Разреши любить. Навсегда со мной, навсегда моя. Книга 1

– Нет же, Яся! Они дали признание на камеру, а Серж все снял. Но мне нравится твоя идея! Ты кровожадная.

– Вот оно что… Стоп, как ты меня назвал? – удивилась я.

На пару секунд в салоне повисла тишина – был слышен только двигатель.

– Яся, – наконец, повторил Игнат.

– Яся? – переспросила я удивленно.

– Мне кажется, тебе идет. Звучит мило, – ответил он, глядя на дорогу, но мне показалось, что он смущен. – Ладно, не буду тебя так называть. Забей.

Я хотела ответить ему, но Игнат включил музыку – тихо, словно понимая, что громкая музыка разорвет мою голову на части. И всю оставшуюся дорогу мы молчали, думая каждый о своем. Странно, но находится в салоне его машины и видеть, как он ведет ее, мне нравилось – это странным образом успокаивало. А еще казалось, что мы оба сейчас растеряны и не понимаем, что происходит.

– А почему ты поехал за мной в клуб? – собравшись, все же невинным тоном спросила я.

– Захотел и поехал, – ответил Игнат.

– Ты волновался обо мне?

В моем голосе появилось женственное лукавство, которое я сама от себя не ожидала. Рядом с ним мне хотелось быть девочкой. Игнат повернулся ко мне. Его взгляд был испытывающим.

– С такими подружками было бы странно отпускать тебя в клуб, – вдруг сказал он.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я, готовая защищать девчонок до последнего.

– Я не про твою Стешу. Про двух других. Без понятия, как их зовут. Ты ведь понимаешь, что они специально позвали тебя в этот клуб? – спросил Игнат с отвращением. – Когда они были у нас, я услышал их разговор. Случайно.

– И что они говорили? – похолодевшими губами спросила я, понимая, что сейчас узнаю что-то плохое.

– Что сегодня хороший шанс затащить тебя в клуб. А потом что-то про бабки – я не расслышал. Но заподозрил неладное. Сначала не хотел ехать, а потом все-таки сорвался. Только все равно не смог вовремя тебя защитить. – Теперь в его голосе слышалась боль. – Пока искал, тебя уже опоили и утащили. У них была отработанная схема. Все вокруг просто считали, что девушка пьяна, и эти твари утаскивали ее.

– Может быть… Тебе просто показалось? – едва выговорила я.

– Нет. Потом Сейл признался, что заплатил твоим подружкам. Чтобы они притащили тебя в этот клуб. Решил, что день рождения – отличный повод. И у него выгорело. Твои подружки продали тебя дешево. Могли бы поторговаться.

От этих слов мне стало плохо. Меня предали те, кому я верила. Мои друзья.

– Перестань, – погасшим голосом попросила я. – Не будь таким жестоким.

– Я просто говорю о том, что было. Они недостойны быть твоими подругами. Завтра устрою им веселую жизнь, – вырвалось у Игната.

– Не надо, – попросила я. – Сама с ними разберусь.

– Ты уверена?

– Да, уверена. Сама.

– Как хочешь.

Машина заехала на территорию поселка – охрана легко пропустила нас, и уже вскоре мы подходили к дому. Когда нам оставалось несколько метров до крыльца, я несмело тронула Игната за руку. Едва заметно вздрогнув, он обернулся.

– Что?

– Я так и не поблагодарила тебя. Спасибо, что спас, – тихо сказала я. Со всей признательностью, на которую была способна.

Игнат улыбнулся – устало, но искренне, словно почувствовав мою благодарность.

– Не за что. Обращайся.

– Если тебе понадобится моя помощь, ты тоже можешь обращаться. Я верну долг, обещаю, – твердо сказала я.

Снова улыбка, и снова ямочки на щеках, в которые по-детски захотелось ткнуть пальцем.

– Буду знать, – кивнул Игнат. – Если будут проблемы с курсовой, обращусь.

– Эй, но я же журналист! – возмутилась я. – В твоих предметах я не разбираюсь!

– Шучу, – весело рассмеялся он. – А ты не раскидывайся обещаниями направо и налево. Твоего «спасибо» было вполне достаточно. И да, еще кое-что. – Его пальцы замерли на ручки входной двери, будто бы Игнат не хотел входить в дом, пока не скажет это.

– Что?

– Вчера я не отдал тебе подарок. Но он ждет тебя в библиотеке. С днем рождения. И будь счастлива.

От этих слов я оторопела, но ничего не успела ответить – Игнат рванул за ручку и оказался внутри. Ускорил шаг и скрылся за одной из многочисленных дверей особняка, оставив меня в растерянности, впрочем, очень приятной. Я даже о головной боли и тошноте забыла – так меня заинтриговали его слова. Ничего не понимая, я направилась в библиотеку и действительно нашла подарок – большой фирменный пакет с логотипом известного бренда. В нем лежала коробка с ленточками, а уже в ней находилась небольшая красивая сумка из темной кожи какого-то совершенно невероятного качества. Со стильным съемным ремнем, идеальными строчками и серийником, который подтверждал, что передо мной оригинальная вещь. Я сразу поняла, что сумка дорогая, но когда нашла ее в официальном интернет-магазине французского дома моды, мне стало плохо. Я все еще не привыкла к деньгам, которые были у Елецких.

Забрав подарок в свою комнату, я долго сидела на кровати, пытаясь понять, как мне быть дальше. Как общаться с Игнатом? Все так же пытаться выбросить его из головы или не противиться своей любви. Я помнила, как он был против свадьбы отца, как вел себя, как пытался опорочить мою маму. Но также помнила и то, как он спасал меня, – в универе, на свадьбе, сегодня ночью. Как заснул, сидя у моей кровати. Я растерялась и не знала, как себя вести, не понимала, что будет дальше. Но написала Игнату два сообщения. Первое: «Спасибо за подарок! Это очень мило». И второе: «Если хочешь, можешь называть меня Ясей». Но Игнат не читал и не отвечал.

Весь оставшийся день я провела в своей комнате. Мне все еще было нехорошо после дряни, которую подмешали в стакан, и, подозреваю, было бы еще хуже, если бы не капельницы в клинике, куда меня привез Игнат. Чувство стыда тоже не покидало – словно это я была виновата в похищении. Еще и ярость появилась – на Риту и Окс, предавших меня. Где-то в глубине души оставалась слабая надежда, что это не так, что Игнат неправильно понял (снова!), что придумал, что… Этих что было очень много, и я твердо решила для себя завтра поговорить с девочками и выяснить правду. Я не знала, как буду вести себя с ними, но точно знала, что предательства не прощу.

Мама и Костя, конечно же, ничего не узнали. Они вернулись домой, свежие и бодрые, и расспрашивали меня о том, как я провела день рождения. Я лгала им с легкой улыбкой, что все прошло замечательно, но мама заметила, что мне нехорошо. Правда, связала все с алкоголем – решила, что я перебрала, а сегодня отхожу, и пожурила. А Игната я больше не видела – он снова куда-то уехал. Зато разговаривала с Сержем – позвонила ему, чтобы поблагодарить за помощь и за целое ведро цветов, которые он прислал мне на день рождения еще вчера.

Вечером, почувствовав себя лучше, я пошла к маме – хотела посидеть с ней. Костя сказал, что она гуляет в саду, и я стала ее искать. Мы любили сидеть на качелях вдвоем и разговаривать обо всем на свете. Наверное, в этот день мне особо были нужны ее поддержка и теплота. Однако нашла я ее не сразу. Мама оказалась в беседке на берегу реки, в которой мы со Стешей когда-то сидели. Она стояла ко мне спиной, разговаривая по телефону, и не слышала моих шагов.

– Нет, я же сказала, – вдруг произнесла мама железным голосом. – Хватит меня преследовать. Нет. Нет. Сколько раз я еще должна сказать это слово? Нет!

Я оторопела – редко видела ее в таком состоянии. Она отключила телефон, сунула его в карман и повернулась – ее красивое лицо было искажено гневом. Однако, увидев меня, мама улыбнулась.

– Дочка, ты давно здесь? – спросила она, спускаясь ко мне.

– Только что подошла. Ты с кем-то ругалась, мам? – спросила я, а она лишь рукой махнула.

– Да так, ерунда.

– Мама, говори! – повысила я голос. – Или скажи Косте. Он мигом со всеми разберется.

Мама коснулась рукой живота.

– Ему нельзя говорить об этом, – грустно сказала она. – Это человек из моего прошлого. Того, о котором Костик не должен знать. Понимаешь?

Я кивнула. Наверняка Стас или как там его зовут. Достает маму, скотина.

– Понимаю. Но… Может быть, все-таки рассказать ему обо всем? – осторожно спросила я. – Это как-то неправильно, что ты скрываешь…

В глазах у мамы появился такой страх, что мне стало не по себе.

– Не могу, Яра… Если только после того, как рожу. Сейчас не могу.

Ей вдруг стало нехорошо – маму повело в сторону, и я, испугавшись, подхватила ее и усадила на одну из скамеек.

– Может быть, воды, мам? – с тревогой спросила я.

Все так же держась рукой за живот, мама покачала головой.

– Все хорошо, моя девочка. У меня так иногда бывает. Мне слишком много лет, чтобы снова рожать …

– Ерунда! – оптимистично махнула я рукой, стараясь поддержать ее. – У тебя лучшие врачи, прекрасный муж и лучшая на свете дочь!

– Ты моя девочка. – Мама обняла меня, и мне стало теплее. – Моя самая лучшая в мире девочка. Жаль, что у тебя такая мать.

– Мам, – возмутилась я, но ее было не остановить.

– Ты с детства была светлым и хорошим ребенком. Никогда не плакала, помогала мне. И столько пережила из-за свой непутевой матери. Но помни, Яра, – мама отстранилась и погладила меня по щеке. – Все, что я делала, я делала для тебя. Не злись на меня, ладно?

– Я и не злюсь, – с недоумением ответила я.

– Люблю тебя сильно-сильно! – Мама, как в детстве, сжала мое лицо ладонями, и засмеялась, когда я начала с негодованием убирать ее ладони.

Спустя полчаса мы вернулись в особняк – похолодало, и с реки начал наползать белесый туман. Зато в доме было тепло, как и всегда, уютно трещал камин, и пахло какой-то вкусной едой. Оказалось, сегодня готовить решил сам Костя – у него был выходной, и он решил накормить семью, как сам сказал.

– Лен, у тебя мобильник разрывался, Оксана твоя звонила, – вспомнил Костя, когда мы садились за стол. – Ты ей потом перезвони.

– Хорошо, спасибо, любимый, – ответила мама рассеянно. – Нужно позвать Игната. Нехорошо без него ужинать.

– Я позову, – согласился Костя и ушел.

Игнат действительно поужинал с нами, и на удивление вел себя хорошо. Даже рассказал какую-то связанную с работой историю, а отчим неожиданно похвалил его. Странно, но это было похоже на настоящие семейные посиделки, только вот мы с Игнатом не были братом и сестрой, и наши родители этого не понимали. А если бы поняли, были бы в шоке. Только потом, уже в собственной спальне я поняла одну вещь, которая тревожила меня весь ужин. Если мама оставила телефон в доме, то по какому телефону она разговаривала в беседке?..

Глава 4. Любовь или дружба?

Сержа разбудил звонок, и он, в полусонном состоянии нашарив рядом с подушкой телефон, хрипло ответил:

– Слушаю.

– Как дела, майская розочка? – раздался бодрый голос Игната.

Серж сел в кровати – одежды на нем не было, он предпочитал спать обнаженным. И потер лоб, чувствуя, как знакомая ярость заполняет пустоту в районе солнечного сплетения.

– Ты ради этого разбудил меня рано утром в понедельник? – уточнил он. – Чтобы спросить, как у меня дела?

– Типа того. Слушай, давай сгоняем сегодня в бар вечером? – предложил Игнат.

– Зовешь на свидание? – невольно улыбнулся Серж.

– Ага. Решил тебя застолбить с утра пораньше, – хмыкнул друг.

– А как же твоя работа? Или начальник отпустил на два часа пораньше?

Сержа до сих пор забавляло то, что друга заставили работать. Отец рассказывал ему, что весь головной офис выпал, когда там появился сын Елецкого. А теперь ничего, привыкли. Шеф не делает ему поблажек. По словам отца, Игнат резкий и импульсивный, что в бизнесе не приветствуется. Но умеет держать удар – как отец. Все знают, что рано или поздно он станет наследником огромного бизнеса.

– У меня сегодня свободный день, – отмахнулся Игнат. – Пар сегодня тоже нет. Так что давай пересечемся в баре и посидим, как раньше.

– Идет, – легко согласился Серж и осторожно спросил: – Как Ярослава?

– Да вроде бы ничего, отошла, – ответил друг. – Я все думаю, как бы эту тварь выследить и выбить из него все дерьмо.

Серж сразу понял, что Игнат говорит о Сейле. Он тоже ощущал гнев, но мыслил более рационально, чем Елецкий. Понимал последствия этого самого гнева.

– Не стоит. Ты его покалечишь или прикончишь. И тебе дадут срок. Отец отмажет тебя, но неприятностей все равно будет много, – заметил он. – Ты же понимаешь это? Пусть менты разбираются, раз видео у них.

Видео с признанием Сейла они действительно отправили в полицию – одному высокопоставленному знакомому отца Сержа. Оказывается, одна из жертв писала на Сейла заявление, но никто так и не смог доказать факт изнасилования, так как девушка обратилась лишь через несколько дней. А теперь все могло обернуться иначе.

– Ладно, тогда до вечера. Не придешь – придушу.

– Взаимно.

Парни распрощались, и Серж нехотя встал из постели, потянулся, подошел к большому круглому зеркалу. Взглянул на себя. Не качок, но рельеф на мышцах есть, подтянутый – не зря занимается бегом и плаваньем. Хорошая кожа, модная прическа, ровные зубы – результат долгих страданий в стоматологической клинике. Не идеальный, но хорош собой. Вроде бы не тупой, умеет поддержать разговор. Знает, как вести себя с девушками. За ним многие бегают. Но почему Ярослава видит в нем только друга?

Глядя в зеркало, Серж не чувствовал удовлетворения – скорее, тоску. Тоску по той, которую любил его друг. Серж знал, что Игнат любит сводную сестру и страдает из-за того, в какую ситуацию они попали. Да и Яра что-то к нему чувствует. Серж не раз ловил ее на том, как она смотрит на Игната, – так, словно хочет подойти к нему и обнять, прижимаясь всем телом, но не может этого сделать. Серж хорошо чувствовал людей и понимал, что этих двоих тянет друг ко другу. Но не понимал, почему ему так хорошо с этой девушкой.

Это была его тайна, которую он никому не собирался раскрывать. Страшный секрет, терзающий сердце. Лишь недавно Серж понял, что слишком много думает о Ярославе. Слишком часто начинает стучать его сердце, когда она находится рядом. Слишком сильно хочет коснуться ее. Она нравилась ему, и скрывать это от самого себя было невмоготу. Мысли о том, что он ее хочет, переросли в мысли о том, что он по ней скучает. Если с физиологическим желанием он мог справиться с помощью других девушек, то с желанием увидеть Ярославу Серж справиться не мог. Сначала злился, потом принял. А потом понял – его чувства к ней слишком глубокие, чтобы быть просто симпатией. Но когда появилась ревность – он ревновал Ярославу к Игнату – Серж не выдержал. Понял, что больше не вывозит, и что ему нужна поддержка. Именно поэтому сегодня днем он должен был встретиться с человеком из прошлого. Своим психотерапевтом.

На прием Серж собирался долго – не хотел встретиться лицом к лицу со своими страхами вновь. Но в итоге все-таки вышел из квартиры и сел в такси, которое заказал, не захотев садиться за руль. По дороге ему пришло сообщение от подруги Ярославы – забавной девочки с милым детским именем Стеша. Она нравилась ему как человек, да и подругой оказалась неплохой. Жаль, что не может жить в удовольствие, постоянно оглядываясь на мнение других, как и он сам когда-то. Чем-то она напоминала ему пушистого рыжего котенка, который потерялся на улице. Наверное, из-за этого он и помог ей, когда на нее наезжала Шленская.

«Привет! Спасибо большое еще раз! Если бы не ты, не знаю, что могло произойти», – написала Стеша и поставила улыбающийся смайлик. «Привет. Это я должен благодарить, – ответил Серж. – Все благодаря тебе». Они переписывались о какой-то ничего не значащий ерунде – со Стешей Серж чувствовал себя спокойно, как с хорошим приятелем. Ему нравились такие люди, как она, – дружелюбные, творческие, открытые, но в какой-то момент он поймал себя на мысли, что Стеша и Слава, как он про себя называл девушку, похожи на них с Игнатом несколько лет назад. И это тоже ему нравилось.

Серж зашел в медицинский центр, и уже спустя пять минут начался прием. Он сел в знакомое глубокое кресло кофейного цвета и опустил руки на широкие подлокотники. Кабинет ничуть не изменился за несколько лет, которые прошли с его последнего визита к психотерапевту. Разве что цвет стен стал теплее, а на подоконнике появились много новых цветов в горшках.

Психотерапевт – статная женщина в возрасте, одна из лучших в своей профессии – опустилась в кресло перед ним. Их разделял лишь квадратный кофейный столик с предусмотрительно положенными салфетками. Клиенты на приеме плакали постоянно, и Серж когда-то был не исключением. Еще подростком он понял, что плакать – это нормально. И чувства – это нормально. Ненормально осуждать себя за это.

– Давно не виделись, Сергей, – улыбнулась женщина. – Рада видеть вас. Вы возмужали с последней нашей встречи. И, надо признать, выглядите прекрасно.

– Спасибо, Татьяна Ивановна, – улыбнулся Серж. – А вы, как и прежде, очаровательны.

Несколько слов о прошлом, и привычный обоим обмен любезностями закончился. Ему на смену пришел серьезный разговор.

– С чем вы пришли ко мне, Сережа? – спросила психотерапевт, устраиваясь в кресле поудобнее.

Тот ответил, хотя и не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сказать обреченным голосом:

– Мне кажется, я влюбился.

Перед глазами тут же появился расплывчатый образ Ярославы, которая грустно улыбалась ему.

– Любовь – это прекрасно, – вздернула тонкую бровь Татьяна Ивановна. – Но ваш тон навевает на определенные мысли. Может быть, расскажете более подробно?

И Серж рассказал. Все рассказал. Как они познакомились с Ярославой, как он понял, что она интересует его больше, чем остальные девушки, как осознал, что лучший друг тоже запал на нее. И зная это, не предпринимал никаких попыток к сближению, наоборот, даже пытался помочь Игнату.

– То есть, вы влюблены в девушку, которая нравится вашему другу, – задумчиво повторила Татьяна Ивановна. – И не можете признаться ей в чувствах. Я правильно понимаю?

– Верно, – кивнул Серж.

– Другу вы тоже сказать об этом не можете?

– Не могу.

– Почему?

– Не хочу делать ему больно, – чуть помедлив, признался Серж.

– У меня сложилось впечатление, что есть еще одна причина, – сказала Татьяна Ивановна. – Вы боитесь, Сережа. Боитесь его потерять.

Ладони парня, лежащие на подлокотниках, непроизвольно сжались, и психотерапевт заметила это.

– Да, это тоже, – с трудом признался Серж. – Он единственный, кто был моим другом, когда остальные дразнили меня. И всегда оставался на моей стороне. Если я заявлю права на девушку, которую он любит, это будет… – Он замолчал, чуть прикусив губу.

– Предательство? – подсказала Татьяна Ивановна.

– Именно.

– А как вы поняли, что это любовь?

На лице у Сержа появилась теплая улыбка.

– Та девушка, она… Необычная. Я не могу назвать ее невероятно красивой или сексуальной, но она определенно особенная. В ней что-то есть, что-то такое, что заставляет меня смотреть на нее украдкой. Тянуться к ней, когда она рядом. Чувствовать восторг от случайных прикосновений. Мой друг сказал как-то, что ему теплее рядом с ней. А я… Я будто чувствую себя свободным. Настоящим. Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется ее обнять. Но я всегда сдерживаю себя, чтобы она ничего не поняла.

Татьяна Ивановна задавала Сержу много вопросов, и он старался отвечать на них, хотя иногда будто зависал, не понимая, что сказать. А в конце признался:

– Я не знаю, что делать. Сначала я внутренне отрицал свои чувства к ней, а теперь понял окончательно, что люблю ее.

– Когда и как это произошло, Сережа?

– Когда я увидел ее без сознания. Странно, да? Ее похитили два отморозка, и мы с Игнатом пытались ее спасти. Он приехал первым и забрал ее. Мы с парнями приехали тогда, когда она уже лежала в его машине. И казалась такой беззащитной, что я ощутил два полярных чувства: нежность и ярость. Нежность – к ней, такой хрупкой. Ярость – к тем, кто обидел ее. Я был так зол, что хотел разорвать ублюдков на части. Но было и еще кое-что.

– Что же?

– Ревность. Я ревновал ее к другу. Потому что хотел, чтобы она была моей. – Голос Сержа стал глухим.

– А что вы чувствуете сейчас? – спросила психотерапевт, внимательно глядя на парня.

Он поднял на нее голубые глаза, которые в уютном полумраке кабинета казались хрустальными, и широко улыбнулся:

– Боль. – Серж коснулся ладонью солнечного сплетения. – Вот тут пульсирует пустота. Не понимаю, что делать. Как прекратить это все.

– У вас есть выбор, Сережа, – спокойно заметила психотерапевт. – Либо признаться и девушке, и другу в своих чувствах. Либо оставить все, как есть.

– И в том, и в другом случае я могу потерять их обоих.

– А почему вы считаете эту девушку особенной? – спросила Татьяна Ивановна. – Вы ведь сами в начале нашего разговора сказали, что она не является невероятно красивой или сексуальной.

– Не могу этого объяснить, – потер подбородок Серж. – Просто чувствую притяжение к ней. Но скрываю его.

– Позвольте уточнить – первым на нее обратил внимание ваш друг, верно?

– Да. Она понравилась мне на свадьбе их родителей. И я подумал, что она подходит ему больше, чем та девушка, с которой он на тот момент общался. Та хотела встречаться с другом из-за денег и статуса. Не любила его, и я это понимал, а он – нет.

– Насколько я помню из наших прошлых встреч, ваш друг очень много значит для вас, – задумчиво произнесла психотерапевт.

– Он мне как брат, – твердо сказал Серж. – В нашем обществе среди парней не принято так говорить, но он мой родной человек, понимаете? Тот, которому я полностью доверяю.

– Сережа, а вы не думали, что причина вашей симпатии кроется в том, что сначала на эту девушку обратил внимание именно ваш друг?

– Не знаю ответа на этот вопрос. Я в поиске, поэтому и пришел к вам. Больше не вывожу один.

Серж запустил пальцы в светлые волосы, но тут же опустил руку – по привычке. Не любил проявлять эмоций при других. Игнат был исключением.

– Вы помните, что сказали мне несколько лет назад? – вдруг задала новый вопрос Татьяна Ивановна. – Про любовь? Вы сказали, что любовь – это боль. Это было связано с вашей первой любовью.

– Да, – поморщился Серж, и его глаза потемнели от воспоминаний. – Та девочка, которая нравилась мне в школе, отвергла меня. Потому что я выглядел нестандартно. – На его губах зазмеилась улыбка. – Я признался ей в День всех влюбленных, прислав валентинку. А она высмеяла меня, показав всему классу. «Смотрите, что этот жирный урод написал, мне так стремно», – сказала она. Забавно, эти слова я запомнил, а ее имя забыл. Увижу – не пойму, что это она.

– Люди уходят, а травмы, которые они нанесли, остаются, – заметила психотерапевт. – Вы выросли и стали другим, Сережа. Но с тех пор в вас живет установка, что любовь – это боль. Любить нельзя, потому что это принесет только страдания. Возможно, вы бессознательно поставили блок на любовь. Запретили себе любить, потому что не хотите снова чувствовать боль. Но вы все-таки нуждаетесь в любви. Я так понимаю, секса у вас достаточно, но ни с одной девушкой вы не выстраивали длительных отношений.

– Да. Мне нравится секс, но быстро надоедают девушки, – признал Серж. – Я не чувствую с ними внутренней близости, и мне неинтересно. Пару раз я пытался завести долгие отношения, но разочаровывался, и мы расставались.

– То есть это еще раз подтверждает мое предположение о том, что вам все-таки требуется любовь – раз вы искали длительные отношения с партнершами, – удовлетворенно кивнула Татьяна Ивановна. – В вашей голове возникает парадокс, Сережа. Вы хотите любви, как и всякий другой человек. Но живете с установкой, что любовь – это боль. Возможно, ваш мозг нашел прекрасное решение – влюбиться, но в ту, чувства к которой как раз и принесут эту самую боль. В девушку, которая небезразлична вашему родному человеку.

Из кабинета психотерапевта Серж вышел задумчивым и несколько часов просто гулял по центральным улицам города, думая о своем. О том, как ему поступить.

Вечером Серж встретился с Игнатом в одном из любимых баров, который друзья считали «своим местом». Это было небольшое закрытое заведение в полуподвале дома в историческом центре города, и попасть сюда могли далеко не все, однако для Сержа и Игната вход был свободным, потому как здесь частенько бывали их отцы. В первый раз парни пришли в этот бар, потому что было интересно, почему отцы отдыхают здесь раз в месяц. А потом приходили, потому что им понравилась взрослая расслабленная атмосфера и ореол элитарности, который витал над баром, столики которого были заняты бизнесменами, депутатами и прочими не последними людьми города. Как с усмешкой говорил отец Сержа: «Место для равных среди возвысившихся». Своих знакомых и приятелей Серж и Игнат сюда не приводили – приходили только сами. Сидели за барной стойкой, под приглушенным светом, пили дорогие напитки, слушали живое пение или живую игру на фортепьяно и разговаривали. Обо всем и ни о чем сразу.