Осколки студеного лета

– Здравствуйте! А я ищу Александра Михайловича Воскресенского. Вы не подскажете?.. – Валера вдруг замолкает.

Маша замирает. Поднимается с колен. Смотрит на Валеру.

– Не было печали, черти накачали. – Михалыч смотрит на Машу.

– Дед? Привет! Сколько лет, сколько зим! – Валера по привычке начинает балагурить. Михалыч подходит к внуку, пристально вглядывается в его лицо. Разочарованно тянет:

– Весь невестушкин! В Людку вырос. А эту потаскушку ты где подобрал?

– Козел старый! – Маша понимает, и кто перед ней, и с кем она два часа ехала в машине на одном сиденье.

– Вся в мать… Как ее там – Светка? Нашел же сынок полюбовницу-хабалку. – Михалыч говорит тихо, но четко. – Хороши оба!

Валера и Маша синхронно поднимают руки, инстинктивно пряча синяки под глазами.

– Что, за добром Мишкиным приехали? Берите, не надорвитесь!

Старик отворачивается и уходит. Маша и Валера смотрят ему вслед и… идут за ним.

– У тебя должно быть родимое пятно. – Валера с улыбкой разглядывает Машу. – Как у меня. Мы покажем друг другу эти отметины и будем обниматься и танцевать!

Маша набирает побольше воздуха и старается дышать ровно. Вопли этого клоуна, своего родного брата по отцу, она старательно игнорирует.

А чего ты ждала, думает она про себя. Что дед кинется перед тобой на колени или обниматься полезет? Если уж родной отец за двадцать лет ни строчки не написал и не появился, то от деда каких-то теплых слов ждать глупо. Маше до одури хочется развернуться в обратном направлении и пешком уйти в райцентр. Но сейчас она не может себе такого позволить.

– Да подожди! Сестра! Ты что, индийских фильмов не видела? – не унимается Валера. Странная троица доходит до дома Михалыча. Старик притормаживает у калитки и резко поворачивается к внукам. Он про себя надеется, что эта встреча ему привиделась, – но нет. Стоят. Нарисовались, фиг сотрешь.

– Вы  что  тут  удумали? –  Пенсионер начинает  понимать, что  так  просто  от них не отделаться.

– Мне тут местная администрация извещение прислала. Показать? – Валера улыбается, у него и в мыслях нет, что дед не пустит его в дом.

– И мне! – А вот Маша отвечает воинственно.

– И что теперь? – прищуривается Михалыч. – Пилить будем али рубить дом на три части?

– Не пустишь нас, с милицией новоселье справим. – Валера отбрехивается на автомате, но чувствует, как его начинает мутить от такой неприветливой встречи.

– Дал же бог внуков! – сплевывает Михалыч. – Ну заходите. Поговорим.

В доме уютно и опрятно. Маша и Валера сталкиваются возле двери, Валера пропускает сестру вперед. Войдя за ней, осматривается. Все осталось почти так, как было десять лет назад. Домишко маленький, всего три комнаты. Столовая, она же кухня с большой кирпичной печью. Нет ни грязной посуды на столе, ни беспорядка на полках. На подоконнике аккуратно сложены коробки с патронами, порох в жестянке, советские справочники по оружию. На стене, креслах, на полу – шкуры волков и медведей. Валера мысленно присвистывает: трофеев стало намного больше – видать, дед серьезно увлекся охотой.

В старом серванте за стеклом пыльный хрусталь и черно-белые фотографии молодого Михалыча и его жены. Маша подходит поближе и разглядывает снимки из геологических экспедиций: ее дед с коллегами запечатлены с тачками, кирками и большими камнями. Полкой ниже – маленькая выставка разноцветных минералов: агаты с кварцем, отполированная яшма, кристаллы аметиста и кальцита.

В центре Маша замечает явно новый снимок Михалыча с собакой и рядом – крупное фото собаки. Одичал тут старик.

Ей  очень  хочется  спросить,  где  можно  положить  вещи,  но она  присаживается на краешек  трехногого  табурета  и выжидательно  смотрит  на Валеру.  Должен же  быть от этого клоуна хоть какой-то прок.

Ее брат в курсе, что из кухни две двери ведут в еще две комнаты. Одна принадлежит Михалычу, во второй после развода жил Валерин отец.

– Сегодня ночуйте, а завтра езжайте, откуда приехали. – Михалыч на внуков не смотрит.

– Столько лет не виделись… – Валера уже не притворяется, он действительно расстроен.

– Вот именно! Руки отсохли открытку деду прислать? – закипает Михалыч. – Нарисовался он, как только, так сразу – наследство делить.