Кладезь смерти

Нельзя сказать, чтобы Вальхем никогда об этом не задумывался, но с целью оградить себя от возможных соблазнов, он заранее установил себе незыблемый ориентир, который и направлял все его действия.

– Аврум – мой друг! – угрюмо буркнул мальчишка. – Однажды он спас мне жизнь, и теперь я в каком-то смысле – его должник. Я просто не могу отвернуться от него в трудную минуту. Это будет самым настоящим предательством!

– Даже несмотря на то, что он – всего лишь машина?! – Трасси прекрасно понимала, что играет с огнем, но ее дерзкая и провокационная натура настойчиво требовала обострения дискуссии.

– Но разве не ты в свое время утверждала, что даже у «Хоррама» есть своя Душа?! – Вальхем коснулся пальцем бледного шрама на скуле девчонки. – Разве не ты рисковала жизнью ради того, чтобы его спасти?!

– Строго говоря, мы тогда больше беспокоились о спасении собственных задниц, – та замялась, сообразив, что ее нападки вернулись к ней болезненным бумерангом. – И, потом, я разбирала наш эшелон буквально до последнего винтика – там нет ничего мистического или сверхъестественного. Обычные железяки.

– И тебя это убедило?

– К чему ты клонишь? – Трасси недовольно сложила руки на груди, давая понять, что не сдвинется с места, пока не получит ответы на все свои вопросы.

– Где пролегает та грань, что отделяет живое от неживого и разумное от неразумного?! – атаковал ее Вальхем. – Почему мы без всякого сомнения считаем червей, простейших насекомых и даже бактерии живыми существами, а машины, устроенные подчас стократ сложнее них – бесчувственными железяками?! В чем между ними принципиальная разница?! Наши творения достигли того уровня совершенства, что уже способны самостоятельно мыслить, чувствовать, развиваться… быть может, даже любить и размножаться, чем черт не шутит!..

Он запнулся, встретив пристальный взгляд Трасси, вовсе не разделявшей его оптимизма.

– Ладно, пусть так. Надеюсь только, что вы с Аврумом пока, кхм, «размножаться» не планируете… – фыркнула девчонка.

– Что?.. В каком смысле? Ты это к чему?! – опешивший Вальхем уставился на нее с таким растерянным выражением лица, что та не выдержала и рассмеялась.

– Да к тому, что общаясь с машинами всегда следует помнить, кто есть кто, и какая бездна нас разделяет!

– Ну да, конечно! Попробовали бы вы сами хоть раз взглянуть на себя в зеркало в тот момент, когда крутитесь вокруг своих подопечных Альтеров! – не на шутку разозлившийся Вальхем закусил удила. – Иногда мне кажется, что будь у вас такая возможность, вы бы собственной грудью их кормили! О происходящем вокруг забываете начисто! Но нет! Это, оказывается, мы с Аврумом тут в нежностях купаемся! Того и гляди целоваться начнем! Да вы на себя посмотрите! Что ты, что братья – вы ничуть не лучше!

Побагровевшая Трасси набрала полную грудь воздуха, готовясь дать своему зарвавшемуся приятелю достойную отповедь… но ничего не сказала и, шумно выдохнув, отвернулась. Она очень хорошо помнила, как наставлял ее отец – если тебя обуревают злость или гнев, то, прежде чем что-то сказать, сделай глубокий вдох, задержи дыхание и подумай еще раз. Твое мнение обязательно изменится!

– Знаешь, – заговорила она уже спокойней и тише, – когда Дьерк рассказывал нам про Квантовое Триединство, где Альтеры будут нашими Сынами, я полагала его слова этакой гиперболой, красивым, звучным образом, призванным нас заинтересовать и увлечь. Но сейчас я понимаю, что он ничего не преувеличивал и не приукрашал. Все обстоит именно так. Для меня мой Мураш – словно продолжение меня самой. Я вижу и слышу то, что видит и слышит он, чуть позже я смогу подключиться и другим его органам чувств, включая те, которых у живого человека никогда не было и быть не могло. И ты даже не представляешь себе, как эти ощущения завораживают и даже пьянят. Не знаю, как для Свилла и Фрегга, но для меня Мураш и в самом деле является чем-то вроде ребенка.

– Я понимаю, – Вальхем виновато улыбнулся. – Извини.

– Да брось! – отмахнулась Трасси. – Тем более, что я сильно сомневаюсь, что человек со стороны, человек, не прочувствовавший все сказанное на себе, сможет в полной мере понять наши эмоции и переживания. К этому необходимо прикоснуться лично.

– И все же, – нахмурился Вальхем, и девчонка заинтересованно вскинула брови, наблюдая за тем, как ее друг шевелит челюстью, словно нащупывая нужные слова. – И все же. Альтер, при всем его техническом совершенстве – всего лишь инструмент, придаток к человеку, не обладающий собственным сознанием, собственной личностью, собственной волей, способной воспротивиться командам хозяина.

Вальхем умолк, и его лоб прочертила болезненная складка. Оба они очень хорошо помнили, как тогда, на Дворцовой площади Кверенса, Аврум сбил Вальхема с ног, помешав тому совершить страшную и непоправимую ошибку.

– Альтер никогда не сможет стать тебе другом, – продолжил мальчишка, – точно так же, как и Аврум никогда не превратится в мой послушный придаток потому что он – мой друг, и я вполне могу обойтись без личного Альтера, как и подавляющее большинство людей, но вот как прожить на этом свете без чело… без кого-то, кто тебя понимает и всегда придет на помощь в трудную минуту, я даже представить себе не могу!

– Не прибедняйся! – Трасси недовольно наморщила нос. – Тебя окружают люди, объединенные с тобой решением общей задачи и мыслящие с тобой на одной волне! Мы всегда здесь, всегда рядом, так что на муки одиночества и непонимания ссылаться не стоит.

– Даже в гуще толпы можно оставаться бесконечно одиноким, – буркнул Вальхем. – Дело ведь не в количестве окружающих тебя людей, а в том… резонансе, что между вами существует!

– Мне это знакомо, – кивнула Трасси. – В конце концов, быть «Отмеченным знанием» – тоже своего рода одиночество и даже проклятие. Когда ты ни с кем не можешь поделиться теми образами, теми идеями, что терзают тебя каждую ночь! И здесь Альтер, кстати – прекрасная возможность воплотить эти идеи в реальности, чтобы навсегда избавиться от их гнета, который буквально рвет твой мозг в клочья. Кроме того, тот факт, что он – всего лишь придаток, вовсе не отменяет наличия реальных, настоящих, живых друзей!

Под ее пристальным взглядом Вальхем вдруг почувствовал, как начинает забывать даже самые обычные слова, но слишком сильно опозориться не успел.

– Да и ты сам, – хитро прищурилась девчонка, подавшись вперед и постучав Вальхема пальцем по лбу, намекая на вживленный имплант, – не отрекаешься же от персонального придатка к своим мозгам! Где же твоя хваленая преданность идеалам?!

– Да я им почти и не пользуюсь! – недовольно буркнул тот. – И вообще, мне кажется, что их вживили нам только для того, чтобы отслеживать наши особо дерзкие поползновения и при необходимости оперативно загонять нас обратно в стойло! Ведь через них можно видеть и слышать абсолютно все, что видим и слышим мы! Словно мы сами превратились в послушные придатки и инструменты кого-то еще более могущественного!

– Если вы про импланты, – донесся из бокса голос Аврума, – то мой квантовый подавитель не пострадал, и сейчас он активен. Так что можете не беспокоиться, вас никто не подслушает.

– Кроме тебя, разумеется, – проворчала Трасси, сообразив, что вся их с Вальхемом жаркая дискуссия оказалась достоянием широкой общественности.

– Если ты что-то из наших разговоров записывал, – процедил Вальхем сквозь стиснутые зубы, – то удали немедленно!

– Сделано! – немедленно отчитался Аврум, словно спеша загладить свою вину.

– У тебя есть хоть какое-то представление о совести, о приличиях, о порядочности, в конце концов?! Если люди отошли в сторону, но наверное они не хотели, чтобы у их разговора были свидетели! Неужели это так трудно понять?!

– Все данные удалены. Урок усвоен. Больше не повторится, – Аврум на секунду замялся. – Приношу свои извинения.

– Ладно, – буркнул Вальхем. – И не шути так больше.

– Принято.

– Как мне кажется, – слегка игриво заговорила Трасси, театрально подперев рукой подбородок, – куда важней, чтобы ты сам не забыл, о чем мы тут только что толковали.

– Да мы тут и не касались ничего особо интересного… – мальчишка вдруг понял, что снова проваливается в бездонный омут ее карих глаз, и торопливо затараторил, сыпля казенными фразами и силясь выгрести на ближайшую безопасную отмель. – Так, бытовуху всякую обсуждали, не более. В любом случае, какая-то помощь нам с Аврумом в данный момент не требуется. Сами справляемся. Но все равно, спасибо за предложенное содействие! Не смею более вас задерживать!

– Благодарю за теплый и радушный прием! – вернув подачу, девчонка отступила к своему погрузчику. – Еще увидимся!

– А куда деваться!

* * *

На вечернем небосклоне проступили первые звезды, и дневная жара уже сменилась приятной вечерней прохладой, но Кроанна чувствовала, что напряжение прошедшего дня по-прежнему не хочет ее отпускать. Несмотря на все старания Дьерка, зажженные свечи и выпитый бокал вина ее мысли продолжали без конца бегать по одному и тому же замкнутому кругу, точно лошадь на цирковом манеже.

Дьерк, видя метания своей знакомой, всячески пытался ее растормошить, обсуждая какие-нибудь отвлеченные темы, но та то и дело отвечала невпопад, а иногда и вовсе словно не слышала, о чем он говорит.

– Что за думы тебя тяготят, Кро? – поняв, что их беседа окончательно зашла в тупик, он решил спросить ее прямо.

– Что?.. Да так, просто устала.

– Да, день выдался непростой, – согласился Дьерк, подлив ей вина. – Давай-ка еще по бокальчику. Тем более, что мы это сполна заслужили.

– Заслужили? – Кроанна взяла свой бокал и уставилась на него непонимающим взглядом. – Чем именно?

– Мы разделались с самой тяжелой и неприятной частью задачи – разгребли почти весь мусор, так что дальше будет уже полегче. Уже завтра к вечеру можно будет приступить к восстановительным работам.

– Я устала не от физических нагрузок, – женщина пригубила вино, – а от неизвестности. Я каждый день жду, что нас либо вызовут «на ковер», либо наоборот, сюда комиссия какая-нибудь нагрянет. После такого эксцесса наш Центр ведь вообще расформировать могут! Ребят наших по другим наставникам раскидают – и все, прости-прощай.

– Ну, пока нам никто претензий не предъявлял, так что…

– Да, но для меня ожидание неприятностей порой бывает куда хуже, чем они сами. Иногда даже хочется, чтобы все поскорей разрешилось, и уже неважно, каким образом, лишь бы прекратить эту пытку!

– Так все уже довольно скоро закончится! – развел руками Дьерк. – Еще несколько дней – и от того инцидента никаких следов не останется. Хоть и в самом деле комиссию присылай!

– Слушай, хватит уже дурачком прикидываться! – недовольно поморщилась его собеседница. – Ты же прекрасно понимаешь, что дело не в обертке, а в сути происходящих событий! Кого мы пытаемся обмануть? Того, кто все это устроил, что ли?! Так он все равно в курсе всех происходящих здесь событий, как бы мы ни прихорашивались и какую бы конспирацию не городили! Иногда мне даже кажется, что он куда больше нашего заинтересован в том, чтобы информация о происходящем в нашем Центре не вышла за его стены. Слишком уж тщательно он заметает под ковер любые сведения, способные разоблачить наши шалости.

– Что есть, то есть, – согласился Дьерк. – За последние два дня транспорты доставили нам все затребованные стройматериалы и оборудование для ремонта, но никто даже не поинтересовался, зачем нам все это вдруг понадобилось, да еще и в таких количествах! Либо соответствующая информация была умело скрыта от посторонних, либо всем просто глубоко безразлично происходящее здесь, у нас. Причем оба варианта представляются мне одинаково фантастическими.

Он поднял на Кроанну взгляд, в котором промелькнула тень страха, вызванного полным непониманием творящегося вокруг безумия.

– Ты в курсе, что перед самой атакой скаутов в нашем Центре были деактивированы абсолютно все камеры наблюдения?

– Да, я пыталась просмотреть записи из ангара, но они оказались кем-то удалены.

– Никто их не удалял. Камеры были просто выключены, причем везде. Более того, основную их часть мне потом удалось активировать снова, но только не те, что установлены на месте побоища. Две из них оказались повреждены, и я уже заказал новые, но остальные-то в полном порядке, однако включить их все равно не получается!

– Это… как?!

– Понятия не имею! Они полностью заблокированы, причем настолько основательно, что даже я, находясь прямо здесь, на месте, ничего не могу сделать! – Дьерк нервно усмехнулся. – Видимо, кому-то крайне не хочется, чтобы творящееся в нашем разгромленном ангаре стало достоянием широкой общественности.

– Дурдом какой-то! – Кроанна с шумом выдохнула и удрученно подперла щеку рукой. – Такое впечатление, что некто невидимый ставит на нас свои издевательские опыты! Я постоянно ощущаю себя загнанной в лабиринт лабораторной крысой, и остается только гадать, за каким поворотом нас ждет вкусный приз, а за каким – болезненный удар током.

– Судя по всему, до сих пор мы справлялись более-менее неплохо…

– Тебе бы все шуточки шутить!

– А что нам еще остается? – Дьерк обреченно вздохнул. – Если постоянно себя накручивать, то и умом тронуться недолго. Нужно хоть иногда отвлекаться на что-нибудь другое, что-нибудь позитивное.

– Я так не могу! – Кроана покачала головой. – Как можно простым щелчком тумблера заставить себя не думать о чем-то, что постоянно тебя окружает, и не упускает ни единой возможности, чтобы напомнить тебе, что внимательно за тобой следит?! У меня в такой ситуации даже немного расслабиться не получается!

– Идем, – ее напарник поднялся и протянул женщине руку, – я тебе помогу. В спальне камер уж точно нет.

Вынырнув на поверхность из глубин очередного сна, Дьерк что-то забормотал перекатился на другой бок. Его рука скользнула под одеяло, но нащупала только пустую и уже успевшую остыть простыню. Он приоткрыл глаза и зашарил сонным взглядом по комнате, зацепившись за темный силуэт у окна.

Кроанна сидела в кресле, накинув на плечи домашний халат Дьерка, и словно о чем-то размышляла.

– Почему ты не спишь? – проворчал ее напарник, приподнявшись на локте.

– Я вздремнула немного, а потом сон куда-то ушел… и вернулись мысли.

– Опять ты за свое! Все, хватит! Уже вставать скоро, и день впереди тяжелый предстоит, надо спать, а не паранойей маяться! Марш под одеяло!

– Иду, иду, не ворчи! – оставив халат на кресле, женщина шагнула к постели, и Дьерк невольно залюбовался ее стройной фигурой, очерченной бледным светом зачинающейся зари на фоне колышущихся тонких штор.

Кроанна забралась к нему под одеяло и чмокнула в колючую щеку.

– Не ворчи, – повторила она.

– Ну, что в этот раз на тебя нашло? Какие тревожные думы спать не давали?

– В темноте и в тишине иногда очень хорошо размышляется, и мне пришла в голову одна любопытная мысль, которая теперь не дает мне покоя.

– Ну? – буркнул Дьерк, поняв, что его вопрос, который он сам полагал чисто риторическим, был воспринят всерьез, и нормально выспаться сегодня у него уже точно не получится.

– Помнишь, мы как-то уже касались этой темы, и никак не могли взять в толк, почему скауты атаковали Аврума только сейчас, хотя подходящих моментов у них и раньше хватало? – Кроанна прильнула к нему, обвив рукой и положив голову на плечо, как будто хотела упредить возможную попытку побега.

– Да, конечно. Буквально позавчера, если не ошибаюсь.

– Так вот. Я уже давно занималась тем, что выстраивала в голове цепочки событий и сопутствующих обстоятельств, пытаясь нащупать тот самый импульс, тот толчок, что пустил события вскачь. И сегодня у меня в памяти всплыл тот вечер после Церемонии, когда мы дежурно связывались с оставшейся дома Кьялтой, чтобы узнать, как там у нее дела. Помнишь?

– Разумеется! Я еще не настолько стар, чтобы впасть в деменцию.

– Не ворчи! – снова хмыкнула Кроанна. – Прибереги свое легендарное брюзжание, оно тебе еще понадобится.

– Я весь в нетерпении, – обреченно вздохнул Дьерк.

– И самым интригующим, что нам тогда сообщила Кьялта, была новость, что Аврум вспомнил про Церебрус, где находится Кладезь Знаний, и даже был готов назвать его координаты! Мы тогда даже струхнули немного, но вот кто-то другой, судя по всему, воспринял эту информацию как весьма серьезную угрозу. И незамедлительно начал действовать!

– «Кто-то другой», говоришь? Но кто? Во время нашего с Кьялтой разговора никого постороннего в комнате не было. Кто и как мог его подслушать?

– Снова дурачком прикидываешься, да?

– Что на сей-то раз не так?!

– Ты же прекрасно понимаешь, что невидимый шпион, способный видеть и слышать все то же, что и мы, сидит у нас прямо здесь! – женщина постучала Дьерка тонким пальцем по лбу. – А мы тогда как раз обсуждали, где именно расположен его главный штаб…

Тот некоторое время молчал, глядя в потолок и задумчиво шевеля губами.

Предположение Кроанны, опирающееся на очевидные факты, выглядело пусть и смелым, но вполне правдоподобным. Да, давно и уверенно прижившийся имплант получал доступ ко всей аудиовизуальной информации, обрабатываемой человеческим мозгом. Да, рассекречивание местоположения Кладезя Знаний вполне могло поставить под удар всю выстроенную Мудрецами систему, обеспечивающую безопасное существование выживших осколков человечества. Да, их пресловутый «Дух Мудрости», через развитую систему квантовой связи вплетенный не только в головы людей, но и во все системы управления, вполне был способен взять под контроль оборудование Центра и отправить на бой его скаутов. Все так, все логично.

Но что мешало решить возникшие вопросы полюбовно? Почему нельзя было просто донести понимание критической важности соответствующих моментов до всей их команды иным способом, без пальбы из всех стволов? Ведь можно было бы Аврума, хранящего в себе столь чувствительную информацию, например, изолировать или даже снова погрузить в стазис! Убедить Вальхема в необходимости подобной процедуры, разумеется, было бы весьма непросто, но это все равно во сто крат лучше, чем громить весь ангар, а потом еще и прятать от всех последствия учиненного хаоса!

То, что произошло в их Центре, выглядело не как взвешенные и рассудительные поступки мудреца, преисполненного богатого жизненного опыта, а как сумбурная и хаотичная попытка сбить внезапно вспыхнувшее пламя с раскаленной сковородки.

Собранию оцифрованных величайших разумов человечества не пристало вести себя как перепуганная до истерического визга домохозяйка. Разум и паника – вещи категорически несовместимые!

Но ведь все прочие объяснения еще хуже!

– Знаешь, – заговорил Дьерк неторопливо и даже осторожно, – мне иногда кажется, что чрезмерное увлечение фантазиями Вальхема и его ручной механической зверушки завели тебя куда-то не туда. Ты слишком глубоко увязла в теме злодейских заговоров и коварных козней. Реальность, как правило, устроена существенно проще.

– Мое объяснение, вообще-то – самое простое и непротиворечивое из всех прочих, что мы обсуждали ранее! – фыркнула Кроанна. – Не согласен – критикуй, предлагай свое, за чем дело стало?

– Да я и не возражаю вроде бы! Просто все, что мы тут обсуждаем – суть разные сорта безумия, которые ни на шаг не приближают нас к пониманию происходящего. И мне, если честно, проблематично выдумать какой-то еще более сумасшедший вариант, нежели твой. Хотя, признаю, в целом он выглядит вполне стройно.

– Ну надо же! – удивление Кроанны выглядело совершенно искренним. – Ты даже не попытался обвинить меня в том, что я несу полнейший бред! Ты определенно делаешь успехи!

– Думаю, я просто устал придумывать более-менее рациональные теории, описывающие тот хаос, что творится вокруг, – Дьерк печально улыбнулся и провел рукой по ее темным волосам. – Впрочем, если ты настаиваешь, то я могу подсветить несколько слабых мест, имеющихся в твоей теории.

– Я внимательно тебя слушаю. В конце концов, две головы всегда лучше, чем одна.

Дьерк еще немного помолчал, рассеянно проводя пальцами по шелковистой спине женщины и подбирая слова, чтобы максимально сжато изложить свои мысли.

– Насколько нам известно из архивных записей, – начал он немного издалека, – оцифрованные умы практически полностью лишены каких-либо чувств или эмоций. Вся их деятельность полностью подчинена чистому интеллекту и не подвержена влиянию сиюминутных страстей. Мы же столкнулись с кем-то… или с чем-то, что действует откровенно импульсивно, совершенно не задумываясь о долгосрочных последствиях своих поступков. Для убеленных сединой многовекового опыта мудрецов такое поведение выглядит откровенно странно.

– Есть только один способ разобраться с данным вопросом раз и навсегда, – Кроанна приподнялась, глядя ему прямо в глаза. – Лично наведаться к ним в гости и потолковать по душам! Думаю, Аврум не откажется выступить нашим проводником.

– Если он вспомнит координаты Церебруса…

– Он вспомнит, – она нависла над Дьерком, и ее темные волосы упали на его лицо. – Вальхи так зол, что не успокоится, пока не вытрясет из него все, что только можно.

– А что будем все это время делать мы?

– Еще не знаю, но здесь и сейчас я хочу вытрясти еще немного огня из тебя!

– Это мы еще посмотрим, кто и что из кого вытрясет!

Дьерк стиснул ее в объятиях и перевернул на спину, страстным поцелуем впившись в теплые влажные губы. Ох и тяжкий подъем ждет его завтра утром… да и черт с ним!

* * *

Работы по уборке ангара сегодня закончились довольно скоро, а потому Дьерк и Кроанна не стали возражать против того, чтобы их ученики прокатились бы вместе с ними до завода. И теперь все они тряслись в катящемся по бетонным плитам транспортере – Наставники на водительских креслах, а ученики – в кузове. Инструкции по технике безопасности такое бы вряд ли одобрили, но на некоторые прегрешения изредка можно было и закрыть глаза.

В сложившейся непростой ситуации помощь молодежи представлялась поистине неоценимой, а потому вся четверка заслужила право на небольшую экскурсию туда, где утилизируется всяческий хлам и производится подавляющее большинство вещей, которыми они ежедневно пользуются.

По мере их приближения громада Производственного Комплекса росла и ширилась, заслонив собой вскоре почти половину небосвода и погрузив окружающую местность в сумерки своей тени.

– Масштабно! – заметил Свилл, запрокинув голову изучавший сооружение, к которому они подъезжали.

Прежде они уже знакомились с объектами, входящими в состав Центра, но тогда все ограничивалось виртуальными презентациями, неспособными передать то подавляющее ощущение грандиозности, что охватывало любого человека при очной встрече с громадой производственных корпусов.

– Когда пытаешься собрать все, что только можно, на одной площадке и под одной крышей, то компактно почему-то не получается, – усмехнулся Дьерк. – Тут ведь не только переработка отходов, но и металлургия, оргсинтез, нанофабрики бесчисленные, необходимая энергетика, плюс оранжереи на верхних уровнях. А в сборочных цехах, на секундочку, должны умещаться наши корабли и прочая техника, если им вдруг ремонт понадобится. Так что за универсальность приходится расплачиваться размерами соответствующих производств.

– Здорово! – протянула Трасси, придерживая рукой треплемые ветром рыжие локоны. Она обожала всевозможные машины и механизмы, и всегда считала, что чем их больше – тем лучше!

У Свилла, однако, на языке крутилось еще немало вопросов, подчас довольно каверзных, которые требовали прояснения.

– Но что мешало разнести производство по разным площадкам? – он повернулся к Дьерку с Кроанной, и его лоб прорезала озадаченная складка. – Это же эффективней и дешевле! Кузница там, столярка здесь, фермы и пастбища еще где-нибудь. Пытаться делать абсолютно все самостоятельно – тупиковый путь, который никогда не сможет тягаться с разделением труда и сопутствующей ему узкой специализацией!

Теперь, когда он задал соответствующий вопрос, остальные тоже сообразили, что существующая организация хозяйства в их Центре весьма далека от оптимальной, и для ее сохранения именно в такой конфигурации требовались довольно веские причины. На двоих Наставников нацелились четыре пары глаз, настойчиво требовавших ответов.

– Таково наследие Последней Войны, – пояснила Кроанна. – Ранее многие планеты, особенно с небольшим населением, обладали ярко выраженной специализацией, что позволяло им успешно встраиваться в производственную кооперацию в масштабах всей галактики. Но после войны, когда все связи оказались разорваны, они, даже избежав бомбардировок и орбитальных ударов, откатились в развитии далеко назад, а некоторые даже полностью вымерли.

– Это как, «вымерли»? – опешила Трасси. – Совсем, что ли?!

– Если ты специализируешься на производстве высокопрочных композитных волокон, а все прочее, включая продовольствие, завозишь извне, то для тебя разрыв связей с внешним миром означает неминуемую смерть, – пожал плечами Дьерк. – Далеко не все подходы, хорошо работающие в мирное время, годятся для кризисов и войн. Экономически автаркия пусть и менее эффективна, но, взамен, оказывается куда более живуча в подобных критических ситуациях!