Марионетка Тьмы-4. Отлученные

– Только что стало известно, что знаменитый российский меценат Вилен Воронцов принял сенсационное решение выставить большую часть семейных сокровищ на обширной тематической выставке…

Девушка бросила быстрый взгляд на Воронцова-младшего, который сладко спал у нее под боком. Что это его отец задумал? Неужели придется переигрывать всю операцию?!

– … ранее бизнесмен решительным образом отклонял просьбы самых крупных музеев страны и мира поделиться красотой реликвий, собранных со всего света. По оценкам ведущих специалистов в области искусства, в коллекции Воронцовых могут находиться действительно редкие вещи, которые могли бы помочь человечеству приоткрыть завесу прошлого. Пока в хранилище ценных экспонатов была допущена только Марина Витальевна Полозова – выдающийся ученый, искусствовед, доктор наук…

Справа от ведущего всплыла фотография еще довольно молодой, но уже пересушенной воблы в очках с ужасной роговой оправой и осененным непомерными знаниями лицом.

– …в ближайшее время ей будет поручено провести оценку будущих экспонатов и отобрать для выставки наиболее интересные для широких масс населения. Название музея, которому выпадет честь принять выставку у себя, пока сохраняется в тайне в целях обеспечения безопасности. К новостям спорта…

Дальше девушка уже откровенно не слушала. Выключила телевизор и, достав из клатча модный розовый телефончик, отщелкнула пальцем экран и набрала номер, который знала наизусть. После трех длинных гудков ей ответил слишком бодрый для середины ночи мужской голос:

– Марас слушает.

– Нужна помощь.

– Ну не знаю, сейчас загляну в ежедневник. – В трубку зашуршали страницы, и демон забормотал: – Так… так… а, вот. Через пару недель тебя устроит?

– Через пару недель ты не получишь свои двадцать процентов от стоимости найденных реликвий, – фыркнула она. – К тому же у меня есть все основания полагать, что среди них может храниться нечто, давно интересующее ОСО.

В динамике установилась тишина. Девушка терпеливо ждала, пока собеседника все-таки проймет.

– Значит ли это, что ты нашла артефакты? – наконец спросил он.

– Они в коллекции Воронцовых, – подтвердила она.

– Воронцовых? Тех самых? Откуда такая уверенность?

– Будем считать, что это женская интуиция, – туманно ответила рыженькая. – Так ты поможешь или нет?

– Слишком много заинтересованных людей знает о коллекции этого русского. Я хочу быть уверен, что ты не забудешь старого друга.

– Ну разумеется, – честно пообещала та. – Только нужно “заразить” Тенью одного человека и кое-что ему передать.

– Хорошо, – как-то уж слишком быстро согласился Марас. – Кого вписываем в бланк заказа?

– Марину Витальевну Полозову – выдающегося ученого, искусствоведа, доктора наук, – повторила девушка за ведущим.

– И когда объект должен “заболеть”?

– Вчера.

– А вот это невозможно, – отрезал демон. – У нас очередь, планы, согласования, наконец.

– Ну, Марасик, – заныла девушка. – Что тебе стоит помочь старой подруге без очереди? Ты ведь знаешь, чем быстрее моя Тень попадет в хранилище Воронцовых, тем больше будут твои двадцать процентов. Например, станут тридцатью.

– Не хочу тебя огорчать, но подобные махинации вне моей компетенции, так что…

– Вот как? – удивилась она. – Тогда не подскажешь ли, в какой кабинет Ада постучаться, чтобы рассказать несколько очень интересных историй про твои личные левые заказы?

– Ведьма, – вздохнул Марас.

– Всего лишь Ищейка из Службы Надзора за Наследием Убежища, – поправила она. – К утру все должно быть готово. И пришли ко мне курьера за посылкой для Полозовой. – Пусть изготовят для нее дубликаты и как-нибудь поместят среди ее вещей, чтобы не нашлись раньше времени. Это важно.

Рыженькая дала отбой и, сладко потянувшись, встала с кровати. Итак, начало положено. Полозова подхватит Тень и начнет работать на Ищейку. Вот теперь можно было будить спящего красавца и все заканчивать. Она бесцеремонно растолкала Воронцова-младшего и снова удивилась. Взгляд у мужчины был намного более осмысленный, чем полагалось.

– Слушай мой голос… – тут же забубнила девушка.

– Опять? – поднял он брови.

– Снова! – огрызнулась та. Да что же это такое?! Заговоренный он, что ли?! Ну нет, пора с этим заканчивать!

Пузырек с бурой жидкостью нашелся на дне клатча. Вот знала же, что пригодится! Добровольно пить какую-то неизвестную гадость брюнет не захотел. На его лице застыло выражение ужаса, что вызвало у нее усмешку. Такой огромный и сильный, а боится невысокой девчонки, как мальчишка школьную медсестру в день прививок. Даже простыню с пола не поленился достать и натянуть по самые уши.

– Иди сюда, Сашенька! – заворковала она, пряча пузырек за спину, и красавчик помотал головой. – Хочешь узнать секретик?

– Не-а!

– А сказку послушать?

– Не-а!!

И дальше в том же духе. Никакие ее подходы и сюсюканья не возымели успеха, а ей позарез был нужен добровольный физический контакт с объектом. Похоже, Воронцова-младшего защищали. Что ж, придется ей зайти с другой стороны.

Халат соскользнул на пол, и рыженькая, издавая томные стоны, принялась ласкать себя во всех потаенных местечках. Глаза у брюнета заблестели. Простыня снова соскользнула на пол, явив ее взгляду кое-что многообещающее. Более красноречиво заявить, что “вот он я, весь твой!” было невозможно. Эх, предаться бы любви в разных гимнастических позах, тем более что красавчик каким-то совершенно непостижимым образом каждый раз предвосхищал все ее желания, но… нет. Стоило его крепким рукам обвиться вокруг ее талии, как он тут же опрокинул в себя содержимое пузырька, и его взгляд остекленел. Ну наконец!

– Слушай МОЙ голос! – в третий раз заговорила девушка, и глаз у мужчины как-то нехорошо дернулся. – Того, что произошло между нами, никогда не было! Ты меня не знаешь и не помнишь! А теперь – спать!

Воронцов-младший сонно моргнул и устроился на подушке, уютно подложив под щеку ладошку. Вот и молодец, а ей пора и честь знать.

Рыженькая надела уцелевшие трусики, стянула с люстры бюстгальтер, а вот кружевное вечернее платье нашлось под кроватью, порванное практически по всем швам. Она честно попыталась его надеть, но то ли оно с нее свалилось, то ли она из него выпадала, но идти в таком виде было нельзя.

Девушка осмотрелась и взяла с пола белоснежную мужскую рубашку. Отменный хлопок, идеальные ручные швы, монограммы на манжетах. Дорогая вещь, но Воронцов вряд ли зажмотится, а ей останется на память. Вон как пахнет шикарным терпким парфюмом. Теперь добавить мужской ремень на тонкую талию и надеть черные лодочки на стервозной шпильке и можно уходить.

Она чмокнула мужчину в нос и, осторожно выглянув из номера, выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Трое его охранников о чем-то тихо переговаривались в конце коридора, поглядывая на крутящуюся рядом миленькую горничную с отменными формами. А ведь всего три часа назад будто мерки снимали с подружки хозяина, пока она пила с ним на брудершафт, а после, тискаясь и беспрестанно целуясь, спешила к номеру, ну а после… Нет, это все в прошлом. По-хорошему, можно было с ним и не спать, только заманить в номер, но получилось как получилось.

Девушка легко толкнула дверь запасного выхода, еще раз убедилась, что охранники ее не заметили, и побежала вниз по лестнице. Еще минута, и она вышла на освеженную дождем ночную улицу, стараясь держаться в слепых зонах у камер.

Луна застенчиво проглядывала сквозь пушистые клочки облаков, а воздух чудесно пах озоном и влажной листвой. Пройтись бы немного, но она быстро направилась прочь от здания гостиницы, оставаясь в тени деревьев. Еще немного, какой-то тупик без окон и дверей, и она достала из клатча маленький пузырек со светящимся голубым зельем. Пару капель на асфальт, несколько негромких слов, и она просто запрыгнула в открывшийся под ногами портал.

Выйдя с другой стороны, девушка поправила слегка растрепавшиеся волосы и, поймав такси, спокойно отправилась к себе домой в большом приграничном городе Б. Спустя пятнадцать минут ее высадили за квартал от места назначения. Пара минут, и рыженькая зашла в подъезд обычного пятиэтажного дома.

Ей хотелось спать. И есть. Слопать здоровенный бутерброд с копченой колбаской и запить его большой чашкой чая с молоком. Да и потискать кошку Маську, соскучилась, поди, по своей мамочке. Еще минута, и лифт распахнул створки, выпуская ее прямо к двери квартиры… которая была приоткрыта.

– Какого хрена?! – прошипела девушка и, мгновенно скинув туфли, змеей проскользнула внутрь. За порогом она медленно двинулась вглубь квартиры, оценивая обстановку. В прихожей было темно, в кухне тоже. Ванная, туалет… Пусто. Гостиная… Тишина. Если здесь кто и был, то либо давно ушел, либо…

Этот звук она услышала не сразу. Нечто похожее на то, как резиновым молоточком стучат по полированной поверхности. Тут она действительно напряглась, но, когда любопытная луна заглянула в окно… Бурые потеки на светлых стенах впечатлили бы кого угодно. Опомнившись, она протянула руку и растерла между пальцами крупную каплю. Чего?! Томатный сок с водкой?! Стараясь громко не пыхтеть от злости, она подкралась к двери в спальню. Толкнула дверь и щелкнула выключателем. Вспыхнул свет.

Источник странного звука обнаружился в ворохе ее нижнего белья на полу, прикрытый сверху ящиком от комода. Вадима она опознала по ботинкам и дорогому парфюму, запах которого перебивал куда менее благородный аромат обыкновенного перегара. Рядом валялись бутылка из-под огненной воды и пачка томатного сока. В разливистой бурой луже поблескивали осколки стакана и вяло барахталась полуживая муха. Странный звук повторился. Это храпел Вадим.

– Мря-я-у! – В комнату проскользнула Маська, мазнув по голым ногам хозяйки теплой дымчатой шерсткой, и обнюхала сначала пьяную муху, а потом уже лицо мужчины, полускрытое под женскими трусиками. – Мря-я-у!

– Причем полный, – согласилась рыженькая. Она усадила любимицу породы мейн-кун на кровать и взялась приводить гостя в чувство. Потратила полчаса времени и три пинка под ребра.

– Ты… стерва! – пропыхтел Вадим, кое-как принимая вертикальное положение. Его заметно шатало.

– Как ты попал в мою квартиру? – Девушка старалась не дышать перегаром.

– Так я тебе и сказал! – развязно хихикнул мужчина, многозначительно похлопав себя по карману брюк. Идиот!

Кто бы мог подумать, что, когда на берегу Средиземного моря к ней за столик подсел симпатичный молодой мужчина с интеллигентным лицом и дорогущими часами на запястье, представившийся бизнесменом из российской провинции, который мило улыбался и много пил, что все закончится так убого. Их курортный роман длился около месяца. Греция, Италия, Венеция... Приятный тур с красивыми декорациями и взрослыми шалостями, которые было бы так приятно вспоминать долгими, желательно одинокими вечерами. Так нет же! Для начала они оказались из одного города, а потом Вадим стал самым натыкаемым мужиком во Вселенной.

И тут она по собственной дурости впустила его всего лишь разик “переночевать”. Тоскливо было? Уж лучше бы купила билет в цирк. Отношения получились болезненные, как первые месячные, только не у нее, а в голове у Вадима. Его все чаще заносило в сторону бутылки и ревнивых припадков. Тут она, конечно, была виновата сама. Не любила, не скрывала, но так и не послала. А потом мужчина вроде бы убрался сам, но так и продолжил отсвечивать где-то рядом. И вообще, у нее порой было такое чувство, что за ней следят…

– Где ты шляешься в такое?.. – начал Вадим – Кстати, сколько сейчас времени?

– Уже утро, – равнодушно подсказала она, расстегивая на талии ремень Воронцова.

– Вот! – Он обличающе потряс пальцем в ее сторону. – Ты еще и шлюха!

Девушка пожала плечами и стянула волосы на затылке в узел, дабы отправиться в душ.

– Еще выводы будут? – спросила она. – Нет? Будешь уходить, оставь свой дубликат ключей в прихожей.

Уйти горе-любовник, конечно же, не подумал. Упал в мягкое кресло у окна и, раскинув ноги в стороны, стал прожигать ее глазами.

– Я все знаю! – наконец выдал он. – Ты бросила меня, когда поняла, что я банкрот!

Рыженькая фыркнула. О его финансовых проблемах она действительно ничего не знала. Да и какое ей было дело?

– Если ты пришел за тем, чтобы я тебя пожалела, то за этим тебе лучше обратиться к законной жене, а я сегодня слишком устала.

– Эгоистичная баба! – выкрикнул Вадим. Он поднялся и нетвердой походкой пошел к ней. – Я все потерял из-за тебя! Слышишь?! Ты сделала меня ничтожеством!

Мужчина явно был неадекватен. Он встал к девушке вплотную и пристально на нее посмотрел. Его глаза налились кровью, он тяжело дышал. Вот-вот начнет распускать руки.

– Ты уже у меня в печенках сидишь! – процедил он. Тяжелая рука легла на женскую шею, и мужские пальцы нежно погладили кожу. – Так бы и задушил тебя…

– Убери руки и просто уходи, – спокойно сказала девушка. – И забудь уже сюда дорогу.

Ага, щас! Намотав на руку единственную, не захваченную в узел прядь, Вадим потянул ее к зеркалу. Что тут скажешь? Было больно, обидно, но пока его спасала только ее жалость.

– Полюбуйся на себя! – Он обличительно рванул рубашку на ее груди. Девушка сперва вгляделась в надетую личину Ищейки с уставшим лицом, золотисто-зелеными глазами и едва заметой россыпью веснушек на немного вздернутом носике и скулах, а потом внимательно осмотрела синяк на шее и россыпь синячков поменьше вдоль ключиц. Воронцов вел себя довольно… решительно, да и она оставила ему несколько чувствительных отметин. – Ты проститутка!

– Угадал, Вадимочка, – согласилась она. – А теперь отпусти меня, потому что мне больно.

– И не подумаю! – прорычал мужчина. – Я хочу, чтобы тебе было также плохо, как и мне! Также больно!

Вот сейчас он ее отпустил. Но только затем, чтобы замахнуться кулаком. Метил он, конечно, в нее, но почему-то попал собственным лицом в пол и запыхтел от боли, сплевывая Маськину шерсть.

– Никогда больше так не делай! – процедила рыженькая, тщательно заламывая ему руку. – Успокоился?!

– Пошла… ты! Я для тебя… а ты… Шлюха корыстная! Сука!

– Могу вернуть все твои подарки. Отправишь своей жене, ну или продашь.

– Что ты мне все про нее?! Ревнуешь, что ли?!

– Ты разве меня плохо знаешь? – Постепенно она ослабевала хватку. – Просто жалко ее, да и твоих детей. Вернулся б ты к ним, а? А у нас с тобой просто не сложилось. Повеселились, разбежались. Не заморачивайся.

Девушка его отпустила. Какое-то время мужчина просто лежал, уткнувшись лицом в ковер, потом сел.

– Ты никогда меня не любила? – спросил он.

– Нет, – честно ответила она.

– Стерва, – вздохнул Вадим, тяжело поднимаясь на ноги

– Какая есть, – пожала она плечами. – Думаю, тебе пора. Надеюсь, больше ты вламываться ко мне не станешь.

Окинув взглядом собственноручно учиненный разгром, мужчина молча направился к выходу нетвердой походкой и даже не обернулся. Через минуту в утренней тишине пискнула сигналка и зашуршали шины по асфальту.

– Нет, Мася, пора завязывать с мужиками, – вздохнула рыженькая, падая на кровать. – От них, моя девочка, в нашем деле одни проблемы.

– Мр-р-р-мя! – Кошка лизнула ее в нос и, сочувственно потоптавшись рядом, улеглась под бок, видимо, посчитав, что сеанс психоанализа окончен. Тем более, что хозяйка уже сладко спала и ей снился сон, в котором ей настойчиво нужно было куда-то пойти и что-то найти.

Бразилия, после полуночи

Она проснулась в темноте. На окне плавно шевелились занавески, попуская в комнату слабый ночной свет и свежий после дождя ветерок, а на тумбочке у кровати едва светился желтым пятном маленький ночник. Рядом с ней кто-то размеренно дышал.

Девушка медленно повернула голову к источнику звука и увидела спящего мужчину. Огромный, мускулистый незнакомец со смуглой кожей и длинными белоснежными волосами, рассыпавшимися по мощным плечам и голой груди. Красивый, с немного острыми ушами и глубокой складкой между темными бровями. Ему что-то снилось, явно нехорошее, и почему-то это ее беспокоило, но она все никак не могла вспомнить, кто он и почему они находятся в одной постели. Впрочем, она мало что помнила и о себе. Какие-то пустые обрывки, багровый клубящийся туман и боль в сердце и спине. Она и сейчас зудела в груди и между лопатками, не давая нормально дышать.

Девушка встала с кровати и осмотрела себя. На ней была старая, местами растянутая мужская футболка черного цвета, доходившая до колен. Возможно, она находилась дома.

Теперь комната. Большая. Кровать у стены, пара шкафов, диванчик со столиком, на котором лежит раскрытая книжка с закладкой из старой открытки, рядом стопка каких-то документов, окно с тяжелыми открытыми шторами, те самые занавески, кресло с наброшенным на спинку халатиком, узкая дверь, похоже, в соседнее помещение и камин с множеством фотографий на полке.

Она подошла ближе. Там были трое детей разных возрастов – двое мальчиков лет шести и девочка около четырех, похожих на спящего мужчину, и… видимо, она сама. Улыбающееся лицо, собранные в пучок рыжие волосы, простое платье. Она казалась счастливой и держала руках крошечную смеющуюся девочку с рыжими волосиками и голубыми глазами. А еще там была свадебная фотография. Она в белоснежном платье, словно принцесса из сказки, покрытая кружевной вуалью, и тот самый незнакомец из постели, одетый в шикарный костюм. Вместе они смотрелись очень красиво, только было в этом что-то… неправильное.

– Родная, ты что? – раздавшийся позади хриплый со сна голос заставил девушку вздрогнуть. – Что-то с Майей?

Она молчала, не зная, как побороть внезапно парализовавший ее страх. Какие Майя, какая родная?! Он-то сам кто?!

Мужчина откинул покрывало и подошел к ней. На нем были только свободные серые боксеры, так что голая рельефная грудь тут же нависла над ней, а руки крепко обняли, обдавая жаром.

– Или опять кошмар приснился? – Он поцеловал ее в макушку и по-хозяйски сжал ее попку огромной ладонь. – Хочешь, я помогу уснуть? Еще ведь совсем рано, а я уже соскучился.

Ну то, что он соскучился, она почувствовала сразу, но вот ничего от него не хотела. Неправильность и нереальность происходящего нарастали, и девушка словно оцепенела.

– Флор, ну ты чего, девочка моя? – Твердые губы нашли ее рот и нежно к нему прижались, пока не требуя ответа. – Это же просто сон, и он уже закончился. Иди сюда, и я заставлю тебя забыть обо всем.

Незнакомец невесомо погладил ее по плечам и увлек обратно к кровати, мягко усадив на самый край. Толчок, и она упала на спину, а он навис над ней, поудобнее устраиваясь на полу между ее бедрами.

– Ты… что? – как-то судорожно выдохнула она. Нет, нельзя! Хотя… он же, кажется, ее муж. Тогда откуда это страшное чувство злости и обреченности?! Почему так горят ладони, словно требуя выхода алого пламени?!

– А что? – игриво шепнул мужчина, поднимая вверх ее футболку и покрывая легчайшими поцелуями голый живот и спускаясь все ниже, к резинке белых трусиков. – До утра еще долго, дети спят, а тут ты… такая сладенькая. Только постарайся не кричать, а то нянька мне уже намекала, что ночью мы иногда через чур громко… разговариваем. Хотя, когда ты особенно громко кричишь, у нас получаются очень красивые детки. – Поцелуи спустились совсем низко, и девушка закусила губу, чтобы не всхлипнуть. – Хочешь от меня еще ребеночка, родная?

И что она должна была сказать?! Что вообще происходит?! Куда она попала?!

К горлу подкатил тошнотный комок, и она оттолкнула… мужа, опрометью бросившись в узкую дверь. Почему-то она была уверена, что там будет ванная. И не ошиблась. Она машинально закрыла дверь на вертушку, и бросилась к раковине под зеркалом. Желудок болезненно сжался, но ее рвало почти на сухую. Это продолжалось несколько минут, но так и не принесло облегчения, а когда, наконец, закончилось, девушка без сил опустилась на пол. Голова кружилась и как-то не хватало воздуха.

В дверь тихонько постучали.

– Флор, ты в порядке? – обеспокоенно позвал мужской голос. – Опять приступ? Помощь нужна? Впусти меня!

Она осмотрелась. Кругом белая плитка, хорошая сантехника, начищенная до блеска, а окна нет. Стало быть, выход только один. В спальню. А там… муж. И он снова постучал.

– Если все плохо, то я вызываю твоего врача! Нам же не нужно, как в прошлый раз, правда, котенок?

Какой еще прошлый раз?! Нет, она ничего толком не помнила, а потом… Воспоминания нахлынули внезапно. Как они познакомились, как встречались, первый поцелуй, первая ночь вместе, затем свадьба, первая беременность. Муж всегда относился к ней, как к богине, спустившейся с небес. Холили, лелеял, исполнял любые прихоти и не изменял, она точно это знала, несмотря на такое количество беременностей. И ей всегда было с ним удивительно комфортно, только… все это было не то. Они с ним были как два пазла: вроде и похожи выемками, а полностью не скрепляются. Или ей все это привиделось и рядом должен был быть кто-то другой?!

– Любимая, ответь! – Мужской голос зазвучал совсем напряженно. – Или на счет три сломаю дверь!

Девушка вздохнула, внезапно ощущая прилив сил, и встала, повернувшись к зеркалу лицом. Темные волосы с ярким медным отливом, золотисто-зеленые глаза, чуть вздернутый носик и едва заметная россыпь веснушек по щекам. Не красавица, но шарм имеет. Хотя рядом с таким красавцем несколько теряется. И что он в ней нашел?

– Все хорошо! – крикнула она. – Я сейчас выйду, только умоюсь!

За дверью облегченно выдохнули.

– Я подожду тебя здесь!

– Угу! – ответила она. Сполоснула за собой раковину, почистила зубы и, пробежавшись по длинным волосам расческой, завязала их в пучок на затылке. Сидеть в ванной бесконечно нельзя. Она подошла к двери на дрожащих ногах и отщелкнула замок.

Муж, как и обещал, стоял рядом, опершись спиной о косяк. Огромный, сильный, на лице искренняя забота, а в руках белый пузырек и стакан с соком. Девушка почувствовала себя неловко и слабо улыбнулась.

– Что это? – спросила она, кивнув на пузырек. Подозрительно как-то.

– Твои таблетки, – сообщили ей. – Выпей, пожалуйста, не сопротивляйся, иначе будешь завтра целый день чувствовать себя разбитой.

Мужчина отщелкнул крышечку и вытряхнул ей на ладонь сразу две белые продолговатые пилюли. Она вздохнула и выпила, что было велено, запивая сладким персиковым соком. Почему-то с водой она всегда давилась любыми таблетками. Муж забрал у нее опустевший стакан и тут же схватил за талию, прижав к себе, будто баюкая.

– Устала? – спросил он. – Пойдем в постель.

– Только спать, хорошо?

– Хорошо! – рассмеялся он, помогая ей дойти до кровати. Уложив ее, он сам положил ей между колен маленькую диванную подушку, как она всегда и любила спать, а затем накрыл одеялом и лег рядом, обняв ее большой, сильной рукой. Сразу стало как-то уютно и хорошо. – Как ты?

– Нормально, – почти не соврала девушка, погружаясь в дрему. Ночные приступы начались у нее с год назад. Почти всегда она просыпалась под утро и совершенно не помнила ни кто она, ни где находится, ни как живет. Ужасно пугалась, а потом память возвращалась. Врачи разводили руками, выписывали лечение, назначали бесконечные беседы с психиатрами, но все было тщетно. Что-то случалось с ней время от времени, выматывая душу и тело, а после наступало короткое затишье.

– Звонить доктору? – сонно спросил муж, прижимая ее к себе все теснее.

– Не-а, не хочу… ну их…

– Ладно, любимая, посмотрим. – Он уткнулся носом в ее волосы и тут же размеренно задышал.

Какое-то время девушка смотрела в пустоту перед собой, а потом ее глаза медленно закрылись. Сознание, подчиняясь действию успокоительных, погрузилось во тьму. А ведь она должна было куда-то идти…

Германия, около 3-х часов ночи

Больницу для душевнобольных когда-то давно построили у подножия невысокой горы, затерявшейся среди еловых лесов. У горы была лысая вершина и дурная мистическая репутация, а окрест были разбросанный живописные городки с налаженной туристической инфраструктурой, имелась даже собственная железная дорога. И народу в эти края всегда стекалось много, особенно всяких там любителей ведьмовского да демонического, и порой они забредали к воротам большого одноэтажного здания, оштукатуренного серым и обнесенного высоким забором. Там и днем-то бывало жутковато, а в ту грозовую ночь и подавно.

Ветер размахивал исполинскими елями, и те, освещенные мощными вспышками молний, превращались в трещащих на разные лады монстров, нервируя и без того неспокойных пациентов. В помещениях беспрестанно мигал свет и разносились вопли и крики ужаса, иногда кто-то истерически смеялся. Впрочем, для персонала это все давно было привычным, только порой мешало задремать.

Сестра Клара Келлер шла по полутемному коридору с чередой мигающих осветительных ламп, изредка заглядывая в окошки дверей. Несмотря на грозу, пациенты в ее блоке вели себя тихо. В стены не бились и не орали, требуя невесть чего, а сидели на кроватях, тихонько раскачиваясь на месте и шепча что-то неразборчивыми голосами. Это и было странно, ибо эти звуки будто сливались в причудливую молитву.