Чувашия. Это моя земля. #Киберпутеводитель

Россия, Чувашская Республика,

Порецкий муниципальный округ,

55.227761, 46.323523

Озеро расположено на территории Алатырского участка Государственного природного заповедника «Присурский», в 0,9 км к северу от села Ахматово, в пойме реки Алатырь. По происхождению пойменное. Максимальная ширина – 25 м, длина – 50 м, площадь – 0,1 га. Максимальная температура воды в июле 25,8°С. Цвет воды зеленоватый. Произрастают высшие водные растения: рдесты (плавающий и блестящий), телорез алоэвидный, элодея канадская, кубышка желтая, ряски.

Руна

Ладья жизни, чистая совесть, судьба, рок

Богиня Мокошь, Айка и ничей колодец

Елена Саринова

Аромат под высоким сосновым пологом от трав и смолы стоял такой густой, что хоть ножом режь. Жара! Полуденная летняя жара. Хотя сегодня никто из трех подружек задушевных не проспал и со сбором малины все управились достойно рано. Да только по пути обратно у дальних выпасов девушки наткнулись на цельную поляну спелой земляники. Вот там и задержались. А сейчас просто валялись в тенечке на сухой, прожаренной хвое. Лениво млели от безветрия и от земляники, обильно съеденной, всего в полуверсте от веси, что проглядывала уже в низине у реки.

Три задушевные подружки. Однако нам более остальных в этой истории интересна лишь одна – худая и большеглазая дочь пасечника Звяги, Айка. Девушка сметливая и работящая, да только, по мнению ее батюшки, с одним большим изъяном – грамотой владеет. Спасибо за то поясное бродяге, что лето по хозяйству помогал, пока мать Айки после родов очередных и тяжких отходила. Кто б знал?! Сначала бродяга тот, потом первый выезд Айки на большую ярмарку, где все порядочные девки леденцы да ленты себе покупали, а она купила книжку! Мокошь-радетельница! Разве девки тем живут богатством? И книга-то, тьфу! «Витязь Сокол и его любимая Орлица». Еще раз трижды тьфу с высокого крыльца!

Вот с тех пор и повелось: как ярмарка – так книжка. А пару месячин назад почтенный пасечник вдруг начал замечать, как Айка по вечерам книжки свои пакостные уж вслух на кухоньке читает двум сестренкам младшим, тетке своей, вдовице скромной, и матери родной! И после раза третьего решение, единственно верное, накрыло – замуж! Подальше от родни! Ну вы, конечно, догадались – замуж только Айку.

– А ты уже сарафан свой вышила на свадьбу?

– Ась?.. Конечно, – встрепенулась Айка будто от укола в сердце. И дрему всю обеденную словно бы рукой с нее сняло.

Велея справная вслед за пытливой конопатой Жезей на локте подскочила:

– Да не верю! Да кто ж отдаст за неумеху-лоботряса Войку? Всего и достоинств у него – табун отцовский. Но и то пока отца, а не его.

– А я вот слышала, девчата, – тайно прошептала Жезя, – что можно попросить об нашем об женском счастье саму Мокошь за просто так. И она поможет. Были случаи.

– И что?

– И как?

Остатки сна со всех будто рукой сняло. И подружки еще немного посидели, пошептались доверительно «об нашем об женском». Ну а чего? На выданье все трое. И Айка – первая из них. Значит, беззаботная пора скорейшенько пройдет.

Как только солнце щедрое сменилось в небе на ленивую и тощую луну, в веси Купавной поселилась стрекотунья-ночь. Но ненадолго. Летом ночи что травинки в мае. Поспешаем! Так себя Айка тормошила. Когда в темноте спускалась по крутым ступенькам с чердака. Когда в сенях руками шарила, ища дверную громоздкую задвижку. Уж и доверил ее батюшка строгать младшому Олерку. Да у него ручонки еще – клешни крабенка. Но ведь старался. И девица, уже стоя на крыльце, вздохнула. Она точно знала – из Олерка-то жених получится, не то что Войка, неумеха-лоботряс. И повезет же кому-то… Вольна сила! Мокошь – пресвятая прядильщица судьбы! Вздохнула еще раз и, подхватив подол рубашки, начала тихохонько спускаться по крыльцу.

Колодец, брошенный за огородами, о коем говорила знающая Жезя, видно было по сломленному молнией в прошлой године журавлю. А больше и никак. Да и журавель этот вполне возможно не заметить вовсе. Но Айка место знала. Поэтому шагала, вскидывая высоко колени и промочив все ноги в обильной травяной росе. Ну а подошла когда, на миг задумалась, потом кивнула своим мыслям, будто бы решаясь сразу в черный створ нырнуть.

– Богиня Мокошь, – створ ей отозвался словно бы далеким «б-бульк», Айка прислушалась. – Богиня? – тишина. Ну, ладно. – Слезно вопрошаю. Батюшка замуж выдает за Войку, лодыря, сына старшого нашего разводчика коней. А он еще годины две назад за нами бегал да по-козьи блеял. Да разве ж это муж? Защитник? Друг? Богиня Мокошь, я прошу тебя и обещаю: спаси и сохрани от этого посмешища, я умного хочу. Буду любить его и уважать, ну и детишки, – тут Айка вдруг зарделась. – Пять или семь. Я обещаю, буду самой лучшей женой и матерью, подругой и… того. Ну, когда вдвоем, ни-ни! Не постесняюсь, не сбегу. И пусть он некрасивый будет, да только добрый и умный. Мокошь, я тебя прошу. И вот тебе подарок.

Из руки девичьей старое веретено взлетело, ударилось о створ в беспроглядной той ничейной темноте. И через миг Айке послышалось оттуда то ли «Ой!», то ли плеск воды и заунывное чье-то бубненье… Айка не стала ждать – она уже вовсю неслась вдоль огородов прочь.

Смотрины жениховского хозяйства в веси Купавной проходили традиционно знатно. Принимающая сторона сначала хозяйством хвасталась, потом не скупилась за столом, убеждая родственников будущих, что в дом их дочь придет богатый и хороший. Вот и сейчас за столы все сели сразу утром после сенокоса. И начали общаться за холодненьким кваском. Это потом уже польется в чарки мужикам ядреная горилка. Бабам – сливовка местная. Да разносолы свежие глаза зарадуют, да мясо, да пироги с начинками на вкус любой и цвет. Ешь, пей и убеждайся – дочь твоя тут никогда не пропадет. А что? В веси Купавной нет, а у соседей были случаи – невесту в доме жениховском тут же оставляли. Преисполнялись доверием, значит.

Айка, будь ей воля, дом этот хлебосольный стороной бы обошла. Но вот сидела рядом с то и дело распускавшим руки Войкой. Он лез к ней под столом, она его по пальцам ложкой била. А потом не выдержала, подхватила нож. И жених вмиг присмирел. Лишь засопел обиженно, оттопырив нижнюю губу. Козел он и есть козел. Ох, вольна сила! Мокошь, пресвятая ты прядильщица судьбы!

– Ну что, сходила ночью?

Велея родственницей Войки дальней приходилась. Поэтому приглашена была с отцом и прыгнула на стул рядом с невестой, как только мать ее на кухню с бабами ушла. Айка вздохнула так проникновенно, что жених ее смутился:

– Сходила.

Подруга закивала важно:

– Ага. Что подарила?

– Веретено.

– Веретено?!

– Да тихо ты.

Велея даже побледнела:

– Айка, что ж нам Жезя говорила? Дарить надо лишь пряжу Мокоши, да и ту хорошую. А ты веретено.

А что теперь? Былого точно не исправишь. Мокошь обидится? Подарок не оценит? Подумает, что девка издевается, мол, мало я еще добра ее семье пряду?.. Ох, сейчас бы птичкой в небо улететь отсюда. Айка с тоской взглянула в чистое окно. Но вместо неба там увидела двух седоков, слезающих с коней.

Отец у Войки ростом славный вышел и чувствовал себя ну дюже важным. Коней своих любил и выгодно всегда их продавал. И потому из-за стола степенно встал, когда гостей в окно увидел: ну, подумаешь, явились. Да и жених, вскочив, за ним побег.

Но не прошло и четверти часа, как все они вернулись. И отец, и сын, и гости – витязи молодой красивый с пожилым, но бодрым. В доме все затихли.

– Айка, сдвинься, – буркнул весевой конеразводчик. – Там княже наш сядет с воеводой.

Ну, и пожалуйста. А кто ж из них тут княже? Кто же воевода?

– Спасибо за приглашение!

– Вам спасибо, княже!

Значит, княже – златокудрый, молодой.

И время потянулось словно облака без ветра. Однако гости постепенно развязали языки. Один лишь князь не принимал участия в распитии и пригубил лишь за здоровье молодых. А Айка все сидела рядом с ним, едва плечом касаясь. И каждое касание мучилась вопросом: грех это или не грех. Покуда князь к ней сам не повернулся:

– Ты счастлива, девица? – спросил он тихо и синие глаза свои прищурил.

– Нет. Мне бы в небо, – выдохнула Айка, глядя в них.

Княже внезапно улыбнулся:

– А если на коня моего да в терем разлюбимою женой? – и от волнения длинные пальцы запустил в свои златые кудри. Айка застыла, разглядев на лбу мужчины знак – звезду. Ее, пыхтя, выскребывал Олерк на башенке веретена. А то веретено теперь… в колодце. И она лишь рот открыла. А витязь златокудрый будто сам все понял. Поднялся гордо из-за разносольного стола. – Кто отец сей девы?! Кто отец невесты?!

– Я, пресветлый княже, – подскочил в испуге Звяга.

– Я забираю ее замуж по воле княжеской. Прямо сейчас и здесь!

Ох, вольна сила! Мокошь, пресвятая ты прядильщица судьбы! Что никому не нужно, то ничье. Кто предрешен, тот мне и милый.

Конь князя словно среди трав по полю плыл. За ним неспешно следовал и воевода, и отряд весь, поджидающий возвращения у речки в перелеске. А князь Радим все думал: кто эта девочка, что стала вдруг ему судьбой? А что судьба, он нет, не сомневался вовсе. Прекрасно помнил сон, в котором Мокошь ему ниточку свою дала и наставление: «Иди, иди к колодцу. Там ждет тебя твой крест. Там та, что сына лучшего тебе родит». Еще б предупредила, что колодец тот весь будет сгнивший.

– Зве-езда.

– Что-что? – князь с бережной улыбкой к девушке склонился.

Она едва пошевелилась на его груди, улыбаясь мирно в своем странном сне:

– Это не крест. Звезда. Ее мой младший брат ножом наковырял, – и вновь уснула. Так же тихо, безмятежно.

– Звезда… Вот ты и будешь навсегда моей Звездой. Спасибо, Мокошь, что прядешь нам ночью без лучины.

Справка об объекте

Ибресинский этнографический музей

Россия, пгт. Ибреси, ул. Комсомольская, 31

В селении Ибреси, в почти ста километрах от города Чебоксары, находится единственный в Чувашии уникальный этнографический парк под открытым небом. Музей начал свою работу еще в прошлом веке, в 1980 году, и является комплексом, в котором собраны крестьянские усадьбы, датируемые девятнадцатым – началом двадцатого века. Сюда свезены со всей Чувашии хозяйственные крестьянские строения, старинная ветряная мельница из поселка Новое Климово, построенная в конце девятнадцатого века, деревенская пивоварня, двухэтажный добротный амбар для хранения зерна из поселка Хормалы, находящегося в Ибресинском районе, традиционный для деревни колодец-журавль, который выглядит весьма необычно. Колодец действующий, из него можно набрать и испить прохладной колодезной воды. Из всех этих построек сделана экспозиция на природе, полностью имитирующая чувашское село начала двадцатого века.

Руна

Продолжение рода, крепкая семья

Легенда о былом

Никита Буторов

Легенды слагаются веками, зачастую превращаясь в детские сказки на потеху ребятне да на скептическую улыбку взрослых. Но эта легенда правдива.

Если вы когда-нибудь прогуливались вдоль чебоксарской набережной, то в самом ее начале должны были заприметить массивные ворота, ведущие в якобы «подземный город». Сложно встретить человека, который, услыхав об этом, не сфотографировался бы рядом с загадочным входом. И таких много, их сотни и тысячи, ни о чем не подозревающих людей, что не придают никакого значения столь таинственному памятнику.

На деле же «туристические врата» хранят в себе могучую силу, оберегавшую наших предков от опасности.

В былинные времена, давно канувшие в Лету, до первых домов и деревянных крепостей, до христианских храмов и красных матерей, массивные врата являли собой маленький неприметный входик в темную холодную залу. Здесь прадеды возносили молитвы своим древним богам, прося их о защите и благости. Они приносили дары и выводили рунические символы, заключая в немое пространство первобытную силу чувашского народа, дабы в самые темные времена для сынов Тура нашлось спасение.

Годы и десятилетия мерно сменялись столетиями, напитывая первородной силой пещеру. От лета к лету она разрасталась, подобно могучему древу кереметь, пуская свои корни в глубь холма, вырезая обширные пространства, превращаясь в настоящий храм.

Жизнь шла своим чередом, наш народ чтил традиции и пребывал в гармонии с окружающей действительностью, не желая большего, чем мирного неба, хорошего урожая да доброго застолья. Но все рано или поздно заканчивается.

Татарское иго разрушительной волной неслось по привольным волжским равнинам, сея хаос и смерть. Их мечи не желали покоя, их кони требовали бесчестной битвы, луки жадно искали цели, а наездники легкой и кровавой наживы. Не один народ пал под их гнетом. Широкой поступью войны дикое племя вторглось в наш дом. От деревни к деревне вился шлейф огней, оставляя пепелища сгинувших судеб, приближаясь к родине.

Нашим храбрым предкам не осталось иного выбора, кроме как встать на защиту своей земли, но победить было невозможно. Сравниться с дьявольской силой, с неисчислимой ордой, маленькое гордое племя никак не могло. Тогда не осталось иного выхода, кроме как отойти в заветное святилище, укрыться в его просторных чертогах и надеяться…

Женщины и дети скрылись в самых глубоких пещерах под охранной добрых богов, а мужчины встали в проход, плечом к плечу, нерушимой стеной.

Дома и счастье пылали огнем, налетчики бесновались на руинах, предвкушая добычу, но этого было мало. Вскоре они ринулись к пещере, надеясь ворваться коршуном в святая святых. Неизбежный вкус битвы застыл на последних лучах закатного солнца, но ночь изменила неотвратимую судьбу. Сами боги вмешались в ход событий, спрятав от взоров налетчиков вход в свою обитель. Всю ночь и весь следующий день безжалостное племя рыскало вокруг да около, выискивая заветный проход. Все без толку.

Так было явлено чувашскому народу чудо, укрепившее веру и дух. Благодарные люди, лишившиеся всего, кроме самого дорого, радостно возносили хвалу богам, не смея забыть о великом спасении.

Грозная ватага не успокоилась, продолжая возвращаться и возвращаться. Налеты становились жестокой обыденностью. Горе обуяло сердца, страх сковал души, но отчаяннее не сломило умы, ибо пока с народом были боги, была и надежда. Так, год за годом святилище становилось предкам домом. На протяжении следующих столетий место силы лишь преображалось, превращаясь в настоящий подземный город со своими улицами и домами.

Вместе с ним росло и поселение, каждый раз восставая из руины назло и вопреки самой смерти, во имя жизни.

Однако ничего не длится вечно. И хорошие, и плохие времена заканчиваются. Новый народ, явившийся положить конец варварству и бесчестному грабежу, причалил к берегам отцовских земель, неся мир и гармонию. Русское племя не желало зла, и мы, чуваши, протянули им руку дружбы, пообещав помогать в борьбе с нашествием.

Вместе, единой силой, народы Поволжья и славянские сыны нанесли сокрушительный удар кочевникам, успевшим создать собственное государство.

Не жалея ни сил, ни меча, во имя богов и светлого будущего, но не во зло и не от ненависти, а ради благости, ковалась тяжелая победа. В едином ударе, в конце концов, враг пал. С победой вернулся покой. Нашим предкам, никогда не жаждавшим расправы, было этого достаточно, и они ушли, не смея проливать большей крови, не смея грабить, не смея глумиться над чужим горем, не смея делать все то, что творили их противники, даруя милосердие побежденным.

Настал час возвращаться домой, где их ждала спокойная счастливая жизнь. С тех пор в пещере собирались только по праздникам, позабыв о горечи минувших дней.

История шла вперед, стирая память прошлого. Боги позабылись, традиции медленно отживали свой срок и вскоре вовсе затерялись в народной памяти. Залы пещеры медленно пустели, пути забывались, тропы зарастали. И однажды совсем исчезли. Но если нашему народу будет грозить опасность, то он всегда может рассчитывать на древний храм, в котором обретет укрытие от невзгод. Когда наступит то время, обязательно, каждый чуваш найдет дорогу к заветному спасению.

Справка об объекте

Ворота в подземный город

Россия, Чувашская Республика,

г. Чебоксары, Московская набережная

Существует легенда, что под исторической частью Чебоксар находится подземный город. Он представляет собой туннели, проложенные в кремлевском холме Чебоксар и соединенные в целые «улицы». Скрытые от посторонних глаз подземные галереи якобы соединяли важные объекты, которые находились на территории Чебоксарского кремля.

Построили их, согласно городским преданиям, еще в древности, во времена смут и волнений. Хотя история стерла и сам Чебоксарский кремль, и некоторые объекты на его территории, считается, что вход в таинственный подземный город сохранился по сей день.

Руна

Щит, оберег единства

Сказки старой ветлы

Анна и Вероника Фильцовы

Сказку эту нашептала мне старая ветла, что стоит под заброшенным Мокринским мостом-призраком и охраняет источник со священной водой.

Жили да были в селе Ачакс муж с женой. Детей у них родилось много, да все хворые. Приходилось отцу с матерью летом работать много, чтобы зимой прокормить всю свою большую семью. Муж держал пасеку, собирал мед, пиво варил, орехи сажал да на ярмарке продавал. А жена варила щи из крапивы, пекла круглые пироги и каждое утро ходила по воду к священному источнику да просила у старой ветлы с закрученным стволом дать ей сына здорового да крепкого, чтобы было кому заботу о стариках-родителях и хворых братьях-сестрах на себя взять.

И услышала старая ветла ее мольбы. Пришла однажды жена на источник, а там в плетеной корзинке – младенец. Лежит, ручки тянет, однако ж не плачет. Глазенками во все стороны зыркает и как будто все знает, все понимает.

Принесла жена корзинку с сыном домой. Обрадовался муж. Сели все за стол, суп хлебать. Сыну тюрю из хлеба с супом дали, он и уснул. У наутро глядь – а сын уже ножками сам ходит. А они еще имя ему не дали! Назвали тогда муж с женой сына своего Улыпом в честь богатыря.

Рос Улып не по дням, а по часам. Не нарадуются отец с матерью! Дожили они до времени, когда отдыхать могут. Но недолгой была их радость. Пришла беда, напал на нашу землю враг лютый. Ушли все сыновья из села землю защищать. Ушел и Улып.

Не все вернулись с той войны. Однако ж Улып вернулся. Стал он еще могучее. Еще здоровее, еще крепче. Построил он новые дома тем, кто остался без крова. Построил мост-великан, чтобы к невесте своей в соседнее село дойти и родителей-стариков довести да сосватать. Построил он часовню у старой ветлы, чтобы путникам дорогу указывать да священной водой поить на дорожку, сил давать. И долго еще жил Улып на земле, и много добрых дел успеть совершить.

Так ли оно было или иначе – нам неведомо. А только и мост, и часовня до сих пор на том месте стоят. И старая ветла с закрученным стволом тоже стоит да сказки рассказывает. Каждому – свою. Была, говорят, у нее одна иностранка, так ветла ей такую сказку нашептала, что теперь весь мир читает! Про мальчика-сироту волшебника, про школу чародейскую, про колдуна злого, про братьев добрых, коней с крыльями, собак трехголовых, эликсир чудодейственный да про ветлу-чародейку, которую в сказке той сказительница по незнанию плакучей ивой нарекла…

Справка об объекте

Мокринский железнодорожный мост

Россия, Чувашская Республика,

Канашский район, 55.491983° 47.332998°

Исторический железнодорожный виадук, расположенный в деревне Мокры Республики Чувашия. Высота моста около 30 метров, длина – около 360 метров, ширина – 4 метра. Стоит на 16 бетонных столбах, которые образуют 15 арок. Мост начали строить в 1914-м и закончили в 1918 году.

Руна

Забота о ближнем

Волшебные монеты

Татьяна Тихомирова

В одном селе жили муж с женой, и было у них три сына. Семья была небогатая, но и не бедная, потому что трудились с утра до вечера не покладая рук. Муж со старшим сыном в поле работал, средний и младший – за скотиной ухаживали да матери по хозяйству помогали.

Однажды мать попросила сыновей сходить в лес за ягодами и грибами. Сыновья обрадовались, что смогут передохнуть от повседневной работы. Встали пораньше, прихватили приготовленную матерью с вечера котомку с едой да квасом и отправились в дорогу.

Грибочек за грибочком, ягодка за ягодкой – так проходили целый день. Насобирали полные лукошки. Решили сесть передохнуть, заодно и подкрепиться. Только расположились на полянке, как из зарослей вышел старик. Его седая борода, доходившая ему до самого пояса, была облеплена паутиной, а взлохмаченные волосы были давно не чесаны. Было видно, что он сильно устал и еле передвигал ногами.

– Добрый день, люди добрые, – пролепетал старец, – не угостите чем-нибудь старика? Я заплутал в лесу и вот уже несколько дней ничего не ел и не пил.

Братья подскочили к старцу, усадили рядом.

– Угощайтесь, матушка харчей собрала, так что на всех хватит.

Поев и попив, старик приободрился.

– Спасибо вам, добры молодцы! Спасли старика от неминуемой смерти. А взамен я хотел бы вас отблагодарить за вашу доброту.

Достав из-за пазухи маленький узелок, он высыпал его содержимое на свою сухую, изрезанную трещинами ладонь. Братья увидели три причудливые монеты.

– Это не простые монеты, – произнес старец, – они волшебные и могут исполнить любое заветное желание.

С этими словами старик протянул каждому из братьев по одной монетке.

– Загадав заветное желание, нужно бросить монету в колодец и произнести слова: «Так тому и быть!» – С этими словами старик, кряхтя, поднялся и засобирался в дорогу.

Братья тоже стали собираться.

– Мы выведем вас на проселочную дорогу, а то опять заплутаете, – предложили они.

На развилке они распрощались, и каждый пошел своей дорогой. По пути домой братья еще долго посмеивались над подарком старика, подтрунивали друг над другом, но монетки не выкинули, а каждый приберег ее на всякий случай, вдруг да и впрямь пригодятся.

Прошло немного времени, и тот случай стал понемногу забываться.

И вот однажды мать попросила старшего сына Федора наносить в дом воды из колодца. Пока носил – устал, присел возле колодца передохнуть.

«Как хорошо быть богатым, – подумал он, – не надо с утра до вечера гнуть спину».

И тут Федор вспомнил о монетке, подаренной ему стариком. Сбегал домой, достал ее из тайничка и вернулся к колодцу.

– Хочу жить в богатстве и роскоши! – с этими словами он бросил монету в колодец. – Так тому и быть!

Утром следующего дня братья отправились в лес за хворостом.

Осенний лес стал понемногу сбрасывать свое золотое убранство. Тихо, хорошо в лесу. Братья разбрелись по разным сторонам. Федор собрал уже достаточно хвороста. Стал связывать его в вязанки, и тут его нога провалилась в пустоту. Не удержавшись, он сполз в яму, благо, что она была неглубокой. Когда поднялся, то почувствовал, что под ногами что-то есть. Разгреб руками листву, под кучей веток виднелись мешки. Одна часть мешков оказалась доверху набита серебром, другая – золотом. От неожиданности у него аж дух перехватило, и сердце заколотилось так, что в глазах потемнело. Немного оправившись, Федор постарался поскорее прийти в себя. Он забросал яму ветками и прикрыл листвой, а на дереве рядом с ямой сделал топориком насечку. Перекинув через плечо вязанки с хворостом, он стал удаляться от этого места, не забывая ставить отметины на деревьях.