Ты создана в любви

Ты создана в любви

Светлана Ибрагимова

Посвящается моим бабушкам Ямиле и Ольге

Дизайнер обложки Ксения Салаватова

© Светлана Ибрагимова, 2026

© Ксения Салаватова, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-7688-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Наденьте мне варежки!

С утра весь день шел снег. Хлопьями. Крупными хлопьями, которые ложились на щеки, нос, подбородок, и тут же таяли. Валентина торопливо закрыла бухгалтерский талмуд, обреченно вздохнув: опять не успела. Завтра придется завершить годовой отчет. Укутавшись в теплую шаль и накинув черное пальто, воротник которого был оторочен песцовым мехом, Валя выбежала из конторы. Стемнело. Подруги-коллеги уже успели уйти далеко вперед за ворота элеватора — местной многоэтажной достопримечательности. Небеса щедро сыпали снегом на всех: на здания, людей, кошек, собак, словно создавая сказочное настроение. А под фонарями снежинки кружили только им ведомый веселый озорной танец.

Вся погрузившись в мысли о наступающем Новом годе, о том, что будущей весной наконец-то вернется со службы в армии ее муж, Валентина добежала до детского сада. Заходить за маленькой дочкой в группу не пришлось: воспитатели уже предусмотрительно одели всех детишек и вывели на прогулку после сна и полдника во двор садика. Почти всех уже забрали домой. Осталась только маленькая Света и Рома, сын воспитательницы Регины Маратовны, гулявшей тут же с детьми.

— Давно ждете? — как можно бодрее спросила Валя.

— Ну да, — нехотя ответила воспитательница.

Быстренько схватив санки, отряхнув от снега маленькую подстилку-коврик и постелив на санки, молодая мама игриво скомандовала дочери:

— Света, идем! Садись! Поехали домой, дочь!

Дочь недоверчиво посмотрела на свою маму из-под заснеженных ресниц и тихо побрела к санкам, волоча за собой лопатку. Валентина ловко усадила малышку в санки, бросила как можно веселее: «До свидания!», — абсолютно не ожидая ответа, и легко повела сани по запорошенной дороге домой. Домой в маленькую квартирку, где прихожая и кухонька представляли собой единое малюсенькое пространство, большую часть площади которого «съедала» печка. И еще одна комнатка: то ли гостиная, то ли спальня, а скорее, и гостиная, и спальня как единое помещение. По дороге заскочили в магазин за хлебом: Вале-килен1, как всегда, оставляли булочку хлеба по ее просьбе.

Добравшись наконец до дома, мама и дочка вошли в нетопленую квартиру. Валя принялась раздевать дочь, поставила чайник на плиту, стала растапливать печь. Выскочив в чулан за подготовленными сухими дровами, Валентина вдруг услышала плач дочери. В ту же секунду она была уже в доме, держа три полена. Бросив дрова у печной двери, она бросилась к дочери, которая стояла у окна и плакала.

— Что случилось? — повернув к себе ребенка, спросила молодая мамочка. Дочь плакала не переставая. — Света, что случилось? Доченька, посмотри на меня, — как можно спокойнее продолжала Валентина.

Вдруг дочь посмотрела на маму и, не переставая плакать, произнесла:

— Бейәләй кейә-ә-ә-әм2!

— Что? Что ты хочешь? Пойдем на кухню, я тебя покормлю. Сейчас суп разогреем, покушаем.

Но девочка продолжала плакать и требовать свое:

— Бәйәләй кейә-ә-ә-әм! Ҡулым өшөнә3!

Валентина растерялась на секунду. Соседей дома не было: молодая семейная пара сегодня вечером уехала в гости. Спросить было не у кого: что же дочка говорит. Не мешкая, Валя быстро оделась сама, одела плачущую дочурку, посадила ее на санки и отправилась к своей свекрови, живущей через улицу.

Нет, свекровь Ямиля не жила одна. Свекровь у Валентины была уважаемая и почитаемая женщина, мать десятерых детей. Свекор Талгат всю свою жизнь трудился на элеваторе, хозяйство всегда вели исправное: двор был полон домашней скотины и птицы. Муж Валюши, Фарит, был третьим ребенком в семье. Но свекровь всегда особо подчеркивала: «Минең баш улым4». Горделиво рассказывала своим соседкам и подругам, что ее старший сын служит в Казахстане, он побывал на станции Тюратам, откуда впервые человек по имени Юрий Гагарин отправился в космос. Ну, а дома оставались самые маленькие братишки и сестренки. Все названные так же, как и Фарит, на букву Ф: Фаниль, Физуна, Фан, Фария, Фанис.

Но в эту минуту Валентина думала только о свекрови: именно она умела найти общий язык с ее дочерью, со своей внучкой. Любила ее уж очень, баловала, и на поминки, аяты, из внуков и внучек брала с собой именно ее. «Эсвитокты алам аятҡа. Әйҙә, Эсвиток, кейен5», — говорила свекровь, и никто не смел ей перечить. А маленькая Света радостно начинала собираться. Гордо улыбалась и всем хотела показать свекровь Ямиля, какая дочь подрастает у ее старшего сына — точная копия Фарита.

Еще один случай вспомнился Валентине: однажды, сидя за большим семейным столом во время чаепития, свекровь взяла к себе на руки внучку. За столом остались только женщины: тетушки, сестры, двоюродные сестры и дети. Мужчины, по обычаю, были накормлены самыми первыми, женская половина проворно бегала с подношениями, то подливая бульон, то подкладывая мясо, то наливая чай. И вот когда вся мужская часть, насытившись вкусным ужином, вышла на улицу поговорить о мужских делах, уладить кое-какие вопросы, женщины остались почаевничать: сразу вспомнились какие-то смешные моменты из жизни, веселые ситуации, много смеялись, хохотали. Ямиля — мама, сестра, свекровь, бабушка — тоже искренне смеялась вместе со всеми, от души радуясь тому, что дом полон гостями, родственниками. Наливая чай из горячего самовара, она то и дело угощала всех сидящих за столом то ароматным вареньем и сытным талканом6, то отламывала от дружной семейки маленькие с начинкой булочки и подавала гостям. Наливая в очередную чашку кипяток из пузатого самовара, она вдруг увидела, как внучка дотянулась до горячей струи пальцами и словно хотела поймать ее, но горячая вода моментально обожгла пальчики девочке, и тут же раздался плач. Поставив чашку с чаем на стол, Ямиля быстро поднялась с малышкой из-за стола и окунула ее пальчики в холодную воду в ведре, стоявшем в коридоре на большом бачке с водой. Все тетушки, сестры, племянницы загомонили, советуя, что лучше всего делать в таких случаях. Но Ямиля шикнула на них, мол, не пугайте ребенка, сейчас все пройдет. И действительно, через пару минут Света уже успокоилась и улыбалась. Невероятной силой обладала свекровь, какой-то внутренней силой — заметила уже тогда Валентина.

Практически добежав до калитки у дома родителей мужа, Валя-килен легко открыла ее, забежала в дом со светящимися окнами, держа за руку хнычущую дочь. Все в доме сразу выбежали в прихожую, удивленно разглядывая поздних гостей.

— Килен, әйҙә үт7! — ласково и в то же время повелительно пригласила свекровь в дом. Валентина стала растерянно рассказывать, что не поймет никак, что говорит ее дочь, чего хочет, почему плачет… Сестренки и братишки ее мужа весело, наперебой стали снимать с племянницы заснеженную шубку и шапку, чем ее очень развеселили. На заплаканном лице дочери появилась улыбка. Свекровь плохо разговаривала по-русски, но русскую речь понимала хорошо. Она подошла к внучке, подняла ее своими большими, теплыми, пахнущими свежим хлебом руками и спросила:

— Йә, ниңә илайың, балаҡайым8?

Внучка прижалась всем телом к бабушке и прошептала:

— Ҡулым өшөнө9.

Тут бабушка Ямиля взяла левой рукой ее обе ручки и стала согревать их теплым дыханием:

— Иий, минең баламдың ҡулдары өшөгән бит10! — улыбнулась бабушка Ямиля — өләсәй11.

— Ә әсәйеңә нимә тип әйттең12?

Повеселевшая внучка, изображая саму себя, выдала игривым тоном:

— Ҡулым өшөнә! Бейәләй кейәм13!

Тут все засмеялись, и только одной Вале-килен было не до смеха. Ей было непонятно, о чем они говорят и почему слезы ее дочери вызвали у них такой смех. «Эх, вот был бы Фарит рядом», — грустно подумала она. Тут сестренка мужа Физуна, которой в будущем январе исполнялось двенадцать лет, быстро на чистом русском языке пересказала всю ситуацию Вале-еңгәй14. Но, и выслушав историю до конца, Валентина даже не улыбнулась. Ей не было смешно. Она не хотела, чтобы подобная история случилась с ней еще раз. Посмотрев с жалостью и с какими-то нарастающим чувством вины на дочь, обнимавшую бабушку Ямилю, Валюша твердо решила с сегодняшнего дня учить башкирский язык. Чтобы понимать родную дочь. Чтобы разговаривать с ней на родном для нее языке. И со всеми будущими детьми. Ведь они с Фаритом мечтали иметь много детей.

Глава 2. На все лето к бабушке, или Сборы в дорогу

Лето 1975 года выдалось жарким и засушливым. Тревоги и переживания за урожай будущего хлеба возрастали с каждым днем: успеет ли вырасти, будут ли спасительные дожди — только и было разговоров среди местных жителей, основная часть которых трудилась на элеваторе. А иначе и быть не могло, ведь местное предприятие было построено именно для того, чтобы принимать, сушить и сохранять зерно на определенный период. А если не будет урожая… об этом даже страшно было подумать.

Муж Валентины, Фарит, вернулся со службы в армии домой. За эти коротенькие четыре года у них родилась вторая дочь Лира. А в декабре — по подсчетам самой Вали — они ожидали появления на свет третьего ребенка. И все в этот раз было по-другому: не тошнило Валюшу, не хотелось сладкого, а все время хотелось мяса, отварную говядину, на которую она во время первых двух беременностей смотреть не могла, а от запаха сильно тошнило. Да и живот не округлялся так откровенно. Он был незаметен, только чувствовалось сильно, как тяжелеет внизу. «Неужели мальчик?» — радостно подумалось ей. К радости молодой семьи, весной им выделили трехкомнатную квартиру в доме на двух хозяев. Наспех переехав в новое отремонтированное жилье, Валентина уже мечтала поскорее купить новую мебель, посуду. Окон теперь стало больше, и хозяйка нового жилья мечтала о новых красивых шторах и белоснежных тюлях. Представляла себе, как на каждом подоконнике будут расти ее цветы. А пока…

А пока работы было невпроворот: надо подготовить предприятие к приему урожая, а также сдача ежегодной техбазы была очень волнительным и переживательным моментом.

А как же! Ведь элеватор — единственный в районе! А ответственность за него несет директор — очень серьезный и компетентный Галиахмет Хубутдинович да главный бухгалтер Валентина Фоминична. Несмотря на молодой возраст, работники элеватора, да и жители звали ее по имени-отчеству. Знали, что она всегда внимательно выслушает, поддержит, поможет: кому аванс нужен срочно, кому — документы оформить, да мало ли…

Этим летом их старшая дочь Светлана выпустилась из детского сада. Ну куда теперь ее в самую жаркую пору? С младшей дочерью все ясно — будет ходить также летом в детский сад. А вот со старшей… Все лето дома сидеть? У свекрови Ямили и свекра Талгата внуков много. Внучки старшей дочери Фарзаны приезжают на лето к ним. Двое детей второй дочери Флюры — дочь и сын тоже каждый день там. Младший брат Фарита, сын Фатих, тоже обзавелся семьей, и в апреле у них родился сын.

«Да еще наши двое? — с грустинкой подумала Валентина. — Нет, не годится, — решила Валюша. — Надо Светлану отправить к маме в деревню. На три месяца, если понадобится». До рождения третьего малыша нужно все успеть: сдать техбазу, отчет, подучить молодых бухгалтеров, чтобы было кому оставлять бухгалтерские дела. Да и Фариту нужно подготовиться к поступлению в вуз: на семейном совете решили, что будет поступать в Уфу, в сельскохозяйственный, на заочное.

— Ну не век же тебе, Фарит, в механиках ходить. Посмотри, отец твой — Талгат Фаттахович — уважаемый работник, начальник участка. На следующий год весной подадим документы, выучишься. А пока готовься. Книги нужные, учебники я куплю, кое-что в нашей библиотеке есть, — легко уговорила Валентина своего мужа.

Валя сама очень любила учиться, после техникума мечтала окончить вуз, но не получилось: замужество, работа, требующая много внимания и времени, плюс общественная работа. А тут еще хозяйство: корова Маня, теленок Борька, курочки. Ну и сад-огород, конечно же. Какой-никакой. И соседи нет-нет да и заглядывали посмотреть и поучиться у Валентины премудростям садово-огородным. Всем была рада, выслушивала и озорно улыбалась, давала советы, терпеливо объясняя, что помидоры и огурцы любят теплый полив и подкормки и чем удобрять черную смородину до цветения.

Валюша приехала сюда, в башкирские земли на Южный Урал, на работу по распределению на два года. Сама она была родом из Удмуртии, прямо из-под Ижевска. Лесной, ягодно-грибной край — влажно умеренный климат благоприятен был для выращивания там множества самых разных растений в саду. Вот только невозможно было, как в Башкирии, засевать и выращивать моря пшеничных, ячменных, овсяных, гороховых, ржаных полей. Земля удмуртская преимущественно глинистая. Не приспособлена под засевы огромных площадей злаковых культур. Набраться опыта, реализоваться в выбранной специальности была отправлена Валентина на два года в башкирские степи. Да так там и осталась: сначала — работа, затем встретила свою половинку, Фарита, которого полюбила с первого взгляда. «Как только он вышел на сцену в черном костюме, в белой рубашке да начал петь: „Жил да был черный кот за углом…“ — все! Влюбилась с первого взгляда!» — любила вспоминать Валентина. Да тут многочисленная родня, дети пошли. Проросла всей душой в башкирский край Валюша, прикипела всем сердцем.

Но все же скучала по дому: по маме — Ольге Александровне, которая всю свою жизнь проработала на железной дороге стрелочницей и гордо заявляла детям своим Вале, Нине и Володе: «Работайте и трудитесь как следует. У меня вона: одна-единственная запись в трудовой книжке: стрелочница на железнодорожной линии Ижевск — Воткинск Ижевского отделения Горьковской железной дороги». И она работала как следует. На совесть. От души. И была настоящим примером для своих детей. Требовательная к себе, Ольга Александровна так же требовательна была и к своим детям. Очень радовалась и гордилась своей старшей дочерью Валюшей, когда та на красный диплом окончила Чебоксарский экономико-технологический техникум в 67-м.

Тогда же, в 67-м, мама Валентины и радовалась, и огорчалась. Радовалась потому, что старшая дочь наконец-то получила профессию бухгалтера: «Все же в тепле! И получка два раза в месяц: аванс да расчет. А среди людей все же уважение и почет. Какое заявление написать — в контору и к бухгалтеру бежим, аванс выписать иль чего — тоже туда. Так что трудись, Валюша, будь добра. Людям внимания не жалей, ты теперь на видной работе будешь. А там Бог поможет, а я благословляю». Так уехала Валентина отрабатывать по направлению на два года. Но эти два года решили всю ее судьбу: не отпустили целинные земли Валюшу обратно домой: так и осталась здесь на всю оставшуюся жизнь. Вдалеке от мамы, сестры Нины, брата Володи. Про отца редко вспоминала: говорила, что он давно переехал в Эстонию. Но говорила о нем с достоинством, с уважением. Не осуждала.

Сообщив за обедом Светлане в первые дни июня о том, что она поедет с папой к бабушке Оле на лето, молодые мама и папа увидели, как разулыбалась их дочь. Конечно! К бабушке Оле! Как же маленькая Света любила приезжать к бабушке Оле! Стала спрашивать у родителей: «А можно куклу Юлю с собой? А можно краски? А можно?..» Валентина твердо, но спокойно ответила дочери: «Светлана, вы полетите на самолете. Ничего лишнего брать нельзя. Ну, возьми маленькую куклу Люсю и хватит. Там, у бабушки Оли, все найдется. А нет, так тетя Нина прикупит, не переживай». Лететь должны были на следующий день. Выезжать в аэропорт нужно было к обеду. Валя отправилась на работу, как она сказала: «На пару часиков». Фариту нужно было договориться насчет машины — с легковыми автомобилями в ту пору было непросто: их попросту не было или были единицы.

Светлана проснулась раньше обычного и в веселом настроении стала приводить в порядок свою комнату: застелила как могла постель, открыла светлые с крупными розово-сиреневыми цветами шторы. Солнце ярко светило и золотым лучом заглянуло в ее комнату. Приятно щурясь, девочка отправилась на кухню. Налила себе в чашку еще не совсем остывший чай, выпила его с пряником. Время текло томительно и медленно. Оно не шевелилось. Никто не приходил. Никого даже в окно не было видно. Лишь одна большая черная муха истово билась о стекло, словно пытаясь пробить его и влететь в дом.

Света отправилась в гостиную. Собрала разбросанные вещи, аккуратно положила их на стул. Подошла к столу, покрытому изумрудной с рисунком плотной скатертью, отороченной по низу золотой бахромой. В центре стола стояла большая хрустальная ваза — подарок маминых коллег на день рождения, который отметили два дня назад, 3 июня. А в этой красивой вазе стояли любимые мамины пионы. Несколько нежных розовых лепестков упали на скатерть. Светлана ощутила обволакивающий ее аромат цветов и собрала упавшие лепесточки.

Тут же на столе лежали какие-то бумажки. «Непорядок», — подумала Света, скомкала их и унесла вместе с розовыми лепестками на кухню. «В печь», — решила она и, открыв дверцу печки, закинула туда весь мусор. Было лето, печь не топилась. Девочка решила сжечь эти бумажки. Она достала спички из нижней полки буфета, зажгла одну спичку и аккуратно поднесла ее к скомканным бумажкам, завороженно наблюдая, как их постепенно охватывает сине-фиолетовое пламя, то разгораясь, то потухая.

Когда бумажные клочки окончательно догорели и превратились в черные рваные пепельные клочья, Светлана услышала шум автомобильного мотора. Шустро закрыв печь, она подбежала к окну в гостиной. Резко отодвинув тюлевую занавеску, Света увидела возле их калитки бобик — местный уазик. Из машины вышел отец, торопливо шагая домой. Водитель бобика дядя Коля, весело прищуриваясь, вышел из машины и закурил. Светлана бросилась к двери, чтобы встретить отца.

— Ну что, готова, первоклассница? — бодро спросил отец у двери.

— Да, — улыбаясь, ответила маленькая Света.

— Ну, пошли собираться тогда! — отец, приобняв дочь за плечи, повел ее домой. Чемодан был собран. Оставалось собраться самим. Собрать документы, взять деньги. Ну, что там еще полагается в дорогу? Вроде все готово. Кажется, собрались. Тут, запыхавшись, вбежала в комнату Валентина, держась за живот:

— Ничего не забудьте! Маме на пальто деньги отдельно положила, вот они, завернуты в бумажку. Нине и Володе подарки подписала, не перепутай. Оленьке тоже подписала. Да, Светлане возьми мешочки: укачать может ее, как в прошлый раз! — И сама тут же побежала за целлофановыми мешочками на кухню. Прибежав с кухни с дюжиной целлофановых пакетов и сунув их в карман ручной клади — коричневого портфеля мужа, она продолжила: — С аэропорта сразу на такси езжайте, поздно будет уже, как прилетите. Иначе не доберетесь до утра. Билеты взял?

Фарит взглянул на жену:

— Я думал, они у тебя… Я же вчера тебе их отдал.

Валентина бросила резкий взгляд на стол с изумрудной скатертью. Подошла. Положила руки на стол, словно вспоминая что-то…

Все это время Светлану словно никто не замечал, словно она вовсе никуда и не собиралась лететь. Тут испуганно-разочарованно-обреченный взгляд матери упал на дочь. Валентина почти шепотом произнесла, чеканя каждое слово:

— Светлана, здесь лежали билеты на самолет.

Свету словно поразила молния! Она сразу и оглохла, и онемела, и была обездвижена.

— Светлана! Ты не брала? — стараясь сдерживать себя, произнесла мама.

Дочь стояла не шелохнувшись, не смея взглянуть ни на мать, ни на отца. Наступила гнетущая тишина. И в этот самый момент из больших красивых глаз девочки стали выкатываться прозрачные бусинки слез, беззвучно падая на крашенный оранжевой краской пол. Казалось, даже было слышно удар каждой слезной бусинки. Светлана молчала. Обреченно. Виновато. Бессильно молчала. Тут отец, наконец-то догадавшись в чем дело, спросил доверительным голосом:

— Светлана, если ты их выбросила, скажи — куда?

Дочь подняла заплаканные глаза на отца, смахнула слезу и побежала на кухню, к печке. Родители, в надежде, что все не так уж и плохо, последовали за ней. Дочь открыла дверцу печки и показала пальцем на серо-черную золу… Отец уже приготовился было доставать оттуда заветные бумажки — бело-розовые авиабилеты, но увидел только сгоревший пепел. Посмотрев снизу вверх на супругу, Фарит расхохотался. Он смеялся так чисто, от души, что от его смеха заразилась и Валентина. Придерживая живот, она почти беззвучно рассмеялась. Дочь стояла в недоумении: ее простили или нет? Что же теперь будет? Так значит, это были билеты на самолет… Что же теперь делать?

Ни слова брани, ни упрека не было сказано в адрес старшей дочери Светланы тогда. Супруги, наконец сообразив, что билеты на самолет безвозвратно утеряны, приняли решение все же не отменять поездку. Наспех попрощавшись, поцеловав мужа и заплаканную дочь, Валентина осталась стоять у калитки, махнув на прощание уезжающему защитного цвета уазику и оставляющему за собой облако пыли.

В аэропорту Фариту удалось сделать дубликаты билетов по документам буквально перед самым вылетом. И полет состоялся!

Глава 3. Мамина мама Ольга

Четырехчасовой перелет с пересадкой в Уфе притомил Светлану, да и отца ее тоже. Вылетев в обеденное время, папа и дочь прибыли до конечного пункта назначения к вечеру. Было еще светло, приятная прохлада обдала их легким ветерком, вокруг приятно гудели комары. Асфальт был еще влажным после недавнего дождя, дышалось легко. Отец, высокий, красивый, черно-смоляные волосы которого были аккуратно подстрижены, в одной руке держал одновременно большой черно-желтый чемодан в крупную клетку и свой дорожный коричневый портфель, растянутый и разбухший от частого использования. В другой руке он сжимал руку дочери. Народу было много: пассажиры, прилетевшие в Ижевск, торопились быстрее добраться — кто домой, кто в гостиницу. Наконец отец махнул подъезжающему таксисту, и Светлана с папой с ветерком помчались к бабушке Оле! На все лето! — радостно колотилось сердечко у будущей первоклашки.

Бабушка была несказанно рада видеть зятя Фарита и старшую внучку Свету. Она суетилась у печки, доставала еще днем испеченные пироги с грибами и шаньги. Расспрашивала у зятя про свою дочь. На ее вопрос: «А чего же Валюша вместе с младшенькой не прилетели?» — отец засмущался, но через полминуты выдал: «Ей нельзя пока летать, Ольга Александровна», — и улыбнулся, глядя теще прямо в глаза. Вмиг догадавшись о причине неприезда дочери, бабушка словно заразилась обаятельной улыбкой зятя Фарита, и эта самая улыбка уже не сходила с ее милого и доброго лица весь остаток вечера.

На следующий день поздороваться с зятем Ольги Александровны приходили соседи — дядя Андрей и тетя Лида, баба Дуня, ее родной брат дядя Сережа и тетя Аня, а вечером на выходные приехала тетя Нина со своей семьей: мужем — дядей Витей и дочерью Олей. Приехал также братишка мамы — младший и единственный сын бабушки — дядя Володя. Всем было интересно посмотреть на мужа Валентины, уехавшей в далекую и неведомую Башкирию.

Отец разговаривал со всеми охотно, от души пел со всеми: «Подмосковные вечера» и даже спел одну из своих любимых песен «Как только подснежник распустится в срок…» Застолье было душевным, по-родственному теплым. Один день посвятили покосу: отец и дядя Виктор помогли бабушке скосить траву на ее делянке. Отец улетел через четыре дня после приезда. Уложив гостинцы и подарки в чемодан, бабушка авансом хотела еще сытнее накормить зятя.

— Ну как же так, зять Фарит? Ну курочку-то поешь. Дорога долгая все же. Огурчики утренние, только сорвала, поешь. Вот хлебушек со сметанкой свежей давай-ка.

Но отец был сыт, улыбался и пил душистый чай.

— Мы в Башкирии, Ольга Александровна, чай любим пить. Много чаю. Горячего. С медом или с вареньем.

Бабушка всполошилась еще больше.

— Ой варенье! Варенье-то! Вот недавно сваренное, ягодное! Давай-ка положим баночку-то!

Но зять категорически отказался, объяснив свой отказ тем, что все равно не довезет.

— Видел я, как они там багаж кидают и швыряют. Не доедет баночка. Разобьется! А Вы вон, Светлану им кормите.