешь — справа, хочешь — слева от дороги.

— А докуда можно пахать? — не унимался Лёха.

— Да можешь смело пахать до самого районного центра. Хоть с обеих сторон. Дальше нельзя — там уже другое начальство.

Владимир заржал над Лёхой.

Договоренности были достигнуты, и вся компания гостей отбыла восвояси.

Глава 6. Вор

В то утро, когда начальник тюрьмы отправил послов в колхоз на переговоры, сам решил встретиться со смотрящим, которого до этого ни во что не ставил. Ему никак не нравился этот воровской образ жизни. Но в данных обстоятельствах, когда нависла угроза выхода на пенсию, приходилось мириться и принимать это мир, прекращать войну в переносном смысле и искать союзников среди бывших врагов, так как былые друзья стали врагами и решили тебя съесть.

Около полудня в кабинет вошел вор в законе, смотрящий за тюрьмой: Чесноков Юрий Алексеевич, известный под именем Чеснок, или Честный.

— Будь здоров, начальник. Чего звал? — начал Чеснок.

Посмотрев на грустную маску на лице начальника, понял, что тому несладко. «Ну ладно, — подумал он. — Хорошо, хоть не скачет тут передо мной с шашкой наголо, как Василий Иванович».

— Сдается мне, начальник, это тебе московское начальство настроение испортило?

Начальник повернулся к вору и честно сказал:

— Даже не знаю, с чего начать.

— А ты начинай с самого конца, чтобы долго вола не водить.

— Хотят меня под зад коленом на пенсию отправить. И не просто, а выгнать как не справившегося с обязанностями. Навязали сделать ремонт, да еще и за свои деньги. Ну, которые выделяются на содержание тюрьмы. Обложили меня, как волка красными флажками. — Начальник замолчал.

— Во волки! — все, что ответил Чеснок.

Минут пять была тишина, потом Чеснок спросил:

— И что ты думаешь делать?

Начальник собрался с мыслями и сказал:

— Ремонт, что ж еще?

— А меня зачем звал?

— Нужны специалисты разные, которые смогли бы работать.

— Так в этом заведении такие есть специалисты, что ты себе даже не представляешь. Вот Конь, к примеру, ты думаешь, за что сюда прискакал?

— Это Конев?

— Да, Конев Вова.

— В деле написано что-то, что использовал государственные производственные мощности в собственных целях.

— Ну да, и за это ему к пятерке за воровство прилепили еще десятку и отправили сюда, в тюрьму для особо одаренных? Ты сам подумай, такого не бывает.

— А что произошло на самом деле? — спросил начальник.

— А на самом деле Конь сидел себе на обычной зоне, работал там каким-то прессовщиком на прессу. Они там какие-то железки штамповали. И тут блатные дают ему поручение: нужно по этапу передать два килограмма чая в другую зону. А как это сделать? Как ты спрячешь два килограмма чая? Ну Конь и додумался — сделал круглую матрицу: ну, наподобие, если по-простому, взять, отрезать от ручки швабры десять сантиметров — вот такой предмет получится. И стал прессовать чай. В общем конечном результате у него получилась круглая палка: пятнадцать миллиметров шириной и десять сантиметров длиной — чая, спрессованного десятитонным прессом. Твердая настолько, что нож еле отщипывал от нее крохи. Решили они с корешем опробовать плоды трудов праведных. Настрогали немного, пока руки не устали, больше сил не было строгать, да и заварили в кружке. Чифирь получился такой, что Конь вообще пить отказался, сказал, что этим ядом только гадюк травить можно. Ну, в общем, все получилось. Чай доставили в зону, и дело пошло, заказы посыпались. Про это узнало начальство. Конь пригласил и начальство. И тут к ним нагрянула комиссия — какой-то главный генерал из Москвы приехал. Дали Коню индийского чая «три слона». Конь запрессовал его, решили угостить генерала. Как положено, накрыли стол, коньяк, закуски. Генерал довольный, хорошо принимают. А в конце говорят: «Есть у нас чай фирменный, наши специалисты новшество сотворили, сейчас мы вас угостим». При нем настрогали немного, заварили чай, крепкий, вкусный. Генерал удивляется, хвалит, и ему интересно, он все расспрашивает: «Как сделали?» Ему всё объясняют, а ему еще интереснее: «А зачем они его прессовали?» Ему и говорят: «Чтобы провезти в другую зону, чтобы спрятать можно было». И тут до генерала начинает доходить: «Где спрятать?» А начальник тюрьмы и говорит: «Известно, где зэки прячут — в заднем проходе, больше негде». Генерал вскочил — и в туалет блевать. Проблевался, умылся, выходит из ванной и говорит: «„Три слона“, говорите? Ну я вам устрою „три слона“, чтобы вы знали, как генерала чаем из жопы поить! Быстро ко мне этого специалиста!» Привели Вову Коня. Генерал его взглядом буравит, Конь ничего не поймет. Смотрит — кум бледный, навытяжку стоит, как пионер. Ну он с перепугу и ляпнул: «Гражданин начальник, как вам чай наш фирменный?» Генерал совсем взбесился, взял его за петельки и орет ему прямо в лицо: «Молодец, рукодельник, присуждаю тебе Ленинскую премию в десять лет тюрьмы особого назначения! А ты, — повернулся он к куму, — заработал волчий билет. Теперь тебя даже сторожем в сельский магазин не возьмут на работу».

Чеснок замолчал.

— Так ты что, решил мне этого специалиста подсунуть, чтобы и меня выгнали? — с улыбкой спросил начальник.

— Нет, начальник, я хотел, чтобы ты понял, какие умы у нас есть. Так для чего ты меня позвал? Ты конкретное что-то хочешь предложить?

— Да. Завтра нужно собрать всех авторитетов. Есть дело.

Вор с удивлением посмотрел на начальника тюрьмы, как будто это был совсем другой человек.

— Да, — сказал вор, — обстоятельства по-разному меняют людей. И враги могут оказаться по одну сторону баррикады.

Глава 7. Черная масть

На следующий день в так называемой ленинской комнате, там, где собирались все служащие тюрьмы, собралось девять человек: Чеснок, специалист по сейфам и замкам Миха, вор-карманник Шустрый, катала Джокер, вор-рецидивист Малый, вор-рецидивист Студент, Лёха Фокусник, Владимир Крыса и начальник тюрьмы. Обстановка была непринужденная. Воры заварили чай. Начальник принес баранки. Все с любопытством ждали, что будет дальше. На их воровской доле таких событий никогда не происходило, да и не слышал никто ничего подобного. Первым начал начальник:

— Сейчас первым делом Фокусник нам доложит, что они там вчера наездили со своим кентом, а потом уже я весь расклад дам.

Лёха не успел открыть рот, как Студент запротестовал:

— Начальник, кого ты нам подсовываешь? Фраер дешевый, непонятно какой масти, да еще и зеленый, как щегол.

Лёхе это не понравилось, и он сразу отреагировал:

— Я, конечно, понимаю, Студент, ты вор авторитетный. Тогда поясни, в чем мой косяк?

— А ты знаешь, мой юный друг, что надевать ментовскую одежку западло? А вы, шушера ряженая, вчера со своим кентом Крысой в машину садились в ментовской форме. Что, как тебе предъява?

Начальник заволновался и не знал, как помочь Лёхе. Лёха тоже молчал. Студент, довольный собой, добавил:

— Что молчишь? Сказать нечего? — Он засмеялся каким-то злым смехом.

Лёха как-то медленно начал говорить:

— Студент, вот если бы у тебя была наводка на кассу с большими деньгами и для этого нужно было зайти туда в ментовской форме, ты бы что, отказался?

— Ну так то ж дело!

— Ну вот считай, что и мы вчера ходили на дело. Ты сам подумай: если бы мы туда заявились в лагерных клифтах, кто бы с нами стал разговаривать? Вот и подумай, кто простому народу ближе: менты или зэки?

Студент не знал, что сказать. Да и что за дело такое, тоже никто пока не знал. И отговорился нейтральными выражениями:

— Мне мой лагерный клифт дороже ментовской формы.

— Да я с тобой не спорю, уважаемый, — дожимал Лёха. — Только кент мой, как ты сказал, Крыса такую дыру вчера прогрыз, чтобы нам всем жилось получше!

Тут решил вставить слово Чеснок:

— Ша, Студент! Ты давай, говори, мил человек, что вы там наездили.

Лёха решил сказать коротко:

— В общем, так, договорились мы обо всем. Местные дадут нам всё, чтобы запустить собственное производство.

Тут запротестовал Малый:

— Какое еще производство? Вы в какой блуд нас заводите? Вы что, по-простому объяснить не можете? Куда вы нас втягиваете?

— Ша все! — заорал Чеснок. — Поимейте терпение послушать на одну минуточку.

Слово взял начальник:

— Конечно, разговор у нас начался шершаво, поэтому буду говорить по делу, всех интересующему. Меня обязали сделать ремонт в тюрьме за свои деньги — те, которые выделяются на содержание тюрьмы. Естественно, этих денег едва хватает на еду, не говоря уже обо всем остальном. Мы придумали запустить производство, про которое не будет знать вышестоящее начальство — иначе денег нам не видать, как своих ушей. И тогда меня отправят на заслуженный отдых, а вам пришлют другого начальника. — Евгений Васильевич замолчал.

— Это что же получается? — сказал Миха.

За него договорил Чеснок:

— Это получается, что будет «красная зона». Вы все знаете, что это такое. Говори дальше, начальник. Мы всем миром подумаем, как лучше сделать. — Все утвердительно закивали. Начальник продолжил: — Местные нам будут поставлять пиломатериалы, которые нам нужны. Из них нам нужно будет производить шахматы и нарды, которые мы сможем продать — и на вырученные деньги сделать ремонт. Вопросы есть?

— Да, вопросы есть, и вопросов много, — сказал Чеснок. — К примеру, как сбывать продукцию?

— А ты, Чеснок, через волю сможешь решить эту задачу?

— Обещать я ничего не буду. Могу поинтересоваться. Но ты представляешь, начальник, цену вопроса? Ведь там торговаться не будут, просто назовут цифры и скажут всего один раз.

— Да, поинтересуйся, Чеснок. У нас у всех выбор невелик.

— Ну а что мы можем предложить людям, которые работать будут?