Отсюда не выплыть

– Мам, я…

– Очень хорошо, потому что только полиции нам не хватало.

– Но я… видела, как это произошло. – Голос Хлои дрогнул, из груди вырвался всхлип. – Полиция ищет свидетелей, мам. Рано или поздно они обязательно узнают, что я там была. Я должна сама рассказать им обо всем, что видела, – рассказать о Джемме. И о нем. Полиция должна знать: это доктор Спенглер убил свою жену.

– Ты с ума сошла?! А может, заодно сообщишь полиции и о том, как подглядывала за Спенглерами, преследовала их? «Сталкинг» – вот как это называется! Ты брала мой бинокль, чтобы следить за ними вот из этого самого окна! И ты знаешь код от их входной двери и можешь попасть к ним в дом. Или ты расскажешь полиции, что уже побывала там, когда они выходили, – трогала их вещи, подкладывала в карманы одежды записки, фотографировала комнаты? А знаешь, что сделают детективы, когда об этом узнают? Они начнут допрашивать тебя! Чем это закончится, тебе известно. Мир не доверяет таким, как ты.

Хлоя заметила какое-то движение за окном. В переулке, шедшем перпендикулярно улице, появилась машина доктора Спенглера – светло-голубая «Тесла». Даже один электромобиль поможет сберечь природу. Какая глупость!.. «Тесла» медленно подъехала к дому Спенглеров. Ее дворники порхали по лобовому стеклу, стряхивая дождевую воду.

Непрошеная свидетельница схватила с тумбочки сильный бинокль, с помощью которого ее мать когда-то наблюдала за птицами. Шагнув к окну, она навела его на автомобиль, чуть подкорректировав фокус, и удивленно вздрогнула. Сегодня на машине Эдама Спенглера были совсем другие регистрационные номера. Только такой опытный наблюдатель, как она, мог обратить внимание на подобную мелочь. Новые номера отличались по цвету – красно-бело-синие, они совершенно не походили на сине-белые заказные[4] номера провинции Онтарио, откуда приехали Спенглеры.

Напрягая зрение, Хлоя всматривалась в пелену дождя, и в конце концов ей удалось прочесть буквенно-числовую комбинацию на переднем номерном знаке: Т С5662. В верхней его части на красном фоне можно было различить слова «Живописный Айдахо». В нижней части, на синем фоне, – «Знаменитый картофель».

Хлоя нахмурилась. Странно, странно…

«Тесла» свернула на подъездную дорожку и въехала в гараж.

Из окна гостиной хорошо просматривалась передняя часть гаража. Она видела, как открылась водительская дверца и из машины выбрался Эдам Спенглер, одетый в темное худи, капюшон которого, натянутый на бейсболку, скрывал его профиль, и широкие камуфлированные брюки с боковыми карманами. Обычно доктор Спенглер одевался совсем не так. В повседневной жизни он предпочитал облегающие дорогие костюмы.

Пока Хлоя пыталась понять, что все это значит, Эдам достал с заднего сиденья большую спортивную сумку. Молния была наполовину расстегнута, и Хлоя разглядела внутри что-то объемное, черное, но, по-видимому, не особенно тяжелое. Гидрокостюм?.. Она не сомневалась в своей догадке, а значит, это все-таки он управлял бело-голубым гидроциклом.

Эдам Спенглер только что убил свою жену, и Хлоя видела, как это произошло.

Не давая себе времени передумать, она схватила мобильный телефон и по памяти набрала номер, который видела на экране телевизора. Женский голос ответил так быстро, что на мгновение Хлоя даже растерялась. В голове метались обрывки мыслей, собственный пульс оглушал ее, и она не сразу разобрала, что говорит женщина на том конце линии. Наверное, правильнее было повесить трубку – уж мама бы именно так ей и сказала! – но вместо этого Хлоя выпалила:

– Ее убил муж, я знаю! Доктор Эдам Спенглер убил Джемму Спенглер – переехал ее гидроциклом. Я видела, как это произошло. Гидроцикл был бело-голубой, с оранжевой полосой на борту. А на докторе Спенглере был черный гидрокостюм с капюшоном, перчатки и специальные очки. Он наехал на нее дважды – после первого раза он развернулся, чтобы ее добить, а потом помчался в направлении залива Беррард и исчез в тумане. Он двигался куда-то в сторону Северного берега. Спенглеры живут на Кроуз-роуд в доме номер 1117, рядом с Мейн-стрит.

Обливаясь потом, Хлоя дала отбой, прежде чем оператор горячей линии успела спросить ее имя и другие данные. Ее так сильно трясло, что она едва удерживалась на ногах. Тошнота подступила к горлу, и Хлоя оперлась руками о подоконник, прижавшись пылающим лбом к прохладному оконному стеклу.

– Напрасно ты это сделала, – прозвучал у нее за спиной на удивление спокойный голос матери. – Попомни мои слова, ты об этом пожалеешь! И очень скоро.

– Что сделано, то сделано, – пробормотала Хлоя.

Она поспешила на кухню за новой порцией водки. Ей необходимо было успокоить нервы, чтобы хоть как-то соображать. К своему наблюдательному пункту у окна она вернулась с полным до краев бокалом. Эдам был уже в доме – она видела, как он, зажигая по дороге свет, переходит из одной просторной комнаты в другую, а за ним по пятам следуют две маленькие курчавые собачки. Вот Эдам подошел к домашнему бару. Хлоя подняла бинокль и увидела, как он наливает себе бренди. Пьет в такую рань? Впрочем, она-то не лучше… Для него, однако, это было весьма необычно.

Бренди было дорогим – Хлоя в этом не сомневалась, потому что заходила к Спенглерам домой и даже сфотографировала на телефон их домашний бар. Она работала барменшей, и ее всегда интересовало, что пьют люди. Эдам обычно предпочитал виски, но сегодня изменил своей привычке…

И Хлоя мысленно вернулась на несколько дней назад, когда увидела, как к пустому дому на углу подъехал грузовой фургон транспортной компании с вещами Спенглеров.

Именно тогда все началось.

До упомянутых событий. 12 сентября 2019 года

Осеннее утро выдалось на редкость солнечным и теплым, листва на деревьях сияла лимонным, ярко-желтым и алым, морской бриз нес аромат свежевыпеченного хлеба, исходящий от крафтовой пекарни на Мейн-стрит. В такие дни большинство людей обычно испытывает беспричинную радость или как минимум прилив хорошего настроения, словно в предвкушении чего-то неожиданного и приятного. Но Хлою с утра терзали нехорошие предчувствия, объяснить причину которых она не могла.

Возможно, все дело было в болезни матери. Прошедшей ночью – беспокойной и бессонной – Рейвен стало хуже, и Хлоя в очередной раз подумала, что конец не за горами. Но она и так это знала, разве нет?.. Ноги у матери страшно распухли, кожа покраснела и была так сильно натянута, что казалось: еще немного, и она лопнет – точь-в-точь как у молочного поросенка, который медленно жарится над огнем на вертеле. Эта водянка, спутница последней стадии рака, напугала Хлою. И ладно бы только ноги – живот у матери тоже раздулся, как у женщины, которая вот-вот родит. Врач отделения паллиативной помощи сказал Хлое, что асцит, или брюшная водянка, вызван скопившейся в полостях живота жидкостью и что при раке яичников это обычное явление. Асцит сопровождался сильными болями, тошнотой и рвотой и к тому же затруднял работу почек и легких. Кроме того, Хлоя различала в груди матери какие-то новые хрипы, которые не могло заглушить даже шипение кислородного концентратора.

Шагая из стороны в сторону возле окна гостиной, Хлоя то и дело поглядывала на часы, с нетерпением дожидаясь появления сиделки паллиативной помощи, которая, как ей казалось, должна была решить хотя бы часть проблем Рейвен. Увы, до ее прихода оставалось еще больше часа.

– Ради бога, Хлоя, перестань метаться туда и сюда. У меня от тебя уже голова кружится, – не выдержала наконец мать.

– Хочешь чего-нибудь? Я принесу…

Хлоя попыталась взбить подушки и приподнять регулируемую спинку кровати, чтобы мать могла видеть хотя бы часть улицы. Броуди, дремавший на кровати в ногах Рейвен, завозился и приподнял голову.

– Может, лучше смажешь мне ноги этим новым средством? Сегодня они как-то очень сильно зудят.

Хлоя бросилась на кухню, где в холодильнике хранился тюбик успокаивающего крема, но тут ее внимание привлек донесшийся из открытого окна громкий автомобильный сигнал. Выглянув на улицу, она увидела огромный крытый грузовик, который медленно въезжал задом в узкий переулок, начинавшийся почти напротив окон квартиры. Заинтересовавшись, Хлоя замерла на месте, разглядывая логотип известной транспортной компании на кузове грузовика, остановившегося тем временем у подъездной дорожки, что вела к недавно построенному дому на углу.

– Похоже, в Холодный дом наконец кто-то вселился, – сообщила она матери.

Холодным домом они с матерью называли архитектурный кошмар из бетона и стекла, который вырос на месте недавно снесенного желтенького коттеджа, построенного еще в тридцатых годах XX столетия. Хлоя часто жалела, что его хозяин, мистер Хиггинс, не смог, как в мультфильме «Вверх», улететь в своем доме прочь, привязав к нему гроздь разноцветных воздушных шаров, – улететь в далекую и счастливую страну навстречу своим давним мечтам и приключениям. Увы, вместо сказочной страны он попал в крошечную стерильную комнатушку в муниципальном доме престарелых на обочине шоссе. Узнав об этом, Хлоя так расстроилась, что даже нарисовала картину, на которой дом мистера Хиггинса все же летел в безоблачном голубом небе над раскинувшимися внизу городскими крышами, по которым скользили цветные тени огромных воздушных шаров. Когда картина была готова, она понесла ее в дом престарелых, чтобы показать мистеру Хиггинсу, но там ей сказали, что старик умер. Отчасти именно по этой причине Хлоя решила оставить мать дома. Она была уверена, что государственные учреждения, так или иначе, убивают стариков и больных, вместо того чтобы оказывать им помощь.

– Тебе видно фургон? – спросила она, когда мать не откликнулась.

– Видно. Я, может, и умираю, но я не слепая, – был ответ.

Взяв в руки бинокль, Хлоя навела его на грузовик.

– Номера Онтарио, – сказала она. – Издалека же они приехали – почти с другого конца страны.

Рейвен закрыла глаза и ничего не ответила.

Хлоя отложила бинокль и села на табурет в изножье кровати. Выдавив на ладонь немного крема, она принялась втирать его в потрескавшиеся пятки матери и в сухую шершавую кожу на распухших лодыжках. Сейчас пальцы на ногах Рейвен больше напоминали свиные сардельки – и это у нее, которая всю жизнь была худой, почти костлявой! Но такова уж коварная болезнь. Большинство женщин не замечают грозных симптомов, пока не становится слишком поздно. Да и Хлоя плохо представляла себе, как будет выглядеть битва Рейвен с онкологией. В некрологах обычно говорилось, что имярек отважно сражался с болезнью, но потерпел поражение, однако сейчас Хлоя сомневалась, что сражаться с раком вообще возможно. Во всяком случае, с той его разновидностью, какую обнаружили у матери. Рак яичников подкрадывался незаметно, исподволь, потом начинал причинять все более сильные неудобства и наконец наваливался со всей силой, буквально пожирая человека живьем.

Втирая крем мягкими круговыми движениями, как показывал ей физиотерапевт (чтобы стимулировать отток лимфы), Хлоя продолжала одним глазом следить за маневрами грузовика, который пытался втиснуться на подъездную дорожку Холодного дома.

– Спасибо, Хлоя, милая, – прошептала мать, не открывая глаз. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

В ответ Хлоя только кивнула – вставший в горле комок мешал ей говорить. Она и сама не представляла, как смогла бы жить без матери. Не то чтобы она не пыталась… Несколько лет назад она набралась храбрости и покинула глухую сельскую местность в глубине страны, где мать-одиночка Рейвен растила ее после того, как они приехали в Канаду из Великобритании. Хлоя тогда только-только выросла из пеленок. Оказавшись в большом городе, она стала работать кассиршей в иранском супермаркете. Хотя она не была персиянкой и не знала ни слова на фарси, ее взяли – владелец супермаркета остро нуждался в дополнительных работниках. Помимо магазина, ему принадлежало несколько квартир, находившихся в том же здании, где располагался супермаркет, и Хлоя с его согласия поселилась в одной из них. Когда в страну прибыла очередная группа иммигрантов из Ирана, ее рассчитали, так что Хлоя устроилась бариста в кафе, располагавшемся чуть дальше по улице. Очень скоро она выучила, кто из постоянных клиентов какой кофе предпочитает – и когда, – и стала самым популярным бариста в окру́ге. В свободное же время Хлоя изучала по интернету правила составления алкогольных коктейлей. В Сети и в самом деле можно было найти очень подробные инструкции и видеоролики, и Хлоя без труда овладела этой премудростью. Впрочем, самоучкой она была не только в этом – школьную программу Хлоя также освоила, занимаясь самостоятельно; мать помогала ей только в самом начале, когда требовалось научиться чтению, счету и письму, но все дальнейшее было ее личной заслугой, и Хлоя с гордостью называла себя на греческий манер аутодидакткой.

Когда она откликнулась на объявление о вакансии бармена в ресторане «Бич-Хаус», его владелец Билл Циглер сначала не хотел ее брать, но в конце концов все же решил рискнуть. И Хлоя работала как одержимая, делая все, чтобы он об этом не пожалел. Смены в ресторане выпадали главным образом на вечер, а днем Хлоя выгуливала чужих собак. Обе работы позволяли ей вращаться среди людей, самой оставаясь незамеченной, и находиться в местах, где она могла наблюдать за окружающими, изучать их, фотографировать, создавать вдохновленные увиденным картины и даже составлять – для собственного развлечения – довольно-таки эксцентрические нарративы, описывающие их характеры, привычки или биографии. Вместе с тем Хлоя никогда не была одной из тех, с кем ей приходилось иметь дело, оставаясь сторонним наблюдателем, который с вершины горы следит холодным взглядом за бурлящей внизу жизнью.

Ее опыт самостоятельной жизни оказался, однако, не слишком продолжительным. Мать была еще не готова расстаться со взрослой дочерью.

Страшный диагноз стал известен четырнадцать месяцев назад, и Хлое пришлось взять больную мать к себе, в свою крошечную квартирку, или «апа́ртмент», как шутливо, на английский манер, называла мать городское жилье дочери. «Апартмент» имел и еще одно преимущество: от него было рукой подать до онкологического центра, относящегося к Центральной ванкуверской больнице.

Если не считать тех нескольких месяцев, которые Хлоя прожила самостоятельно, они с Рейвен никогда не расставались. Мать и дочь всю жизнь были вместе, двое против всего мира – против Большого Скверного Мира, в котором, помимо людей, обитало Зло с большой буквы З. И это Зло постоянно пыталось добраться до них, обольстить, обмануть, соблазнить. Так, во всяком случае, считала Рейвен, однако ее наставления и предостережения настолько глубоко впечатались в подсознание Хлои, что она никак не могла отделаться от ощущения скрытой, безымянной и бесформенной опасности, которая грозила в большом мире им обеим.

Хлоя завинтила крышку на тюбике с кремом. Рейвен, похоже, уснула. Заботливо накрыв ноги матери одеялом, Хлоя снова подошла к окну, чтобы посмотреть, как идет разгрузка.

К этому времени мужчины в красных рабочих комбинезонах уже открыли задние дверцы кузова, который оказался до самого верха забит коробками и ящиками самого разного размера. Сколько же в них помещается вещей!.. Дрожь возбуждения пробежала по телу Хлои. Новые соседи. Новые впечатления. Как много ей предстоит увидеть и узнать об этих людях! Бесплатный аттракцион прямо за окнами ее квартиры. Приятно сознавать, что она сможет отвлечься от бесчисленных проблем и получить удовольствие. Теперь у нее будет о чем подумать бессонными ночами и скучными бесконечными днями, заполненными однообразной работой. Интересно, какие они, новые хозяева Холодного дома? Что она сможет о них узнать?

Просто поразительно, как много можно выяснить о человеке, просто наблюдая за ним. По-настоящему наблюдая, подмечая любую мелочь, анализируя… Не менее интересно, чем, например, работа профайлера, составляющего психологический портрет серийного убийцы.

В переулке показалась светло-голубая «Тесла», и Хлоя снова схватила бинокль. Дорогая машина припарковалась на дорожке рядом с фургоном транспортной компании. Номера на ней тоже были из Онтарио, как и у грузовика, но не стандартные, а особые, заказные. Хлоя слышала о таких штуках. Синие буквы на белом фоне складывались в имя: «СПЕНГЛЕР».

Едва не потирая руки в предвкушении, Хлоя смотрела, как открылась водительская дверца и из «Теслы» выбрался высокий, атлетически сложенный мужчина с блестящими черными волосами и в темных очках. Приподнявшись на цыпочках, он уперся кулаками в поясницу и с наслаждением выгнулся, потягиваясь, – совсем как человек, который провел за рулем несколько часов. Выпрямившись, мужчина повернулся, разглядывая дом. Его ноги были уверенно, по-хозяйски расставлены, плечи развернулись. Скорее всего, это был именно владелец дома, а не арендатор, и Хлоя навела бинокль на его лицо. Губы мужчины изогнулись в довольной улыбке, лицо отражало глубокое удовлетворение. Да, несомненно, это приехал владелец – даже поза у него была по-собственнически уверенная. Он, конечно, никогда прежде не бывал в Кроуз-Пойнт, но выглядел так, словно весь район принадлежит ему одному.

Осенний морской ветерок слегка растрепал черные волосы мужчины, и Хлоя почувствовала, как ее словно что-то кольнуло в самое сердце – ощущение тревоги, близкой опасности… Что это было, она так и не успела понять – странное чувство быстро скользнуло обратно в подсознание, но неуверенность и страх остались.

Доверяй своей интуиции, Хлоя. Перейди на другую сторону, если инстинкт предупреждает тебя об опасности.

Грузчики все таскали коробки в дом, распаковывали, уносили пустые ящики. Сестра паллиативной помощи пришла и ушла, так и не предложив никаких решений. Другие грузовики и фургоны один за другим подъезжали к Холодному дому до самого вечера. На одном из них Хлоя разглядела логотип фирмы, занимавшейся дизайном интерьеров, на другом – эмблему популярного интернет-провайдера. Приехали и уехали электрики, водопроводчики, маляры. Последним подкатил к дому огромный фургон мебельного магазина.

* * *

14 сентября 2019 года

А спустя два дня приехала она.

Хлоя как раз упаковывала в плотную бумагу одно из своих полотен, которое предназначалась для Билла Циглера; у него был день рождения, а ей никак не удавалось придумать, что можно подарить начальнику, пока ее взгляд не упал на картину, на которой был изображен «Бич-Хаус», каким она увидела его одной морозной зимней ночью. Хлоя как раз перереза́ла ножницами упаковочную бечевку, когда услышала мелодичный сигнал автомобильного клаксона.

Выглянув в окно, она увидела стройную женщину в больших солнечных очках, которая сидела за рулем масляно-желтого спортивного авто с открытым верхом. На сиденье рядом с ней стояли две небольшие собачьи переноски – одна голубая, другая розовая. Верх машины был опущен, и роскошные волосы женщины, растрепанные ветром, представляли собой спутанную массу рыжевато-золотых кудрей, прихваченных красным платком в крупный белый горошек. Вот только лицо было, пожалуй, чересчур бледным, но ей это даже шло. Когда женщина вышла из машины, Хлоя увидела, что она высока ростом, стройна и одета невероятно элегантно и модно – ну прямо-таки нестареющая голливудская кинозвезда.

Раскрыв от изумления рот, Хлоя разглядывала незнакомку, ошеломленная открывшейся ей гламурной картинкой. Потом из дома выбежал черноволосый мужчина; голливудская богиня шагнула ему навстречу и слегка развела руки, словно собираясь обнять, но мужчина остановил ее, решительным движением опустив ей на плечо ладонь. Хлоя не слышала, о чем они говорят, но на лице незнакомки отчетливо отразилось удивление. Мужчина сказал что-то еще, слегка наклонившись вперед, потом взмахнул клочком белой материи. Женщина отрицательно качнула головой, но мужчина уже завязывал ей глаза.

Повязка? Как интересно!..

Мужчина взял женщину за руку и повел к крыльцу бетонного страшилища. Он явно собирался устроить ей сюрприз, почему-то решив, что сюрприз окажется приятным.

Хлоя чувствовала себя рыбой, попавшейся на крючок.

НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер

На экране – полутемная комната со стулом в центре. На него падает золотистый свет лампы, стоящей на столе рядом. В комнату входит какая-то женщина. Она идет к стулу, садится. Вспыхивают прожекторы, и женщина поворачивается лицом к камере. Ее черные, подстриженные по одной линии волосы падают на плечи, сверкая, словно водопад. В нижней части экрана появляется текст:

САКУРА ОБА, КОЛЛЕГА ХЛОИ КУПЕР, ОФИЦИАНТКА БАРА-РЕСТОРАНА «БИЧ-ХАУС»

САКУРА ОБА. Мне кажется, никто из нас толком не знал Хлою. Она была… другой, не такой, как все. Нет, со своей работой она справлялась лучше, чем многие. Хлоя была очень организованной – стойку бара содержала в образцовом порядке, и горе тому, кто положит какую-то вещь не на место. Клиенты «Бич-Хаус» любили Хлою, потому что она помнила, что они пьют, какие коктейли предпочитают. Она помнила даже, кому нравится побольше виски в рецепте, кому капнуть мятного ликера и так далее… Такие вот мелочи, понимаете? А ведь людям именно это и нужно, правда? Я имею в виду, внимание и все такое. Им нравится чувствовать, что их помнят, что о них заботятся – что они как бы особенные. Еще Хлоя любила животных; в Кроуз-Пойнт ее часто нанимали погулять с собакой. Наверное, каждый из местных хотя бы раз видел, как она выгуливает чужих животных. Ну, что еще можно о ней сказать? Вообще-то она была ничем не примечательной: волосы тусклые, глаза самые обычные – по большей части на нее просто не обращали внимания. Телосложение среднее, рост тоже средний. Лицо не красивое и не уродливое – никакое. Нет, я это не по злобе говорю, а просто чтобы подчеркнуть ее неприметность, заурядность… как бы невидимость. Она была рядом, но ее как будто и не было. Да, еще она говорила с легким акцентом – не с канадским и не с британским. И фразы строила необычно – старомодно, что ли, иногда даже как в книжках.

В общем, как я уже сказала, люди, как правило, не обращали внимания на Хлою, но сама-то она все подмечала – все мелочи, все подробности. Подмечала и наблюдала. Всегда, постоянно. И запоминала, конечно. Я… никто из нас не ожидал, что такое может случиться.

ТРИНИТИ (голос за кадром). У нее были друзья среди работников ресторана?

САКУРА ОБА. Нет, не было. Как я сказала, на нее никто не обращал внимания. Она просто была рядом, как… как часть обстановки, что ли. Никто не замечал ее, не приглашал на дружеские вечеринки… Возможно, это потому, что вне работы она вела себя довольно неуклюже. Стоило вытащить ее из-за стойки, где она была как настоящая королева, и Хлоя становилась… В общем, она не умела общаться, не умела вести себя в компании. Даже странно, что порой она выглядела невежественной, будто только что приехала из глухой деревни, а порой говорила всякие умные вещи, которые и понять-то было трудно. Еще она частенько высказывалась довольно резко, покровительственно, словно была высшим существом и обладала знаниями о таких вещах, в которых никто из нас, простых смертных, не разбирается. Хлоя называла себя аутодидакт…

Сакура смеется.

САКУРА ОБА. Мне пришлось посмотреть это слово в словаре.

ТРИНИТИ (голос за кадром). А Ставрос Василиу? В то время он работал в ресторане сменным барменом. Какие у него были отношения с Хлоей? Вы могли бы назвать их дружескими?

САКУРА ОБА. О, Ставрос всегда находил для Хлои время. Он был очень внимательным и добрым человеком и уделял внимание всем. Я, впрочем, иногда спрашивала себя, может быть, Хлоя как-то не так его поняла, приняла сочувствие за что-то другое…

Долгая пауза. Лицо Сакуры меняется, и она продолжает уже другим тоном:

САКУРА ОБА. Знаете, сейчас мне кажется, что Ставрос даже не подозревал, как его общение с Хлоей повлияет на его жизнь. Мы все были просто потрясены, когда он пропал вместе с ней. Просто пропал – и все.

Еще одна пауза.

САКУРА ОБА. Эти убийства… Они были такими жестокими, такими кровавыми. Кто мог себе представить?..

До упомянутых событий. 14 сентября 2019 года

Джемма с завязанными глазами неуклюже ковыляла следом за мужем, который помог ей подняться на невысокое крыльцо и войти в дверь. В доме ее окружила свойственная необжитым помещениям прохлада, в воздухе витали чужие, незнакомые запахи, и Джемма невольно попятилась.

– Слушай, я совсем забыла про Бу и Свити. Они провели в машине несколько часов, и им нужно погулять.

– Потом… – Эдам снова потянул ее за руку. – Сначала я хочу показать тебе обстановку. Это все для тебя, Джем…

Но Джемма, не двигаясь с места, резким движением сдернула с глаз повязку.

– Эдам, – твердо сказала она, – я не хочу оставлять моих крошек в открытой машине.

– Это спокойный, тихий район. Здесь им ничто не угрожает.

– Я иду за ними.

Джемма повернулась и вышла из дома. Шагая обратно к машине, она чувствовала, как тяжело стучит в груди сердце. Джемма Спенглер была очень зла на мужа, хотя ситуация ничего подобного не подразумевала. Должно быть, это просто усталость после долгой дороги сказалась.