Ревизор: возвращение в СССР 57

Пока Захаров говорил, Гончарук на него смотрел преданным взглядом. А когда он закончил, бросил и на меня благодарный взгляд. Все же я первым поднял на самом деле существовавшую проблему. Многие сегодня, когда Володин неожиданно для нас вверх так по карьере поднялся, подумали о том же самом, о чем я открыто сказал. Можем ли мы теперь доверять Гончаруку, прежнему подручному Володина, так же, как раньше?

Ну что же, мне реакция Гончарука в мой адрес понравилась. Еще один человек в группировке будет ко мне теперь относиться гораздо лучше, чем раньше, уже не просто исходя из наших деловых отношений.

– Это все, Павел Тарасович? – спросил меня Захаров, – или есть еще какие-то предложения?

– Пока что все, Виктор Павлович, – развел я руками. – Но если еще какие-то мысли появятся, буду благодарен за предоставление возможности их тоже высказать.

Сам порадовался тому, насколько вежливо свою фразу закрутил. Захаров, не обращая внимания на мою вежливость, озабоченно тряхнув головой, спросил, кто ещё хочет высказаться?

Сатчан тут же вызвался:

– Раз мы больше всего боимся того, что Володин, оказавшись в ЦК КПСС, там новых серьезных друзей, а еще хуже покровителей себе сможет найти, при помощи которых нас атаковать потом сможет, то надо, наверное, нам озаботиться тем, чтобы репутацию ему испортить, чтобы мало там было желания у других с ним тесные связи заводить.

– И что ты предлагаешь по этому поводу, Павел Игоревич? – тут же заинтересованно спросил Захаров.

Сатчан с растерянным видом развел руками и сказал:

– Так-то он, насколько мы знаем, вроде бы мужик как мужик, жена есть, любовница тоже. Но из-за слухов про любовницу, конечно, абсолютно никого от него в ЦК КПСС не отвернется. Там у большинства работников у самих любовницы имеются…

Может, что-нибудь специфическое такое придумать, к примеру, что он бухать любит? Или даже что алкоголик он безудержный и запоями страдает.

Нам бы главное, чтобы был там кто-то, кто сможет аккуратно такой вот слух про него распустить, и чтобы потом сам Володин не мог выйти на автора этого слуха.

– Так себе идея, – задумчиво сказал Захаров. – Этак к нему другие алкоголики подтянутся. Мы ему только услугу окажем. Уж кого-кого, а сильно пьющих людей в ЦК КПСС хватает.

– Ну, других идей пока что нет, – развел руками Сатчан.

Сатчан в принципе правильно сделал, что сам вызвался выступать, да еще что-то придумал при этом оригинальное, что прежде никак не прозвучало. Есть у него все же какой-то определенный опыт.

Вскоре стало ясно, что ему имело смысл пораньше выступить по достаточно простой причине. Первые несколько выступивших высказали все возможные идеи на данный момент, чем нам можно заниматься, чтобы разрулить этот неожиданно возникший кризис, так что остальным выступавшим оказалось сложно придумать что-то новое.

Где-то минут сорок все это еще продолжалось, но к тому времени стало совершенно очевидно, что новых идей никаких уже давно нет. Захаров сам не выдержал, и сказал Осипову, который, выступая пять минут, не сумел выдать никакой оригинальной идеи:

– Так, товарищи, давайте дальше пусть берут слово только те, кто смогут предложить что-то, что мы еще сегодня здесь не обсуждали.

На этом, в принципе, все наше обсуждение тут же и заглохло, потому что новые идеи больше ни у кого не появились.

– Ну хорошо, товарищи, – сказал Захаров. – Главное, что лично я очень доволен состоявшимся обсуждением. Определенно ряд интересных идей на нашем заседании прозвучали. И да, Павел Тарасович, я помню то ваше предложение по поводу кадрового роста членов нашей группировки. Я его признал вполне рациональным и над ним уже начал потихоньку работать.

На меня некоторые члены нашей группировки тут же посмотрели очень добрыми взглядами. Мол, хороший ты человек, Павел Ивлев, и идеи ты руководству подаешь очень правильные!

– Значит, поступим таким образом. – продолжил Захаров. – Через несколько дней проведем очередное заседание, на котором уже поработаем в обычном порядке. Кроме этого, я оглашу свои предложения по новым, более высоким рабочим местам для всех желающих. Ну, кроме, конечно, нашего Павла Игоревича, которого мы можем поздравить с тем, что он недавно стал первым секретарем комсомола Московского государственного университета. Поаплодируем ему, товарищи!

Все охотно, конечно же, начали аплодировать Сатчану. Новая должность у него действительно значимая, на слуху, и самое важное, уникальная. Комсорг в МГУ один-единственный, а университет один из самых значимых на планете. Мне уже сам Сатчан сказал как-то, что это лучше, чем первый секретарь какого-нибудь райкома московского. Их достаточно много, и большинство людей один райком от другого отличить может только по названию. Так что, хотя должность формально того же уровня, что и должность комсорга в МГУ по своему статусу, быть комсоргом в МГУ все же намного лучше.

Затем Захаров продолжил:

– Ну, естественно, и Павлу Тарасовичу предложить нам нечего из-за того, что он еще студентом является.

Люди за столом заулыбались. Как студента меня никто уже давно не воспринимал.

– Впрочем, он и так подработками различными у нас не обижен, – улыбнулся Захаров.

На этом мы сегодняшнее собрание и завершили. Короткое по времени, но вполне толковое. Жаль, конечно, что такое осложнение возникло из-за того, что Володин в ЦК КПСС умудрился пролезть. А с другой стороны, на месте Захарова я давно бы этого ожидал. Дерьмо, как говорится, всегда всплывает…

***

Москва, Московский государственный театр имени Ленинского комсомола

Приглашения в британское и американское посольства пришли, как и обещал американский дипломат. И актер «Ленкома» Семен Барский порадовал свою жену, сказав, что они впервые отправятся на дипломатические приемы. Она была в полном восторге, когда это услышала. Вообразила, конечно, что это из-за того, что талант его теперь признан на международном уровне. Что жена так думала, было, конечно, очень приятно, но Барский знал, что с реальностью это никак не соотносится.

Единственное, что его волновало, так это как КГБ отнесется к тому, что он приглашение получил на приемы в западные посольства. Как бы они не подумали, что его завербовали.

А с другой стороны, – успокаивал он себя, – я же никаких серьезных постов не занимаю, доступа к тайнам не имею. В КГБ наверняка подумают, что я просто как хороший актер произвел большое впечатление на представителей этих посольств. Они же много времени в театрах проводят.

Люди все же интеллигентные, не то что большая часть этого быдла, что в Москву понаехало из провинции и воображает себя теперь настоящими москвичами. Москвичи, как же! Если повезет, и они будут приникать к корням московской культуры, то разве что внуки их и станут настоящими столичными жителями.

Многие из этих провинциалов, еще вчера от сохи, его лично очень сильно, как потомственного москвича, раздражали. А еще больше его злило то, что в подавляющей своей части эти люди были в полном восторге от советской власти, при которой им удалось впервые в истории их семей, как они радостно рассказывали, в столице пристроиться, да еще и свое жилье получить от какого-нибудь завода или предприятия.

А уж как они бесхитростно радовались, что тут на прилавках практически любой дефицит можно найти, который в их деревне или городке днем с огнем не раздобыть!

Семену зубами хотелось скрежетать, когда он эти разговоры слышал. Они вообще понимают, что в той же самой Америке любой желающий в любом городке или деревне может пойти и все, что хочет, в магазине купить без всякого блата и без всяких очередей?

Семен был уверен, что все статьи в советских газетах о большой безработице в США и бездомных на улицах являются обычной коммунистической пропагандой. И что у каждого жителя США достаточно денег, чтобы товарами в этих самых магазинах затариваться. А как может быть иначе, если там коммунистов нет?

***

Москва, квартира Ивлевых

Только приехал, разделся, разулся, как неожиданно раздался звонок в дверь. Длинный такой, напористый, явно кто-то не из обычных наших посетителей. Удивленно переглянулись со встречавшей меня Галией, вроде бы никого не ждем. Открываю, за дверью стоит капитан Николай, и какой-то вид у него подозрительно смущенный.

– Здорово! – улыбнулся ему я. – Как дела? Каким ветром занесло?

– Привет, Паша! Попутным ветром! – протянул он мне правую руку для рукопожатия, а левой рукой, смотрю, вроде как что-то придерживает у себя за пазухой. Неужто там бутыль какую прячет? Пришел с ней ко мне выпить?

Этот маневр и жена углядела, так что, поздоровавшись с капитаном, пошла в гостиную детей досматривать, чтобы не влезать в чисто мужской разговор. Там у нее телевизор тем более работал, под его шум дети могли что-нибудь и учудить, если их надолго без пригляда оставить.

– Я вот тут к тебе с одним вопросом пришел, – продолжил Николай немного неуверенно. Учитывая, что вид у него обычно очень даже напористый, все же капитан морской, а не девушка из балета, выглядело это предельно странно.

– С каким вопросом? – спросил я его, пытаясь понять, что с ним сегодня не так.

– Да вот даже не знаю, как тебе сказать, – пожал плечами Николай, взглянув на меня и улыбнувшись. И вдруг из-за отворота его куртки показалась мордочка с огромными глазами и уставилась на меня.

– Это еще что за новости? – изумленно вытаращился я на это чудо.

– Да вот, – начал оправдываться Николай. – Привез тут в прошлый раз по просьбе одного человека серьезного ему этого капуцина. Ну, сам понимаешь, что многие любят экзотических зверей держать дома. Привез, значит, а человек этот, Володя, заболел. Причем заболел так основательно. В больницу положили и похоже, что надолго. Месяца на полтора-два точно. Он мне обратно эту обезьяну и отдал. Говорит, что очень бы хотел, так и так, но вот отдать некому, родных в Москве больше нет. А сам неизвестно когда выздоровеет и за животным смотреть не может. Вот и хожу теперь, маюсь. Может, возьмете себе? Зверек-то симпатичный, ручной практически. Не в зоопарк же его, правда, везти.

А почему бы и не в зоопарк? – мелькнула у меня мысль тут же. Сосновский, я уверен, вполне мне поможет после тех идей, что я ему подал, всю ценность которых он вполне оценил. Но вслух ее озвучивать не стал. Успеется еще, если будет нужно…

Посмотрел на Николая удивленно:

– Ну, ты же понимаешь, что у нас маленькие дети?

– Ну, так здорово ж! – сказал Николай в ответ с деланным оптимизмом. – Это же обезьянка! Маленькая, симпатичная! Детям с ней будет весело играть, тем более, что у вас и так и собака, и кот, так что дети к животным уже приучены.

– Не, ну Николай, ты же должен понимать, что одно дело собака или кот, и совсем другое это обезьяна. Это экзотическое животное из тропической страны, так что неизвестно каких оно там на себе таскает бацилл.

– Да я их часто привозил людям, и ничего страшного! – махнул рукой Николай.

А я тут же вспомнил маски африканские, которые он детям приволок в подарок. Да, его представления, конечно, об опасности для детей очень сильно отличаются от моих. Но тут мне стало неудобно, что мы столько времени в коридоре толчемся. Хороший же мужик!

– Николай, пошли чаю попьем, что ли. Давно не виделись, – пригласил я его на кухню. – Правда, сразу скажу, что обезьяну мы твою все же не возьмем.

– Да я уже понял, – кивнул Николай, – но от чайку не откажусь.

И пошел за мной на кухню.

Галия, убедившись, что с детьми порядок, вырубила телевизор, и пошла тут же за нами. Ну да, она же хозяйка, ясно, что Николай, когда хозяйка дома, ждет от нее, что она с нами на кухне как-то пообщается и на стол накроет.

И тут она увидела обезьянку, снова высунувшуюся из-за пазухи капитана, и глаза у нее расширились.

– Ой, какая прелесть! – сказала жена.

Мордочка и правда у этого капуцина весьма умильная.

– Он еще молодой совсем, – начал объяснять Николай, явно вдохновившись от восторга моей жены. Решил, видимо, что все же удастся зверька пристроить. – Они в этом возрасте лучше всего приручаются и приучаются к жизни в квартире, поэтому я молодого и привез. Со взрослыми могут быть разные уже нюансы.

Действительно, выглядел капуцинчик очень приятно. Капитан тут же его из-за пазухи достал. Галия немедленно, без всякой опаски на руки его подхватила и давай жмякать. Пришлось мне самому, глядя на все эти радостные эмоции у жены, заняться приготовлением чая и сбором на стол угощений для гостя.

Глава 4

Москва

Павел Сатчан не спешил ехать домой после совещания. Ивлев быстро ускакал, а он задержался еще в бане, попарился, покушал, и только потом уже домой и поехал.

Прикидывал по дороге домой сегодняшнее совещание. Вроде бы он сегодня хорошо сработал. Смог даже произвести, он это заметил, некоторое положительное впечатление на Захарова своим предложением. В то же время новости, конечно, были про Володина совсем не радостные.

Он прекрасно знал, сколько их группировка может получить неприятностей от кого-то, кто выбрался на такой уровень, как повезло Володину. Эх, правильно Пашка месяц назад предложил Захарову поднимать членов группировки повыше. Но жальче всего, что Захаров сам не додумался до этого хотя бы года полтора назад... И почему, интересно?

А будь все иначе, то может быть, за это время удалось бы уже кого-то из группировки хоть на какую-то самую малую должность в ЦК КПСС пристроить. Хоть и просто бумажки за кем-то носить. Главное, что сейчас бы человек был бы там, который мог бы и информацию какую-то про Володина собрать. И может быть, и слухи про него какие-то неблаговидные распустить, чтобы затруднить ему процесс поиска друзей среди сотрудников ЦК КПСС.

Затем его мысли перескочили на дом. Тут он сразу поморщился. Римму, конечно, при помощи ее отца уговорить удалось, что от новой работы ему не отбрыкаться, и чтобы не злить Тяжельникова, должна она согласиться с тем, что комсоргом он в МГУ будет работать. Но, как он и ожидал, то, что он смог уговорить жену, не означало, что она, хоть и приняв это, одобрила его действия.

Неделю всего он в МГУ работает, и всю неделю он чувствовал эмоциональное давление с ее стороны. Нет, она ничего не говорила, просто ходила хмурая и отстраненная. В общем, дома он чувствовал себя очень неуютно. Вроде бы и жена, а ведет себя почти как чужой человек.

Так что, конечно, ехал-то он домой, но никакой радости по этому поводу не испытывал.

Тем пуще было его удивление, когда он, зайдя в квартиру, увидел, что жена приоделась во что-то красивое, а не как обычно в бесформенном халате бродит по квартире, в котором еще беременная ходила. Даже и не скажешь, что это какая-то домашняя одежда, сидит в обтяжечку на фигуре, заставляя выглядеть очень соблазнительно.

Не стала Римма, как он ожидал, и ругать за то, что он так поздно появился. Он хоть и позвонил ей и предупредил, что сильно сегодня задержится, но она на это очень негативно во время телефонного разговора отреагировала. Небось, подумала, решил он, что он к шлюхе какой-нибудь своей поехал. Ну что же, были у него и такие поездки, кто ж спорит. Любовница у него была. Просто, став комсоргом МГУ, он был так занят, что ему уже до нее пока что совсем было.

И самое главное, Римма не только выглядела очень красиво и соблазнительно, но и светилась, как новогодняя елка. И явно не собиралась хмуро смотреть на мужа, как в предыдущие дни…

– Случилось у нас что-то хорошее? – с недоумением, но тоже начав улыбаться, рассчитывая, что жена ему сейчас про какую-то очень приятную новость расскажет, – спросил он Римму.

А сам в уме начал прикидывать, что бы это могло быть? Жену повысили? За рубеж предложили съездить на стажировку? Что бы так могло ее вдохновить?

– Да нет, милый, ничего, в принципе, не случилось. Все как всегда. Люблю тебя просто очень. Давай бегом руки мой и переодевайся. Я как раз ужин тебе пока что разогрею и на стол накрою.

Приятно изумленный Сатчан тут же послушно начал выполнять все, что велела жена. И наготовила она всего столько, что у него глаза на лоб полезли, когда он за стол сел. Это больше походило на праздничный ужин, а не на то, чем жена в понедельник пришедшего с работы поздно мужа встречает. Даже колбаски копченой нарезала. И водочка на столе стояла. Обычно он сам ее доставал, а тут, понимаешь, Римма вытащила. Ничего он понять не мог.

И есть пришлось, раз столько наготовила, то и неважно, что он уже в бане наелся, надо уважить... Как же, блин, приятно, когда тебя вот так дома встречают! А не шипят и не обнюхивают, не пахнет ли от тебя помадой или женским одеколоном...

Жена, еще пока он ел, отлучилась дочку спать укладывать. А потом, справившись с этим, едва он поел, тут же за руку его в гостиную потащила. Свет потушила, дверь на замок закрыла, чтоб дочка, если проснется вдруг, войти к ним не могла. И тут же набросилась на него, как тигрица.

Вот это жизнь! – восторженно подумал Сатчан.

***

Москва, квартира Ивлевых

На стол, конечно, в гостиной уже для Николая накрывал. Стало ясно, что Галию капуцин не на шутку заинтересовал. Так что если она с ним и капитаном будет общаться, то мне что, одному с детьми в гостиной сидеть, что ли? Нет, туда уже все переместимся лучше.

Перешли в гостиную с Николаем, поболтали втроем о том, о сём. Галия, правда, молчала в основном, зачарованно возясь с капуцином.

Оказалось, что сосед в плавание скоро уходит, через пару недель буквально. Поэтому и ищет, куда пристроить животное, потому что не так и много времени до отъезда осталось.

– А чего себе оставить не хочешь? – улыбнулся я, хотя, в принципе, ответ уже знал.

– Да куда мне? Шутишь, Паша, что ли? Я же половину времени в плавании провожу. Кто за животным смотреть-то будет? Сам же помнишь, как цветы мои поливали?

– Ну так брал бы с собой, – усмехнулся я в ответ. – Будешь, как пиратский капитан. На руке обезьянка, останется только еще на второе плечо попугая говорящего раздобыть.

– Ага, – заржал Николай в ответ. – А еще ногу деревянную и трубку в зубы. Точно, мои матросы со смеху животы надорвут.

Посмеялись с ним вместе.

Обезьянка поначалу вела себя очень настороженно, но буквально минут через пять освоилась, слезла с рук Галии, и давай изучать окружающее пространство.

И сразу стало понятно, что животное весьма шкодливое и любопытное. Сначала подобралась к Панде незаметно, которая на журнальном столике спала, и как дернула ее ни с того ни с сего за ухо, кошка аж взвилась. Я думал, до самого карниза от штор запрыгнет от изумления. Спину дугой выгнула и смотрит на диковинную зверушку, которая себя ведет так бесцеремонно. Бочком-бочком пытается отойти, а обезьянка к ней щемится.

Ну что же, подумал, поделом кошке досталось… Совсем что-то расслабилась, новое животное в доме не заметила… Нельзя же так спать, как бревно, ни на что внимания не обращая?

Тут Тузик заинтересовался, Панда-то своя, защищать надо, а она явно недовольна. Двинулся к обезьянке, думал, видимо, что напугает ее тем, что такой большой и грозный. А она, недолго думая, ему на спину взяла и запрыгнула. Пёсель ошалел, сел на задницу и смотрит изумлёнными глазами, не может понять, что происходит, а обезьяна ему морду лапками общупывает.

Посмеялись мы, конечно, со всего этого представления, но к детям я обезьянку не подпустил, хотя она и заинтересовалась ими. Потому что на самом деле неизвестно, какие там бациллы на ней прыгают. Да и, еще не дай бог понравится им с ней играть, придется оставлять. А обезьяна и маленькие дети, это понятия в моем представлении совершенно несовместимые. Уж очень это животное непредсказуемое, при этом сильное и ловкое, может бед натворить.

Поэтому пообщались с Николаем вполне себе душевно, после чего распрощались, и он дальше по подъезду пошел, зверушку предлагать.

Я ему, правда, предложил, если не сможет обезьянку пристроить, позвонить директору московского зоопарка, мол, он мой хороший знакомый, и попросить обезьяну туда пристроить, но почему-то идея капитану эта не понравилась. А может, не захотел меня напрягать таким звонком… Чужая душа потемки…

Затворив за Николаем дверь, я тут же Ахмада набрал. Благо он дома оказался и тут же трубку поднял. Предупредил, если Николай к ним заглянет, чтобы даже и не думали у него обезьяну брать.

Ахмад вначале как-то даже не поверил мне, решил, видимо, что я его разыгрываю… Ну да, необычный все же звонок… Мол, капитан к тебе с обезьяной может зайти, попытается подарить… Но поверил, когда я заверил его, что и не думаю шутить.

Отчим успокоил меня, сказав, что у него и в мыслях не было никогда в жизни обезьян разводить в своей квартире. Ремонт свежий, ребенок маленький, какая тут еще обезьяна?

Успокоившись, положил трубку.

Подумав, решил на всякий случай забежать к Загиту, тоже предупредить. У них детей нет, но тоже вряд ли им сильно много радости такое животное доставит. Но Анна Аркадьевна может клюнуть по неопытности, уж очень умильная мордочка у этого капуцина.

Тесть был дома, жена в магазин вышла, так что вдвоём по этому поводу с ним пообщались.

Загит заржал, услышав мое предупреждение. Поверил он мне сразу, в отличие от Ахмада.

– Какая обезьяна, Паша, ты что? У меня знакомый один есть, так он сказал, что обезьяна дома себя ведет хорошо только при одном условии. Мол, раз в две недели берешь палку и лупишь ее. Но хватает этого мероприятия ровно на две недели, так что потом все по новой нужно делать. А если ее жалко, и этого не делать, то и шторы оборвет, и диваны погрызёт, и одежду всю из шкафов повыкидывает и порвет. Нет, никаких мартышек в моем жилье не будет.

– Да там капуцин.

– Да не важно, мне без разницы, мне все обезьяны на одно лицо, –ухмыльнулся в ответ Загит.

Поржали с тестем.

Фух, ну вроде бы всех предупредил…

Вернулся в квартиру.

– Интересно, кому Николай все-таки эту обезьянку пристроит, – вздохнула Галия. – Такая симпатичная. Здорово бы, конечно, было такую завести. Необычное животное. Но за детей боязно... Тут ты прав, Паша. Поэтому не будем.

Согласившись, погладил жену по голове, поцеловал.

Разделся, наконец, занялся делами. Но что-то меня все же тревожило… И только минут через сорок понял, что именно! Ведь Николай с капуцином может же и к Брагиным зайти! Блин, они же реально купиться могут… Ларчонок у них уже повзрослее будет наших пацанов, пятый год идет все же, и она веревки вьет из приемных родителей, они во всем им потакают, в особенности маманька… Сделает жалостливую мордочку, требуя взять капуцина, и та же самая Женька, которая может кирпичи таскать, пока не упадет, чтобы доказать, что не хуже мужика может на стройке трудиться, тут же прогнется и оставит эту животину у себя… И фиг что Костян сможет сделать, чтобы ее остановить… Это же Женька, она же как стихийное бедствие…

Взглянул на часы. Блин, начало одиннадцатого вечера… Звонить, как и идти самому в гости, уже точно поздно. Эх, и что же мне сразу это в голову не пришло!

Позвонил уже утром, в то время, когда они уже точно на занятия собираются.

– Привет, Паша! – сказал мне Костян обрадованно, – как дела?

– Да все хорошо, как у вас?

– Да тоже, как бы, все хорошо…

– Слушай, я что тебе звоню? К нам вчера поздно вечером Николай заходил. Помнишь, может, такой капитан дальнего плавания, что в моем подъезде на самом верху живет?

– Да, конечно, Николая помню, – подтвердил Костян.

– Так вот, он к вам может забежать по достаточно необычному предлогу. Он обезьяну кому-то привез из-за рубежа. Сам понимаешь, какие у него возможности в этом плане имеются. А человек сейчас в больницу попал, так что ему эту обезьяну пристроить надо.

Вы смотрите главное, не соблазнитесь и не возьмите ее к себе. Обезьяна – это что-то с чем-то. Она вам всю квартиру разгромит. Надеюсь, я не опоздал, не заходил он к вам еще?

– Нет, никто с никакой обезьяной не заходил, – несколько недоверчиво ответил мне Костян. – А ты не шутишь?

– Да нет, какие тут шутки, – сказал я. – Ну ладно, главное, что ты меня услышал. Женьке тоже скажи, что такого рода животных в квартире ни в коем случае держать нельзя. Им место только в зоопарке или вообще в их родных джунглях в Африке.

– Ну что же, – сказал Костян, – пожалуй, соглашусь с тобой. Только обезьяны мне еще дома и не хватало. И так Ларчонок иногда хулиганит. А если они еще на пару с обезьяной резвиться будут, то вряд ли жить нам дома станет уютнее.

Удовлетворенно кивну, хотел уже закончить разговор, как кое-что еще вспомнил:

– Вы, кстати, Тузика брали в ноябре, чтобы посмотреть, как с собакой живется. Ну и как вам эксперимент? А то все забываю спросить... Решились по поводу собаки?

– Спасибо, Паша, с Тузиком было интересно. В принципе думаю, что решимся в ближайшее время.