Олд мани 2. Наследник

Мы вернулись к себе за стол, но почти сразу к нам подсела родственница Марка – Бланш.

– Я вами любовалась. Красивая пара, – одобрительно сказала седовласая дама, сверкая крупными серьгами с изумрудами в обрамлении бриллиантов.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Какие у вас планы? – спросила Бланш, переводя испытующий взгляд с меня на Марка.

– Завтра вернемся в Монако, – ответил за нас двоих Марк.

Бланш снова одобрительно кивнула, а затем повернулась ко мне.

– Теона, дорогая, ты не возражаешь, если я украду твоего кавалера буквально на 5-10 минут?

– Конечно, – кивнула я, понимая, что отказать ей все равно не получится.

Марк вопросительно посмотрел на меня, спрашивая одним взглядом, точно ли все в порядке.

– Иди, – улыбнулась я. – Я не пропаду.

Он поцеловал меня в щеку и пошел под руку с Бланш к беседке в дальнем конце сада.

Я перевела растерянный взгляд на гостей. Адриана и Адель за столом уже не было. На танцполе их тоже не оказалось. Зато я увидела Селин – кузину Адель – единственную девушку из окружения невесты Адриана, с которой действительно было приятно общаться. Селин приветливо помахала мне рукой, и я решила провести время с ней, пока Марка нет рядом. Но не успела сделать и пары шагов, как меня перехватила Камилла.

Мать Адриана взяла меня под руку с такой силой, что ее ногти впились мне в кожу.

– Прогуляемся? – сказала она с натянутой улыбкой.

Камилла потянула меня в сторону – подальше от основной массы гостей, в укромный уголок у стены дома.

– Не уверена, что у меня есть выбор, когда вы меня так крепко держите, – сказала я, стараясь не терять самообладание, а затем вырвала руку из ее цепкого захвата.

– Да кому ты нужна, – фыркнула Камилла.

Когда мы отошли достаточно далеко, маска доброжелательности тут же слетела с ее лица.

– Как видишь, мой сын тебя не выбрал. А мой пасынок… – она презрительно сморщила нос, нервно потеребив нитку жемчуга на своей шее, – поиграется с тобой и быстро забудет. Прямо как его отец забыл ту русскую подстилку. Так что мой тебе совет, девочка, – возвращайся домой, пока не потерпела еще одно фиаско.

Я чувствовала, как от ее слов в груди закипает ярость, но понимала, что именно на это Камилла и рассчитывала. Она пыталась вывести меня и с наслаждением смотреть, как я заплачу, начну оправдываться или просто молча сбегу.

Что ж, у нее почти получилось. Меня трясло. Еще месяц назад я бы могла проглотить все унижения в надежде сохранить отношения с отцом своего ребенка, но теперь же мне терять нечего. Я не собиралась молчать.

– Я уже не питаю иллюзий насчет Адриана, – холодно сказала я, пытаясь скрыть дрожь. – И, думаю, вы должны это знать. Это не он меня не выбрал. Это я ему отказала. Буквально перед помолвкой он подходил ко мне и говорил, что мы можем быть вместе, но его предложение слегка запоздало.

Узкие ноздри Камиллы гневно раздулись, а глазами она, кажется, была готова метать молнии.

– А что касается Марка, – продолжила я, – это наша жизнь и мы сами с ней разберемся.

Не дожидаясь ее ответа, я развернулась и быстрым шагом направилась к дому. Руки дрожали от адреналина, сердце гулко стучало в висках, а ноги казались совсем ватными. Но я заставляла себя идти, потому что желание оказаться подальше от этих людей, их фальшивых улыбок и ядовитых слов, было куда выше физического недомогания.

Потянув на себя тяжелую дверь, я вошла в холл. Музыку из сада было едва слышно, как будто она доносилась из другого мира.

Я понимала, что Камилла вряд ли побежит за мной, поэтому позволила себе остановиться и отдышаться. Прислонилась к стене и закрыла глаза, считая от 0 до 10 и в обратную сторону. Стала прислушиваться к себе, своему организму, но вместо этого услышала непонятный стон, донесшийся откуда-то справа.

Между холлом и малой гостиной от чужих глаз была спрятана гардеробная для верхней одежды гостей. В летний период эта комната не пользовалась спросом, но дверь оказалась приоткрыта и звук шел оттуда.

Звук был странный, всхлипывающий, и я решила заглянуть внутрь на случай, если вдруг кому-то окажется плохо.

Правда хватило одного взгляда, чтобы понять – тем, кто внутри, сейчас о-о-очень хорошо и моя помощь здесь вряд ли требуется.

Адриан стоял позади Адель, вжимая ее в один из комодов. Ее роскошное платье было задрано до пояса, открывая бледные худые бедра. Кружевное белье оказалось небрежно спущено до щиколоток, а сам Адриан грубо сжимал Адель за талию, жестко вколачиваясь в нее. Это было так на него не похоже… Он явно не церемонился, не думал о романтике и о том, что может причинять боль своей невесте. Слышалось тяжелое дыхание Адриана и тихие всхлипывания Адель.

Я настолько не ожидала увидеть эту картину, что стояла в оцепенении, а потом поняла – Адриан не просто занимался любовью со своей невестой. Он грубо трахал ее в доме, полном гостей, даже не потрудившись дойти до спальни. Он срывал на ней свою злость после того, как попробовал меня вернуть и получил жесткий отпор…

Даже если он хотел очистить свою совесть и не рассчитывал, что я брошусь ему на шею, отказ все равно больно ударил по его эго, а наблюдение за мной и Марком – окончательно добило. Какие бы чувства он ко мне ни испытывал, после расставания всем нужно время, чтобы раны затянулись – у нас этого времени не было.

От абсурдности ситуации нервы окончательно сдали.

Я начала смеяться.

Адриан оглянулся на звук моего голоса. Его красивое лицо исказилось от шока, затем на смену первым эмоциям пришла злость. Адель ахнула, поспешно попыталась опустить платье, но оно зацепилось, мешая прикрыть голый зад.

– А вы молодцы! Зря времени не теряете, – сказала я сквозь нервный смех.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстро пошла прочь в сторону мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. Ноги едва меня держали, а смех перешел в судорожные всхлипы. В моменте мне стало так жаль себя. Из-за моей привычки романтизировать прекрасных принцев я не сумела разглядеть скользкого слабака, а теперь расхлебывала последствия своей наивности.

С каждый шагом мне становилось все хуже. От слабости дрожали руки, поясницу ломило, а низ живота больно тянуло, будто вот-вот начнутся критические дни. Меня бросало то в жар, то в холод, а к горлу подкатывала тошнота.

Кое-как я поднялась на второй этаж и дошла до нашей комнаты. Паника все сильнее сдавливала грудь. Я попыталась расстегнуть молнию на платье, но пальцы едва меня слушались, и чем больше я суетилась, тем хуже мне становилось. Платье душило. Было слишком жарко. Казалось, мне нечем дышать. В висках гулко стучало, а перед глазами поплыли звезды.

Из последних сил я схватила телефон с тумбочки и буквально наугад набрала сообщение Марку:

«Я в комнате. Мне плохо»

Нажала «отправить» и сквозь угасающее сознание услышала звук входящего сообщения, донесшийся из гостиной.

Телефон Марка остался тут, но осознать это до конца я не успела.

В глазах потемнело.

Стены закружились и пол ушел из-под ног…

***

Все последующие события я видела какими-то рывками. Фрагментами. Как будто кто-то включал и выключал свет.

Меня подхватили сильные руки.

– Черт! Теона! Ты меня слышишь?! – прогремел над ухом знакомый голос Марка. Но сейчас он звучал по-другому. Испугано, резко и совсем не похоже на его обычную насмешливо-ироничную манеру.

Я попыталась ответить, но тело не слушалось.

Дальше я куда-то летела. Успокаивали только тепло и родной запах.

Я снова попробовала открыть глаза и мельком увидела, как мраморные ступени сменяют друг друга. От быстрого движения снова усилилось головокружения, и я опять провалилась в темноту.

– Appelez un médecin! Immédiatement!3 – прогремел рядом голос Феликса.

– Долго ждать. Я поеду сам.

Громко рычал двигатель, действуя на нервы, а потом все прекратилось, и Марк вытащил меня из машины. В лицо ударил свежий воздух., но ненадолго… Мне сунули под нос что-то вонючее. Я дернулась, пробуя приоткрыть глаза, но веки казались невыносимо тяжелыми.

Чьи-то прохладные пальцы схватили запястье.

– Il y a un pouls. La pression est basse.4

Меня снова куда-то понесли.

– Держись, любовь моя, – донесся до моего спутанного сознания взволнованный голос Марка. – Слышишь?

Буквально на секунду я открыла глаза и увидела его лицо. Попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились. А потом снова пришла темнота.

– Мадам, вы меня слышите? – раздался над ухом женский голос.

Я пошевелилась, но ответить что-то вразумительное не смогла.

– Она беременна, – услышала я голос Марка.

– Сколько недель?

– Где-то 9-10, – ответил Марк.

– Кровотечение есть?

– Не знаю. Я не видел…

Я почувствовала, как бесцеремонно мне задрали платье, но едва ли могла что-то с этим сделать.

– Присутствуют незначительные выделения. Могло быть и хуже, – как будто издалека сказал незнакомый голос.

– Пожалуйста, помогите, – попросил Марк. – Сделайте все возможное…

На последних словах его голос сорвался, а мое сознание снова погрузилось во тьму.

Глава 3

Маркус

Время, когда я не обнаружил Теону среди гостей и пошел на ее поиски, стало худшим за последние пару лет. Я не хотел оставлять ее одну. Как чувствовал, что найдутся желающие устроить ей испытание светской жизнью и им хватит яда, чтобы нанести урон даже за те 10 минут, пока я говорил с Бланш.

Я ожидал, что могу найти ее в слезах, но не был готов к тому, что обнаружу ее без сознания на полу в нашей спальне.

Пока мы ехали в клинику, в голову лезли самые ужасные сценарии. Я впервые испугался, что Бог надо мной посмеется и отберет женщину, с которой я по-настоящему стал мечтать о будущем. Я даже успел свыкнуться с мыслью, что у нас будет ребенок и после слов доктора о возможной угрозе выкидыша ощутил острую боль утраты. Хотя уверен, его родной папаша только с облегчением выдохнул бы при таком исходе. Но я уже жил мыслью, что нас будет трое и не был готов с этим прощаться.

Я не находил себе места, пока Теону обследовали, а время постоянно обманывало разум. По ощущениям проходила пара часов, на деле же значение на циферблате успевало поменяться всего на каких-то 20-30 минут. Стерильный запах антисептика, белые стены, негромкие голоса медицинского персонала в приемном покое частной клиники в Ницце – каждая деталь казалась насмешливой декорацией к моему личному кошмару.

Вряд ли я смогу ответить, сколько кругов намотал по коридору.

Сомневаюсь, что вспомню, сколько чашек отвратительного кофе я выпил, пока ждал хоть какого-то ответа.

Точно знаю одно – впервые в жизни я молился всем богам, чтобы с женщиной, которую я успел полюбить, все было в порядке.

Наконец дверь, за которую увезли Теону, открылась и оттуда вышла врач – невысокая сухонькая дама. Ее полуседые волосы были собраны в аккуратный пучок и спрятаны под медицинским чепцом, а на переносице сидели очки в тонкой оправе, делая ее строгий вид еще более грозным.

– Мсье Рошфор? – позвала она.

– Да-да, – подскочил я, всматриваясь в ее бейдж, на который не обратил внимания, когда мы только приехали в клинику. – Доктор Лемар.

– Состояние вашей супруги пока стабильно, но это не значит, что можно расслабляться и ехать домой, – строго сказала дама. – Чтобы сохранить беременность, ей нужно провести у нас хотя бы 10-14 дней, принимать препараты, соблюдать постельный режим и исключить любой стресс.

– В последнее время у нее было слишком много стресса…

Врач укоризненно на меня посмотрела поверх очков, явно думая, что главным источником стрессовых ситуаций был именно я.

– Мсье Рошфор, вы должны беречь супругу, а не заставлять ее нервничать. Первый триместр – самый критически важный период. Эмоциональные потрясения и сильный стресс противопоказаны для женского организма. Все это может привести к потере ребенка.

И хоть я всегда старался защитить Теону от нашей токсичной семейки, но в моменте разозлился на самого себя. Всего этого оказалось недостаточно. Нужно было увезти ее сразу, как только я узнал о ее беременности. К чему весь этот сюр?

Я хотел дать ей возможность выбирать, убедиться, что она по собственной воле отказалась от Адриана. Но к чему это привело? Теперь Тео в больнице, а мой брат даже не моргнул, когда мы уехали.

– Вы молодец, что быстро среагировали и не стали дожидаться врача, – наконец смягчилась дама. – Промедление в этой ситуации играло бы против вас.

– Доктор Лемар, какой прогноз? – обеспокоенно спросил я. – С Теоной и ребенком все будет в порядке?

– Не хочется давать ложных надежд, – осторожно сказала доктор, – но при соблюдении всех рекомендаций шансы сохранить беременность примерно 70%.

Впервые за вечер я с облегчением выдохнул.

– Доктор, сделайте все возможное. Деньги не проблема. Переведите Теону в лучшую палату, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Конечно. Сделаем все, что в наших силах, – кивнула доктор.

– Спасибо! Я могу увидеть Теону?

– Сейчас она спит, – сдержанно ответила мадам Лемар. – Вы можете зайти ненадолго, но не будите ее. Пусть отдыхает. А завтра привозите ее личные вещи, чтобы пациентка не скучала, пока будет находиться у нас.

Я кивнул и прошел в палату, где сейчас лежала Теона. В широкой больничной кровати она казалась совсем беззащитной и хрупкой. К ее руке была подключена капельница, на животе закреплены какие-то датчики. Без макияжа, вечернего платья и бриллиантов она выглядела еще моложе, а пышные пшеничные кудри делали ее похожей на ангела.

Видимо, я совсем размяк от любви и тревоги, раз в моей голове стали всплывать такие слащавые ассоциации. Но она была моей. Вся, полностью и без остатка. И если бы меня спросили, готов ли я боготворить ее и носить на руках, пока не стану немощным и дряхлым, мой ответ был бы вполне однозначным. Да. Да! И еще раз да!

Я сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял ее за руку, стараясь не зацикливаться на том, что ладонь Теоны казалась безжизненно инертной.

– Любовь моя, прости, что не уберег тебя, – едва слышно пробормотал я, не сводя с нее глаз.

Пока я сидел наедине со своими мыслями о нашем будущем, в палату вошла медсестра и санитар. Медсестра деловито осмотрелась и подошла к Теоне, собираясь проверить капельницу.

– Мсье, мы сейчас будем переводить мадам в другую палату. Вы можете поехать домой, отдохнуть, а утром привезти вещи вашей супруги.

– Я останусь здесь. Не хочу, чтобы она испугалась, когда проснется, – твердо сказал я.

– Как знаете, – кивнула медсестра. – Тогда возьмите пакет с одеждой мадам и подождите немного в холле. Мы пригласим вас позже.

Я забрал прозрачный пакет с вещами Теоны и вышел из палаты. На дне сверкнул браслет, который я когда-то подарил девушке, еще не подозревая, что она станет моей.

Сейчас эти цацки в пластиковом пакете казались насмешкой. В голове всплыло мое многообещающее заявление снять с Теоны всю одежду по окончанию вечера и оставить лишь один браслет. Но сдержать его я не сумел. Вроде бы такой пустяк, но в нем очередное доказательство, насколько желания человека могут быть маленькими в разрезе всей вселенной. Вспомнилась любимая поговорка мамы:

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Пока Теону перевозили в другую палату, я успел взять еще одну порцию невкусного кофе, чтобы не раскиснуть раньше времени. Этот вечер явно затянулся, но я был настроен провести его рядом с Тео.

Минут через 20 одна из медсестер пригласила меня пройти в новую палату Теоны. По уровню комфорта обстановка больше соответствовала номеру в пятизвездочном отеле, но светлые тона интерьера напоминали, что мы по-прежнему находимся в больнице. Все та же широкая медицинская кровать, но помимо нее здесь были прикроватные тумбы, небольшой диван для посетителей, мини-холодильник, телевизор и отдельный санузел. Даже запах был приятным и не казался таким резким, как в холле.

Теона все так же безмятежно спала. Я оставил пакет с ее вещами на диване и подошел к ее кровати. Приглушенное освещение в палате делало ее лицо бледным, длинные ресницы отбрасывали тени на веки, а губы были слегка приоткрыты. Хотелось обнять ее, прижать к себе, но я понимал, что пока не стану нарушать ее покой.

Чтобы не взвыть от щемящего чувства в груди, я сел на диван и попытался отвлечься, листая новости в сети. Но смысл прочитанного явно ускользал, а мысли возвращались к ней и к нашему будущему.

Что будет с нами, когда Тео выйдет из клиники? Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, мы бы сейчас впитывали все лучшее от конфетно-букетного периода. Но увы, это не наш вариант. Мы сразу нырнули в самую бездну, толком не научившись плавать вдвоем на мелководье. Контраст между куражом от знакомства с этой девушкой и новостью о ее беременности, стал слишком резким и оглушающим. Я не ожидал этой ответственности, но в то же время чувствовал, что готов в нее окунуться.

Я представил, как мы живем вместе. Воображение тут же нарисовало ее с округлившимся животом. Следом пронеслись кадры нашего совместного быта на ближайшие семь месяцев. Как мы вместе ходим на УЗИ, как я держу ее за руку во время родов, как забираю из перинатального центра.

Картинка была теплой и не вызывала отторжения даже несмотря на то, что ребенок не мой. Я действительно готов взять на себя эту ответственность раз уж так вышло, что женщина, в которую я влюбился, беременна. Но во всем этом есть один нюанс. Семья Рошфор.

Получится ли поддерживать хоть какие-то отношения с братом после всего этого? Или мы станем заклятыми врагами подобно сестре Камиллы, которая не смогла смириться с тем, что Кам увела у нее жениха из-под носа?

Я отбросил телефон в сторону и уставился в потолок, обдумывая этот вопрос.

С одной стороны, Адриан сам сделал свой выбор. Сделал не раз. Даже когда я предлагал притвориться фальшивым парнем Теоны, у него была возможность отказаться. Но он так не поступил. Вряд ли он настолько глуп, что не просчитал все риски…

Да, черт возьми, даже сегодня во время помолвки он мог послать всех в задницу! Кинуть Анри, подвинуть меня, признаться в любви женщине, которая от него беременна. Но он этого не сделал.

У каждого решения есть свои последствия. Готов ли Адриан их принять? Сможет ли спокойно смотреть, как его биологический сын или дочь называет папой меня, а не его? Мне кажется, я достаточно хорошо знаю брата. Для него это будет как кость в горле. До тех пор, пока Адель не родит ему собственного наследника, он не сможет спокойно смотреть, как его ребенок растет рядом со мной.

Его будет сжирать изнутри один только факт: то, что принадлежало ему, теперь у меня. Мы превратимся в вечных врагов, а Теона и ребенок станут яблоком раздора между нами. Уже стали.

Я посмотрел на спящую девушку и подумал: может, стоило отпустить ее? Дать шанс на нормальную жизнь без всей этой грязи, интриг и лжи? Но тут же покачал головой, отгоняя подальше эти мысли.

Нет. Я так не могу. Мысль отказаться от нее вызывала практически ощутимую боль. Слишком глубоко увяз, пока развлекал ее. Расслабился, потерял бдительность, а в итоге потерял голову. Слишком сильно полюбил Теону с ее романтичной душой и стальным стержнем внутри.

И дело даже не в страсти, химии и безумном влечении – хотя и они, безусловно присутствовали в избытке. Просто рядом с ней я чувствовал себя живым. Настоящим. Свободным в хорошем смысле этого слова. Не младшим Рошфором, не владельцем казино, не плейбоем из светской хроники и завидным холостяком. Я забывал про этот внешний флер и просто был собой.

А ребенок… Клянусь, когда я узнал о нем, первая мысль была до смешного фатальна – история повторяется. Вот он – еще один нежеланный ребенок в семье Рошфор. Еще один маленький человек, который рискует расти с вопросом: почему папа живет с другой семьей?

Я слишком хорошо помню это чувство ненужности. Помню, как оказался в семье Феликса и, несмотря на его поддержку, чувствовал себя чужаком. Помню, какими снисходительными взглядами одаривала меня Камилла, едва скрывая презрение к «нагулянному на стороне ублюдку».

Сейчас я понимаю, что ей тоже было несладко. Принять доказательство измены мужа и делать вид, что ты этому рада, едва ли возможно. Но в детстве мне сложно было с этим смириться. Как и с тем, что Адриан получал все внимание, а я оставался в тени настоящего наследника. Со временем я стал упиваться этим чувством, ведь оно развязывало мне руки, но это больше напоминало путь саморазрушения, нежели здоровую историю.

Я пережил все это. Прочувствовал на собственной шкуре, каково быть ошибкой, которую все предпочли бы стереть. Я вряд ли кому-то пожелаю получить подобный опыт и точно не хочу, чтобы ребенок Теоны прошел через то же, что и я. Пусть его биологический отец – Адриан, но растить малыша буду я. И я сделаю это в нормальной здоровой семье, где он не узнает, каково это чувствовать себя нежеланным и лишним. Я просто не допущу, чтобы ребенок женщины, которую я люблю, повторил мою участь.

А что касается семьи Рошфор…

Я усмехнулся в темноте.

Зачем лукавить? Свести с ними контакты к минимуму не так уж сложно. Я и так нечастый гость в доме отца. Камилла всегда меня терпела. Уверен, она не расстроится, если мы с Тео перестанем появляться в Антибе.

Адриан? Не могу сказать, что нас связывают крепкие братские чувства. В детстве мы больше напоминали конкурентов, соперников, вынужденных жить под одной крышей. С возрастом ситуация сгладилась. Мы могли подставить плечо в нужный момент, но обращались друг к другу только в крайнем случае. Теперь же и вовсе перестанем это делать.

Феликс – единственный, с кем меня связывают более-менее теплые отношения, но поддерживать их мы можем и вне семейного гнездышка.

Спина затекла. Немного поворочавшись, я попробовал сменить позу. Лег на диван, положив голову на подлокотник, и закинул ноги на второй подлокотник с другой стороны. В таком положении я мог видеть и Теону, и темное окно с ночной Ниццей.

Веки казались тяжелыми, а мысли сменяли друг друга все медленнее. Буквально на минуту я закрыл глаза, обещая себе просто полежать, и вздрогнул только когда услышал: «Марк».

Вначале мне показалось, что я просто уснул и мне приснилась Теона. Немудрено, если я только и думал о ней. Я открыл глаза, пытаясь вспомнить, в какой момент провалился в сон. Бросил взгляд на часы – 07:34. Решил, что тихий голос Теоны мне просто померещился, но он снова повторился.

– Прости, что разбудила, – почему-то прошептала она.

Теона смотрела на меня, слабо улыбаясь, но в ее глазах я видел тревогу.

– Да ты не разбудила, – успокоил я, потирая лицо руками. – Я просто лежал с закрытыми глазами.

– Да-да. Сделаю вид, что верю.

Я пересел к ней на кровать, сжал ее маленькую ладошку и поднес к губам, оставляя на кончиках пальцев Теоны несколько поцелуев.

– Как ты, любовь моя?

– Еще не поняла, – пожала она плечами. – Есть слабость, но вроде лучше, чем вчера. Ты знаешь, что со мной? Я потеряла ребенка?

По ее дрожащему голосу я понял, что она боится узнать ответ. Но ведь бояться можно по разным причинам. Вдруг для нее выкидыш стал бы возможностью начать все с чистого листа? Что про свою беременность думает сама Теона? Я посмотрел ей в глаза, пытаясь разгадать ее мысли. Но что-то мне подсказывало, что она вряд ли хотела бы пережить подобный опыт утраты.

– Нет, не потеряла, – ответил я, наблюдая за ее реакцией.

Теона заметно расслабилась, но явно догадывалась, что за этими словами последует что-то еще.

– Врачи говорят, что тебе нужно провести пару недель на сохранении, но в целом прогноз благоприятный.

Теона кивнула, молча обдумывая мои слова. Она закрыла глаза, и я уже решил, что она успокоилась и уснула, потому что раньше 09:00 утра она обычно не вставала. Но оказалось, Тео просто колебалась, прежде чем задать следующий вопрос.