Сталкеры военной операции

– Вопросов больше не имею, – примирительно ответил фотограф.

Помимо всевозможных осколков, гильз и неразорвавшихся ВОГов[4] здесь валялось огромное количество стеклянных бутылок из-под алкоголя и пластиковых из-под газировки. Может, это и есть те самые «стандарты НАТО», о которых грезили украинские националисты?

Прямо у траншеи земля была коричневого цвета, было понятно, что здесь все горело. Погода в этот день выдалась солнечной, и почему-то это гиблое место не казалось чем-то страшным. Хотя фраза «здесь птицы не поют» оказалась не просто красивой фигурой речи. Тут реально была немного гнетущая тишина, которую прерывало лишь постукивание саперского щупа.

Мы аккуратно спустились в траншею. Она была глубокой, достаточно хорошо оборудованной с множеством переходов и укреплений. Удивляться такому уровню подготовки не приходилось, ведь всем известно, что ВСУ здесь окапывались аж с 2014–2015 годов.

Лисьи норы, перекрытые щели, все здесь было забито ящиками с боеприпасами. Удивительно, но ни укрепления, ни обилие вооружения не помогли националистам устоять на этих важных рубежах. Было видно, что враг бежал отсюда стремительно, бросая все, что здесь накапливалось и строилось годами.

Вместе с сапером мы стали осматривать ящик за ящиком. Здесь были чешские ВОГи, польские бесшумные мины, патроны натовского калибра. Вся Европа вооружала ВСУ. Интересно, что даже завернув их в западную обертку, запудрив мозги нацистской и антироссийской пропагандой, они не смогли искоренить схожесть наших менталитетов. Это читалось в армейском быту, каких-то еле заметных мелочах. Мой взгляд упал на металлическую эмалированную кружку, красную в белый горох. Кто-то оставил ее на бруствере, спасаясь от карающего огня. Внутри сохранился налет от крепкого чая.

«Какой смысл ее мыть, если сегодня выпью еще с десяток чашек», – пробормотал себе под нос свою любимую отговорку для тех, кто не разделял мою любовь к этому напитку.

– Так, ребята, сейчас продвинемся чуть дальше, но там вообще еще никто из наших не работал, так что шагаем максимально осторожно. И главное, помните следующее правило: не тобой положено, не тобой и возьмется! – наставлял присутствующих суровый спецназовец.

Мы добрались до землянок, где жили боевики. Все двинулись внутрь за сапером, лишь я замешкался на входе, увидев на земле раскрытую книгу, лежащую белой обложкой к небу. На ней виднелось тонущее в океане судно в прицеле перископа немецкой подводной лодки. «Пострiл iз глубин. Останнiй рейс „Лузитанii“[5]. Немного зная историю британского теплохода, потопленного немецкой подводной лодкой в годы Первой мировой войны, я изумился. Это что за хитросплетения истории такие? Какова была вероятность того, что стоя на оборонительных укреплениях прогерманской «самостийной Украины», появление которых предсказано 70 лет назад, я найду книгу о событиях вообще столетней давности. Я украинской мовой не владею, но читаю ее словно ребус. Пробежавшись глазами по аннотации и предисловию, понял, что автор пытается разобраться, почему погиб океанский теплоход. Вывод напрашивался, что более тысячи пассажиров стали жертвами не только торпеды, пущенной с немецкой подводной лодки, но и каких-то закулисных интриг мировых держав. Интересно, а вот этот мой оппонент с книгой, читая это произведение, задумывался о том, что он сам жертва заговора? Одна из тысяч пешек в проекте «антиРоссия», который страны Запада выстраивали здесь, на Украине. Интересно, выжил ли он?

Почему-то на секунду представилось, как некий боец, сидя на ящике с гранатами, попивает крепкий чай из той самой кружки в белый горох и пытается читать на самом деле чуждую ему мову, мысленно переводя каждую строчку на русский. Где-то раздается свист и оглушающий взрыв. Боец роняет кружку и бежит вдоль по траншее. Его побратим, который десять минут назад размовлял на мове, заорал на чистом русском: «Быстрей! Беги!» Его вопли заглушил новый свист, и мой мистический оппонент упал наземь. Взгляд его уткнулся в белую обложку книги. «Очнись! Очнись!» – кто-то пытался его поднять.

– Вестник! Очнись.

Мы спрятались за автомобилем, и сапер скомандовал: «огонь!»

Внезапно я понял, что крик был не в моих фантазиях, а доносился из землянки.

Довольный своей находкой, я зашел в проем. Улыбка с моего лица исчезла, когда наш провожатый-сапер стукнул себя по шлему рукой (мол, «испанский стыд»).

– Я же только что сказал: не тобой положено, не тобой и возьмется! Что же тут непонятного? На тот свет захотелось? Они же все подряд минируют, и книги, и оружие, и даже детские игрушки, – возмущался спецназовец.

– Да уж понял, возразить даже нечего, – ответил я, осознав рассеянность своего поступка.

Кто бы мог подумать, что я едва не погорел на своем читательском любопытстве?

Мы обследовали землянку. Здесь не было ни моего гипотетического оппонента, ни его побратимов. Видно, все же ушли.

– Да тут какая-то тероборона стояла, они, видать, после первого выстрела разбежались, это им не ополченцев с «мосинками» кошмарить. Вон тем морпехам на блокпосте меньше повезло. Тут все деревенские собаки с утра до вечера таскались сюда, грызть кости, – поделился мыслями разведчик.

– Все, ребята, давайте сворачиваться, у меня уже глаз замылился, – крикнул нам сапер-омоновец.

Мы гуськом прошагали вдоль рва к дороге. Солнце начинало опускаться за горизонт. Любуясь последними лучами солнца, мы смотрели, как в небе переплетаются инверсионные следы от пролетавших боевых самолетов. Едва заметная в небе металлическая птица сверкнула чем-то ярким.

– О, видели вспышку? «Кинжал», наверное, пустил! – воскликнул мой напарник.

– Ха, какой «Кинжал», ты что? Это воздушный бой. Это он ракету «воздух-воздух» выпустил! – начал горячиться Саня-разведчик.

– Эй, господа авиаторы! Можно вас попросить спуститься с небес на землю? Мы с тээмкой-то[6] что будем делать? – перебил начинающийся спор взрывотехник.

В отличие от нас специалист не забыл, что накануне мы обнаружили мину на обочине, на которую едва не угодил «Урал».

Со стороны деревни по разбитой дороге прыгала по кочкам старенькая «семерка». Водитель попытался объехать очередную яму по той самой обочине. Чертыхаясь, сапер побежал к машине, размахивая щупом, словно копьем. Напуганный автомобилист резко нажал по тормозам и выскочил из машины.

– Мы местные! Свои! – как бы оправдываясь, запричитал он.

Из задней пассажирской двери вышла женщина с лялькой на руках.

Боец сплюнул на потрескавшийся асфальт и, обращаясь к нам, пробубнил:

– Что тут думать, убирать ее надо.

Гражданский, увидев в паре метров от своей машины опасную находку, округлил глаза:

– Да мы же тут каждый день ездим. Как мы не подорвались-то еще?

– Судьба… – протянул я.

Отогнав на безопасное расстояние мирных жителей, мы спрятались за «Тигр». Сапер крутанул катушку, которая отправила импульс на накладной заряд. Ба-бах!!! Еще секунду взрыв звенел в ушах, и снова над полем и лесополкой повисла тишина.

Молодой разведчик протянул мне значок какой-то там бригады морской пехоты ВСУ, найденный в самом начале нашей экспедиции.

– В музей передадите, у меня этого барахла уже несколько десятков, – скривился он.

– У меня, кстати, прадед был морпехом. Участвовал в Мариупольском десанте в сентябре 1943-го. Дико то, что предки вон тех неонацистов, которые остались лежать, погребенные в блиндаже, могли воевать бок о бок с моим прадедом против немецко-фашистских захватчиков. Теперь же они, наплевав на память своих дедов, рисуют на себе свастики и воюют немецким же оружием против нас, – неожиданно поделился наболевшим Саня.

Я невольно вспомнил статью философа Ильина, где он говорит о сателлите Германии «самостийной Украине».

«Хм, какие же совпадения бывают в жизни», – про себя подумал я.

Вернувшись в ночи к себе «домой», я полез в библиотечку замполита. Хотелось отвлечься от ярких впечатлений минувшего дня.

Наудачу сунув руку в стопку книг, выдернул роман Лермонтова «Герой нашего времени». Что ж, обещал прочесть, когда вернусь домой, видимо, надо воспринимать это жилище, как свой временный дом. Завернувшись в спальник и приспособив вместо лампы фонарик, сразу пролистал книгу на главу «Фаталист». Проглотив ее за считаные минуты, я осознал, что Михаил Юрьевич сам так и не ответил на вопрос о судьбе и предопределенности.

Я вскипятил воды, заварил чай в своем походном термосе и принялся читать «Герой нашего времени» уже с самого начала. Крепкий напиток не помог перебороть сон (да я особо и не старался ему сопротивляться). Глаза слиплись сразу после рассуждений лирического героя произведения Лермонтова о том, что «чугунный чайник – единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу».

События дня и чтение на ночь выдали мне причудливый сон, в который я провалился.

Где-то возле горного ущелья мы сидели у костра с Михаилом Юрьевичем и пили терпкий чай, только не из чугунного, а из моего алюминиевого чайника, который я приобрел в одной из командировок. Он рассказывал мне что-то про крымских контрабандистов и Тамань, а я лишь молча хлопал глазами.

«Мужики, кипятком не бохаты?» – послышался голос с южным акцентом.

Из-за камня появилась безликая фигура в мультикаме с красной кружкой в белый горох…

Зима 2024

Егор

– Логист! Логист! Ответь Барину! … пшшш… Логист Барину!

– Барин… Логист двести, повторяю, Логист двести! Как принял?!

Люблю говорить, что в юные годы каждый сходит с ума по-своему. Это я так оправдываю свою безбашенную молодость. Потом вспоминаю, что стыдиться своих взглядов, пронесенных через года, незачем. Напротив, сейчас есть чем, вернее, кем гордиться. Мой друг – герой СВО. В юности он был радикалом, леваком, анархистом (кем мы были, у меня нет ответа до сих пор), а жизнь отдал за Отечество.

Мы познакомились с Егором в теперь уже далеком 2006 году. Из старого волжского городка я приехал на Родину первого Совета (Иваново), где столкнулся с такими же, как я, студентами, повернутыми на идее изменить общество и страну, да что там страну, порой и целого мира было мало. Мы собирались в общагах, дискутировали, мечтали бороться за великое будущее Отчизны. Граффити, листовки, побег от милиции. Все это было в нашей жизни. Мы хотели другой России, и мы ее дождались. Это я понял только в 2014-м.

В 2006 году Егор приехал в мой городок на демонстрацию, привез огромный черный транспарант, на котором белыми буквами было начертано обращение к президенту. «Помни! 1905, 1917, 1993, 2…» Вместо точек мой приятель оставил белые следы от своих ботинок.

– Видишь, каждый след немного слабее другого пропечатался. Если первая цифра нам почти отчетливо понятна, то две другие неизвестны, – поделился товарищ.

Егор писал даты, которые изменили нашу страну. Думаю, сейчас бы он написал на этом месте «2022», год, когда Россия вновь изменилась и когда моего друга, увы, не стало.

Помню, как после очередного митинга мы сидели у товарищей в шалаше, который они построили в заросшем овраге. Рядом горел костер, едва освещавший портрет дедушки Ленина, который ребята притащили с заброшенной еще советской фабрики.

– Вы думали, кем станете после победы? – заговорщически прошептал Егор. – Кто будет возрождать все, что развалили в 90-е: завод, село, армию?

– Ты сам-то на фабрику пойдешь али в свинопасы? – кто-то из «революционеров» загоготал.

– Вовсе нет, – серьезно, без тени сомнения ответил Егор. – Я хочу служить в НКВД, буду бороться с врагами нашей Родины.

Кто-то снова прыснул от смеха, лишь я тогда понял, что он не шутит. Пожалуй, именно таким он был на самом деле. Не бесшабашным балагуром, а истинным, не показушным патриотом. Роднила нас любовь к чтению. Мы друг другу передавали книги, обсуждали их, делились впечатлениями. Однажды мы пересеклись с радикалами, с которыми провели вечер в каталажке. При следующей встрече они подарили нам книгу «Санькя» Захара Прилепина. Произведение потрясло тогда нас близостью фантазий, которые нам подсовывал наш юношеский максимализм. Не о том ли тогда мечтали мы, вот так, как главный герой произведения, сидеть у окна с автоматом, смотря в глаза смерти. И Егор заглянул в очи старой с косой не раз. Лишь спустя годы я узнал про его славный путь.

Последний раз мы общались с ним по телефону. Мы оба отслужили во внутренних войсках (вот они превратности судьбы), тех самых, прародителем которых был НКВД (все так, как хотел Егор). Он остался на контракт, а я вернулся на работу в газету.

– Знаешь, я видел тебя на плакате, верней, понимаю, что это не ты, но очень похож. Смотришь с плаката в каске и камуфляже и зовешь всех на службу. Давай, может к нам? Нет? А если Родина позовет?

– Позовет, все пойдем!

– Да не все, кто-то не услышит, кто-то не захочет… От срочки-то вон сколько пацанов косят.

Родина позвала, и вот я снова в погонах. Только в дни, когда все тянулись за ленточку, был далеко, на чужбине. Сотни раз представлял, как пересеку ее. Вспоминал и Егора – как он? Служит ли еще? Если да, то уж точно в гуще событий. О том, что он погиб в апреле под Попасной, я узнал лишь через год, когда об этом написал кто-то из боевого братства.

Затем и я пересек ленточку. Все это время я надеялся встретить того, кто прольет свет на те события, при которых погиб мой друг Егор. Такой случай представился, когда меня, как офицера Росгвардии, «Защитники Отечества» пригласили выполнить почетную миссию – поднять флаг России на открытии молодежного спортивного фестиваля в Нижнем Новгороде. Мероприятие было международным, и вторым поднимали знамя Белоруссии. Это право предоставили чевэкашнику (иронию поймут те, кто в теме). Я едва достоял до конца церемонии, разглядев на его груди медаль «За взятие Попасной». От него же узнал, что населенный пункт освобождали «музыканты». Робкая надежда затеплилась в моей голове: «Может, знаешь моего товарища?»

В течение двух часов мы через интернет нашли его сослуживца, который был свидетелем последнего боя Логиста (такой позывной был у Егора).

* * *

В Попасной у противника было все пристреляно, и дороги, и лесополки. Несмотря на это вперед пошли три взвода «музыкантов», которые с тяжелыми боями продвигались метр за метром.

Второй взвод, где был Логист, плотно прижали у дороги. Старший пытался выйти на комвзвода, но безуспешно. В эфир вышел Егор, который сообщил, что командир погиб.

– Логист, бери командование на себя!

– Принял, – коротко ответил Егор.

Прошло еще несколько минут ожесточенного боя, и «музыканты» отвоевали еще несколько метров русской земли.

– Логист! Логист! Ответь Барину! … пшшш… Логист Барину!

– Барин… Логист двести, повторяю, Логист двести! Как принял?!

Попасную взяли. Товарищ Егора проходил место последнего боя Логиста.

– Знаете, говорят, что в одну воронку снаряд не ударяет. Чушь это все. Ребята со второго взвода оттаскивали трехсотых туда, в единственное в этом месте укрытие. Но прилет пришелся как раз в воронку. В этом месте не стало и Логиста.

Егор награжден орденом Мужества посмертно. Был юным неформалом, а погиб за Отечество. При этом остался предан своим юношеским настоящим идеалам. Теперь я это знал наверняка.

Осень 2024

Папа не вернулся

Мы не спеша идем с дочкой по улице Рокоссовского. Затянувшееся бабье лето подходит к концу, и холодный сентябрьский ветер напоминает, что на дворе все-таки осень. Привычно притормозив у бюста маршала, смотрю на увядшие гвоздики у подножия обелиска и сравнительно свежие венки в цветах российского триколора.

Константин Константинович здесь не обделен вниманием, на все памятные даты тут проходят мероприятия со школьниками и ветеранами. В будни же тут «тусуются» скейтеры и самокатчики, прыгая на ступенях возле мемориала. Но благо, в этом месте всегда чисто.

Год назад отвечал на вопрос своей шестилетней дочки: «Кто этот дяденька?»

Сам же я узнал о нем примерно в том же возрасте, из своих первых детских книжек. Была такая замечательная серия книг про маршалов автора Сергея Алексеева.

Теперь дочка тоже знает, что это наш герой, военачальник, который защитил нашу страну 80 лет назад. И проходя мимо, она норовит выполнить воинское приветствие маршалу Рокоссовскому.

И вот мы снова стоим у подножия памятника. Среди венков мне на глаза попадается фотография в рамке. На снимке улыбающийся мужчина в камуфлированной форме, черная ленточка на уголке не оставляет шансов… Возле фотокарточки заботливо оставленный детской рукой плюшевый кот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Арафатка или куфия – мужской головной платок, популярный в арабских странах.

2

Ручной противотанковый гранатомет.

3

Долговременная огневая точка.

4

Выстрел осколочный гранатометный.

5

«Выстрел из глубин. Последний рейс „Лузитании“ – документальная книга американского писателя Эрика Ларсона.

6

Противотанковая мина ТМ62М.