Петр Третий. Рывок в будущее

Державные похороны.

Церемония.

Честь по чести.

Умер малолетний соправитель Российской Империи. Все почести, которые предусмотрены протоколом. Петропавловская крепость, мраморная могила и белоснежная плита с православным крестом. Надпись золотом: ИОАНН ТРЕТИЙ АНТОНОВИЧ.

Мальчик, который не успел понять, в какие игры он рожден играть.

Кошусь взглядом на Лину. В меру полна печали. Но без фанатизма. Вот и хорошо. Нам тут еще многих хоронить. И не только тут.

Служили заупокойную службу.

Гроб открыли. Сразу запахло кислым спиртом. Умер неделю назад. Но лежит как живой. Хорошо забальзамировали.

Мы крестимся, где требуется.

Лина – православная, так что она вместе с нами. Наша. А всякие иностранцы жмутся в сторонке, лишь свечи держат. Не их это храм. Не их. Пришли посмотреть и убедиться.

Прощание.

Родителей нет. В ссылке. Под Рязанью. Зато здесь подруга матери и фактически нянька покойного – баронесса Юлиана Менгден. Она была в числе последних видевших покойного живым. Премьер-майор Мюнхгаузен видел Иоанна год назад, сейчас же он доставил его тело из Раненбурга. Заключение лейб-медика Майкла Маунзи, бывшего при императоре, посмертный акт осмотра, подписанный Лестоком… Иоанн Третий Антонович мертв.

Кладут цветы. Шепчут молитвы. Крестятся. Отходят.

Иностранные послы многие давно в нашей столице. Разговаривают меж собой. Немецкий, шведский, итальянский, французский… Прислушиваюсь. Все подтверждают, что, мол, да, действительно Иоанн Антонович.

Царствие ему Небесное.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. НАБЕРЕЖНАЯ. 29 апреля 1744 года

Историю пишут победители. Да, именно так.

Мы ехали сейчас в одной карете. Я, Лина, Матушка и Разумовский. Да, хочешь не хочешь, мы теперь в одной карете.

Нам вместе ехать не так далеко. Набережная. Наплавной плашкоутный Исаакиевский мост с Васильевского острова на Сенатскую площадь. Адмиралтейство. Дворцовая площадь. Зимний.

Наша карета едет следом, но пока без нас.

На улицах никакого ажиотажа. Кортеж императрицы – эка невидаль. Дело привычное для Санкт-Петербурга. Мигалок у нас нет, но зато есть конный отряд сопровождения. Включая моих четверых кирасиров и двух кирасиров для Лины. Матушка распорядилась ее охранять и одну не пускать гулять по городу. Во избежание.

Времена нынче сложные. Очень ей не хочется возиться вновь с брачным марьяжем.

– Петруша, зайдешь в гости?

Киваю.

– Да, Матушка, если не прогонишь.

Усталая улыбка.

Замученная. Тяжелый сегодня день.

В Зимнем моя подданная Катарина эдле фон Прозор, завидев меня, сделала реверанс.

– Государь.

Киваю.

– Здравствуй, Кать. Порадуешь нас чаем? Устали все.

– Да, государь.

Конечно, сейчас она на службе у императрицы Всероссийской, но она моя бывшая крепостная «дворовая девка Катька» и между нами… ну, вы поняли. Не только чай, но и к чаю.

Гримасы судьбы. Вчера девка крепостная, сегодня дворянка Голштинии и чин ее при дворе Матушки равен полковничьему.

Я вернулся в залу.

Чего я распоряжаюсь в Зимнем?

А я и не распоряжаюсь. Просто чаю распорядился. А, если серьезно, то у государыни Матушки я главный эксперт по вкусному чаю, а Катя – моя ученица. Вот императрица и отправила меня надавать Катарине ценных указаний.

Через несколько минут чай подан. С плюшками и медом.

Елизавета Петровна блаженно откинулась в кресле.

– Хорошо-то как… Петруша, племянник мой дорогой, что задумчив-то так? Все прошло наилучшим образом.

Киваю.

– Да, Матушка. Просто думаю, что об этом всем напишут историки.

Усмешка.

– Ну, что напишут, то и напишут. Это будет после нас, и мы об этом узнаем только на том свете.

– Да, Матушка. Но хорошо ли это?

Лисавет изогнула бровь.

– Объяснись.

– Матушка, есть выражение, что историю пишут победители. Это так. Есть еще два мудрых выражения: «что написано пером, не вырубишь топором» и «кто платит деньги, тот и заказывает музыку». Зачем нам ждать того, что неизвестно кто потом напишет о нас? О нашей династии? Не проще ли нам самим найти некоего мужа с именем. Или без оного, имя мы и сами ему нарисуем, это несложно. И поручить ему написание «Истории Государства Российского»? Истории, которая нужна нам, а не истории, которая будет нужна кому-то потом. И не факт, что этот «кто-то» через сто лет будет лоялен нашему дому. Зачем нам это?

Императрица задумчиво пила чай.

– Однако, Петруша, хочу заметить, что многое, даже в истории моего царствования, не слишком лицеприятно характеризует меня для потомков. Да и история нашей династии, мягко говоря…

– Да, Матушка. Тем больше нам нужно обратить свое внимание на сие. Иначе тот же я предстану пред потомками недалеким дурачком, который всю жизнь игрался в солдатики. Но это ведь не так, моя Матушка?

Усмешка.

– О, да, это точно. Не поспоришь. У тебя очень дорогие солдатики. Даже по небу летают и паром пышут. Хорошо, допустим. Что предлагаешь?

– Найти исполнителя. Дать денег. Помощников. Засадить за написание. Понятно, что мы будем знать, что он там сочиняет о нас и наших предках. Поправим. Направим. «История Государства Российского за тысячу лет».

Лисавет рассмеялась.

– Так-таки за тысячу?

Делаю озабоченность на лице.

– Мало, Матушка? Ты только скажи. Опишем историю и за десять тысяч лет. Со времен Атлантиды.

Смех.

– О, нет-нет, не надо от Атлантиды. А то докатимся до того, что наши предки повелели выкопать Черное море.

Киваю.

– И Азовское тоже.

– Вот и я о том. Душа моя, что скажешь?

Разумовский, не встревая в беседу до этого, поставил чашку на столик и вздохнул.

– Душа моя, ну что я тут могу сказать? Мысль верная, как по мне. Зачем нам ждать того, что напишут о нас, если мы им можем дать прочитать о нас то, что хотим мы? Вот, к примеру, сегодняшнее событие в крепости можно подать и так, и эдак. А мы в анналы истории запишем именно так, как потом будут учить в университетах и гимназиях. Поколения будут расти с этим знанием и будут уверены, что именно так все и было. Даже если это и не так на самом деле.

Лисавет посмотрела на мою невесту.

– Лина?

– Матушка, я поддерживаю это начинание, если вы хотите слышать мое мнение. В Европе каждый новый правитель требовал от переписчиков излагать историю событий в выгодном для него свете. Более-менее объективна история написана в монастырях, но она тоже написана в угоду правящему Папе римскому. И нередко новый Папа требовал изменить летописи, отменяя решения прошлого Папы или даже целой эпохи пап. История – очень мягкая наука. Как глина в руках гончара. Почему бы нам не слепить именно тот кувшин, который нужен нам?

Вновь на меня.

– И кто сие будет начертать?

Пожимаю плечами.

– Я не знаю, Матушка. Это просто мысль. Если будет твое соизволение, то я подумаю над этим и доложу тебе свои соображения.

– На том и порешим. Действуй.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. УСТЬЕ НЕВЫ. ФЛЕЙТ «SØLØVE». 25 мая 1744 года

С тяжелым чувством Жак смотрел на уходящую вдаль российскую столицу. Гнев прошел. Но он ни Бестужеву и ни его неблагодарной императрице вчерашний позор и сегодняшний абшид[3] не простит. Эта посаженная им, Жаком-Жоакеном Тротти, на престол, прижитая блудом девица, посмела его оскорбить! И это после того, как он, к неудовольствию своего короля, ей признание императорского титула принес!

Желваки снова заходили на скулах маркиза.

Его выслали. Выслали навсегда. Вчера ему огласили высочайшее признание его persona non grata и категорическое повеление – отбыть за границу «до истечения следующего дня». Маркизу не дали даже личные дела завершить! Он еле смог за тройную цену договориться о приличной каюте с капитаном этого датского флейта. Посольские дела принял де Сен-Совер, а Жак не смог даже с Лестоком поговорить. Только с Брюммером накоротке. Тот попался ему не вовремя и явно давал понять, что спешит. Но, кроме этого старого пройдохи, у де ла Шетарди не осталось верных клиентов при русском дворе. Эта дочь обозной блудницы всех за последние месяцы смогла извести.

Но не это страшно. Даже Луи д’Юссон де Боннак, когда вернется из Москвы, сможет старые связи нарастить. Этот торгаш, по недоразумению титулуемый графом д’Алион, знает деньгам счет и под видом коммерции уже многих чиновников и купцов русских прикормил. Беда не в том. Она, а точнее, ужас, в том, что Парижу не на кого ставить! И за это как бы Людовик ни захотел и самого маркиза на голову укоротить. А он-то тут при чем? Не мог он за полгода нового царя русским родить! Нет его! Даже невеста цесаревича настроена проавстрийски. Как и ее папочка.

Три недели как похоронили Иоанна. Законного императора. Де ла Шетарди с Лестоком его тогда для воцарения Елисаветы Петровны свергли. Ан нет! Эта распутная девица перекрутила все! Свергли, как оказывается, незаконную регентшу – мать императора. Как и та сама Бирона свергла до этого. И младенец Иоанн пребывал все эти годы с семьей по малолетству. Так как его «соправительница» не хотела его по детскому состоянию с родней разлучить. Мол, правили, как уже было раньше, две ветви Романовых. Иван же с Петром вместе на троне сидели? Вот так же и потомки их…

Свергнутая Анна Леопольдовна маркизу теперь точно ничего не простит. Хорошо, что хоть барон фон Брюммер правой рукой при русском цесаревиче. Тот вроде был близок с Бестужевыми, но остыл. Да и Франции не вредил. Но силы за ним пока нет. Вычистила всех за эти годы Елизавета. Кто против нее, те молчат. По одному. Скупо переглядываются. Ждут. Но партий никаких нет.

Последних Ушаков выгреб, когда Жак пытался о судьбе родителей прошлого императора разузнать. Точнее, о его сестре. Как оказалось, уже о двух. Старшая глуховатая девица. Лучшая для Франции царица была бы здесь! Но к ней не подступиться. Да и мала она совсем. Вот и выслан теперь маркиз за этот невинный интерес! А Лесток сидит под домашним арестом. Курьер же сгинул совсем.

Что ж, обыграла его русская императрица! Партия окончена. Но игра – нет!

Что мешает юному Ивану «чудом уцелеть»? Пусть не здесь. Пусть не сейчас. Но было уже такое и может случиться вновь. Пусть уже и без Шетарди. За свой абшид маркиз уже отомстил. Весточка ушла, и верные люди дня через три подпалят Москву. Нет нужды сберегать шальных наймитов теперь. Жаль, что в Петербурге не осталось у него даже таких лихих, но зато смелых людей.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КРОНШТАДТ. 19 июня 1744 года

Сегодня день знаменательный, хоть и скрытый пока от глаз джентльменов и более приличной публики.

Экспедиция.

Как она сложится? Да бог ее знает. Море полно случайностей. Потому «почтеннейшую публику» беспокоить не стали. Моя Лина готовится к свадьбе. А что Матушка не приехала – так срок у нее большой.

Елисавета Петровна в части флота вроде успокоилась. Всех перепроверили. В ком сомневались – отправили служить в Астрахань или Архангельск. На Балтику же опытных в полярном плавании позвали. Нерадивых снабженцев, кригс-комиссаров да адмиралов от дела отстранили. Ушаков даже помог с толковым администратором. Я с рекомендованным им Федором Ивановичем Соймо́новым говорил в Москве дважды. Потом беседовала императрица.

В чине действительного статского советника и обер-штер-кригскомиссара его в марте гражданским начальником экспедиции утвердили. Но не он сегодня главный. Его даже здесь нет. Его отряд («Счастие» и «Святой Андрей») отбыл на прошлой неделе из Ревеля. Докупить все же многое надо в Киле. Я уже распорядился домой посодействовать. Еще и ученых приглашенных на борт взять. Не хватает у нас пока их в нашей Академии в Петербурге.

– Здравия желаю, ваше императорское высочество! – приветствует меня контр-адмирал Калмыков. Знаменитый «табачный капитан». Калмык, учившийся за своего нерадивого хозяина навигации в Европе и потом выкупленный у того по весу табака после возращения. Такая вот о нем в истории байка.

– Здравствуй, Денис Спиридонович.

Жму руку. Приветствую всех. Экипажи «Святого Петра» и «Славы России». С трудом я эти флагманы у Адмиралтейства вырвал. Едва укрепить к отходу успели. С экипажами проблем нет. Капитанами князья Несвицкий, Скуратов, Римский-Корсаков, Урусов. Но двое последних уже на пути в Киль. Овцых, Малыгин, Харитон Лаптев… Опытные полярные волки Великой Северной Экспедиции. Команда и суда посильнее тех, с которыми Беллинсгаузен в моем времени Антарктиду открыл. Научную часть взял на себя сам академик Жозеф-Никола де Лиль. Старик еще крепок и очень хочет, как и в Сибири, сделать за Южным полярным кругом звездные карты и наблюдать «прохождения планет по диску Солнца». Под его имя многих европейских ученых удалось в экспедицию сманить. Но наши моряки тоже во многих науках сведущи. Пока доплывут, их и взятых в Академии русских адъюнктов и студентов еще европейцы поднатаскают. Так что будут тамошние бухты и острова русские фамилии носить. Мелочь вроде, но важно.

– Дозволяете ли отплыть, ваше императорское высочество?

Смотрю на обратившегося Калмыкова. Этот дойдет. За его народом долг перед Чингисханом. А я ему даю шанс достичь заветного для монгола «Последнего моря». Не за просто так, конечно. И не только для славы Отечества. Мне нужна Патагония и базы в Австралии нужны. Это не идея-фикс. Сейчас самое время столбить морские пути. Антарктида – это замечательно. Но ею сыт не будешь. С пингвинами какая торговля? Но, надеюсь, что их моим капитанам удастся привезти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Делай что должно, и будь что будет! (Лат.)

2

Булгаков М. А. Мастер и Маргарита.

3

Прощание, отставка (от нем. Abschied).