Забытое дело Калевалы

Анна Князева

Забытое дело Калевалы

Все персонажи и события романа вымышлены, любые совпадения случайны.

Глава 1

Чистое место

Гостиничный номер был мал и безупречно чист. Две односпальные кровати с плотным бельем, полированный стол и телевизор устаревшей модели. На стене висел незатейливый пейзаж – озеро, сосны и белый мох. Все, как обычно: экономичный комфорт провинциальной гостиницы.

Анна Стерхова стояла у окна и медленно потягивала воду из стакана. За стеклом было серое августовское утро. Бетонные пятиэтажки с потеками ржавчины на стенах, следами прошедших дождей. Картину оживляла зеленая аллея, уходившая в противоположный конец улицы.

Стерхова отворила створку, и тут же закрыла – с улицы потянуло запахом сырости и озерной гнили.

Еще по дороге из Петрозаводска название города Сортавала вызвало мысли о скандинавских легендах. Реальность оказалась куда зауряднее: захолустный карельский городок в окружении лесов и озер.

В дверь постучали. Три четких, размеренных удара. Она отставила стакан, вышла в прихожую и открыла дверь.

На пороге стоял высокий, подтянутый мужчина. Ему было явно за шестьдесят, но время обошло его стороной, он выглядел моложаво. В осанке ощущалась военная выправка. Седые, коротко подстриженные волосы отливали сталью. Взгляд был спокойным, оценивающим и на редкость проницательным – так смотрят люди, привыкшие видеть суть.

– Капитан Мелентьев, – сказал мужчина. Голос – низкий, бархатистый, с приятной хрипотцой. – Я за вами, Анна Сергеевна.

– Подождите в машине. Спущусь через несколько минут.

– Темно-синяя «Нива». Жду вас в машине.

Мелентьев ушел беззвучно: его шаги поглотила ковровая дорожка коридора.

Анна привела в порядок постель, собрала сумку, быстро подкрасила губы. Еще раз окинула взглядом номер и вышла в коридор.

Выйдя на улицу, она задержалась и оглянулась на здание отеля. Добротное, аккуратное, покрашенное в цвет топленого масла. Сухой модернизм с региональным намёком. Фасад выглядел ухоженным, даже праздничным. В промозглое серое утро его чистота казалась неестественной.

Двор был пуст и безмолвен. На брусчатке – ни соринки, ни ветки.

Стерхова задрала голову и посмотрела вверх. На фронтоне белеными кирпичами была выложена дата постройки: 1950.

Увидев Анну, Мелентьев вышел из машины и распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья. Она сделала шаг, но в этот момент прозвучал звонок ее телефона.

– Да, мама…

– Как долетела?

– Хорошо.

– Все в порядке?

– Не волнуйся.

– Как тебе Петрозаводск?

– Я в Сортавале.

– Опять направили в захолустье… – в голосе матери звучало привычное недовольство.

– Какая разница, где работать.

– Все оттого, что ты не умеешь за себя постоять.

– Точнее – не хочу, – спокойно ответила Анна.

– Не забывай мне звонить.

Стерхова замолчала, будто усомнившись в такой возможности. Обвела взглядом пустынный двор отеля.

Молчание затянулось, и мать напомнила о себе:

– Ну, так что?

– Постараюсь.

Закончив разговор, Анна села в машину. Дверца захлопнулась с глухим, герметичным звуком, отсекая их от серого утра.

Мелентьев тронул машину и выехал на улицу. За окнами поплыли серые фасады домов. Город встретил их странной звенящей пустотой. В рабочее утро на тротуарах не было спешащих по делам пешеходов. В проехавшем мимо автобусе одно за другим промелькнули пустые сиденья. У магазина «Продукты» стояла пирамида из аккуратно составленных ящиков. За ним протянулся забор, сиявший свежей зеленой краской.

Мелентьев смотрел на дорогу, постукивая пальцами по рулю в такт неслышной мелодии.

– Меня зовут Матти.

– А по отчеству? – спросила Стерхова.

– Александрович. Но лучше – просто Матти. Так привычнее.

– Хорошо.

– Кто посоветовал вам эту гостиницу? – спросил Мелентьев.

– Секретарь из Петрозаводского следственного управления.

– Вот… – он покачал головой. – Мало того, что избавились, так еще и поселили черти куда.

– Избавились? – усмехнулась Анна.

– Вас направили в республиканский следком. В Петрозаводск. – кивнул Матти. – Верно? А Петрозаводск отправил в Сортавалу.

– И что это, по-вашему, значит?

– В республиканском следкоме не любят гостей из Москвы.

– Для меня это не новость, – Стерхова заворочалась, устраиваясь на сиденье. – Далеко еще до отдела?

– Десять минут. Если не считать светофоров.

– Город пустой, – задумчиво проронила Анна.

– Обычно здесь людно, – сказал Мелентьев, не глядя на неё. – Но сегодня не тот день. Туристы на островах.

Через десять минут они подъехали к небольшому двухэтажному зданию, облицованному кафельной плиткой. Вывеска у двери гласила: «Сортавальский межрайонный следственный отдел Следственного комитета РФ».

Мелентьев припарковал «Ниву» во дворе.

На пропускном пункте Стерхова предъявила служебное удостоверение дежурному офицеру. Тот бегло взглянул, кивнул, и они с Мелентьевым поднялись по лестнице на второй этаж.

Дверь приемной распахнулась прежде, чем Мелентьев успел прикоснуться к металлической ручке. На пороге стояла невысокая, миниатюрная женщина в форме со знаками отличия подполковника юстиции. Пепельные волосы стянуты в тугой, безупречный пучок. Лицо сухое, с четкими линиями, без намёка на косметику.

Её взгляд, холодный и взвешенный, скользнул по Мелентьеву, затем прицельно застыл на Анне.

– Знакомьтесь, Анна Сергеевна. Лидия Наумовна Ремшу, начальник следственного отдела, – сказал Мелентьев. В его бархатистом голосе прозвучала почтительность.

Ремшу не протянула руки, а только слегка приподняла подбородок.

– Вы Стерхова? – Её голос был негромким и сухим, лишенным всякой доброжелательности. – Идёмте в мой кабинет.

Она развернулась, пересекла приемную и распахнула филенчатую дверь.

Ее кабинет был средних размеров. На столе – компьютер, телефоны, стопки дел, выровненные как по линейке. Ни одной лишней бумажки, ни одного сувенира. За стеклом книжного шкафа ровными рядами стояли книги и папки.

Лидия Ремшу указала на стулья. Сама села в кресло и положила руки на стол. Кисти рук были маленькими, ногти коротко подстрижены, без маникюра.

Она снова посмотрела на Стерхову.

– Только вчера узнала, что вас направили к нам.

– Аналогично, – заметила Анна, удерживая зрительный контакт.

– Буду откровенна. Необходимости в этом не было. – Голос Ремшу был ровным, но в нем прозвенела сталь.

– У вас стопроцентное раскрытие? – спросила Анна.

Ремшу опустила взгляд и сдержанно проронила:

– Зачем же так… Но, если начистоту: справляемся сами.

Стерхова почувствовала едкое раздражение и сделала медленный вдох.

– Я обязана выполнять свою работу, даже когда мне не рады, – проговорила она, не выдавая своих эмоций.

Лидия Ремшу скользнула взглядом по листу с направлением, лежащему на столе.

– Подполковник юстиции, заместитель начальника отдела по раскрытию преступлений прошлых лет, – произнесла она. – Значит, вы к нам всерьёз и надолго.

На ее лице не было эмоций. Оно было непроницаемым.

– Нет возражений. Можете приступать. – Она перевела глаза на Мелентьева. Стерхова для нее уже не существовала. – Матти Александрович, проведите подполковника во временный кабинет. Предоставьте архивные дела. По возможности помогайте. Выбор дел остаётся за Анной Сергеевной.

– Разумеется. – Анна поднялась со стула и, не дожидаясь ответа, направилась к двери. Мелентьев пошел за ней.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая равномерным, отчётливым звуком. Лидия Ремшу сидела неподвижно, уставившись в пространство перед собой, и методично постукивала ручкой по столешнице.

Тук. Тук. Тук.

Звук был четким, отрывистым и бесконечно гнетущим.

Мелентьев провёл Стерхову в конец коридора второго этажа. Кабинет располагался рядом с туалетом, откуда тянуло хлоркой и сыростью.

Анна едва заметно усмехнулась, забрала у него ключ.

Кабинет был тесным, размером с небольшую кладовку. Два голых, поцарапанных стола стояли впритык друг к другу, занимая пространство от стены до стены.

Слева высился бурый сейф с тяжёлой крестообразной ручкой. Единственное узкое окно выходило на задний двор и упиралось в глухой забор, за которым высились сосны.

Анна щелкнула выключателем. Свет был тускло-землистым. Оглядев комнату, она поставила сумку на стол.

– Матти, позаботьтесь, чтобы мое рабочее место было оснащено необходимой оргтехникой.

– Сделаем, – ответил Мелентьев. – Не подумайте, что это нарочно. Просто не успели.

– Не подумаю, – Стерхова смотрела ему в лицо. – Надеюсь, сегодняшний день не пройдет впустую. Начальник отдела сказала, что вы подобрали архивные дела.

Мелентьев выдержал паузу, слишком долгую для простого ответа. В тишине кабинета был слышен ровный гул вентиляции.

– Да… – наконец обронил он. Его взгляд ушел в сторону, стал пустым и отстранённым. – Кофейку не хотите? Чайник и кофе есть.

– Для начала разберёмся с делами. – Сказала Анна и села за стол.

Мелентьев кивнул, но не двинулся с места. Он будто намеренно медлил – барабанил пальцами по краю стола. Это движение никак не вязалось с его предыдущей сдержанностью.

– Что-нибудь не так? – спросила Стерхова.

Матти не ответил. Вместо этого он подошёл к сейфу, вставил ключ и распахнул тяжёлую дверцу. Из глубины сейфа донесся шелест бумаг и глухой стук о металл.

Копался Мелентьев подозрительно долго. И когда появился из-за двери, в его руках была одна нетолстая папка в синем картонном переплёте. Он положил эту папку на стол перед Анной.

Её взгляд скользнул от папки к его лицу, потом – снова к папке. Комната замерла в ожидании. Гул вентиляции сделался громче.

Стерхова подняла папку. Вес был ничтожным.

На обложке аккуратным канцелярским почерком было выведено:

«Безвестное отсутствие семьи Кеттунен. Май 1989».

– Это всё? – голос Стерховой прозвучал спокойно, почти бесцветно.

– Всё, – ответил Мелентьев, глядя в окно.

Она медленно потянула за шнурок на папке и почувствовала, как тонкая бечевка врезается в сгибы пальцев.

Глава 2

Без события преступления

Заколоченный досками проём в кирпичном заборе был похож на ослепший глаз. За ним, на траве под соснами, лежала груда бутылочных осколков.

Анна стояла у окна и смотрела на сосны, когда в туалете хлопнула дверь. Со стены посыпалась пыль. В коридоре послышались быстрые шаги, и все затихло.

Она села за стол и придвинула папку. На нее пахнуло архивной пылью, бумажным тленом и чем-то химическим.

Документы были аккуратно подшиты, но их было подозрительно мало.

Стерхова начала перелистывать страницы. Служебная записка участкового, написанная неразборчивым почерком. Протокол осмотра места происшествия – три страницы. Объяснения свидетелей: соседа с ближайшего хутора, учителя Юхо Кеттунена, сына лесника, и деревенского жителя по имени Илмари Кетола. Справки из паспортного стола, школы и лесхоза. Отказной материал. Несколько чёрно-белых фотографий, выцветших до жёлтых пятен. Схема территории, начерченная от руки шариковой ручкой на двойном листе в клетку.

В деле не было главного – постановления о возбуждении уголовного дела. Как не было оперативных мероприятий, ориентировок и экспертиз. Но был отказ в возбуждении за отсутствием состава преступления.

Вернувшись к протоколу осмотра, Стерхова пробежала глазами текст. Выхватила взглядом знакомые формулировки: «следов преступления не обнаружено», «признаков насильственных действий не выявлено».

При этом исчезли четверо: взрослый мужчина, женщина и двое детей. В доме остались документы, одежда. В шкатулке – нехитрые украшения хозяйки. На полке – новый фотоаппарат «Смена». Следов борьбы, взлома – нет.

Анна положила ладонь на поверхность стола и ощутила шершавость облезшего шпона.

В прочитанном что-то не складывалось.

Решение об отказе появилось быстрее, чем попытка объяснения. Это было не отсутствие события. Это было отсутствие желания его искать.

Она перевернула несколько страниц и заглянула в справку из паспортного стола. Прочитала имена, проживавших на лесном кордоне «Чёрные камни»:

Кеттунен Микко Антти. 1948 г. р.

Кеттунен Марья Лииса. 1950 г. р.

Кеттунен Юхо. 1977 г. р.

Кеттунен Анни. 1982 г. р.

Вентиляция неожиданно взвыла, перейдя на высокую ноту. Запах хлора из туалета сделался резче.

Стерхова поежилась и перечитала «шапку» протокола. Дата. Время. Место. Состав оперативной группы. Перечитала еще раз, медленно и внимательно. Потом подняла глаза и уставилась в пространство перед собой.

И вдруг захлопнула папку, резко встала и вместе с ней вышла из кабинета.

Она прошла по коридору мимо закрытых дверей и, не замедляя шага, вошла в приемную начальника отдела. Там за столом сидела женщина лет сорока со светлыми волосами, заплетенными в косу.

– Где Мелентьев? – спросила Анна.

Та подняла глаза и произнесла ровным голосом, с отчетливым прибалтийским акцентом:

– Здравствуйте. Меня зовут Вилма.

– Анна Сергеевна, – представилась Стерхова и повторила: – Мелентьев сейчас у Ремшу?

– Его здесь нет, – ответила Вилма.

Стерхова не стала уточнять. Просто развернулась и вышла из приемной.

Дежурный на первом этаже сидел за барьером, уткнувшись в телефон. Заметив ее, поднял голову.

– Капитан Мелентьев на улицу выходил? – спросила Стерхова.

Офицер покачал головой.

– Нет. Он где-то в здании.

Она направлялась к лестнице, когда из курилки вышел Мелентьев. Из-за его спины прорвался взрыв громкого хохота.

– Стойте, Матти. – Сказала Анна.

Он остановился.

– Что случилось?

– Вы были следователем по делу Кеттуненов. Жду в кабинете. Сейчас.

Шагая по лестнице, Анна чувствовала на себе взгляд Мелентьева. Она поднялась на второй этаж и вошла в кабинет.

Стерхова сидела за столом и смотрела на дверь. Перед ней лежала раскрытая папка с делом. Гул вентиляции сливался с голосами, долетавшими из соседнего кабинета. Звук беспрепятственно проникал сквозь тонкую перегородку.

Прошло десять минут.

Пятнадцать.

Мелентьев вошел без стука. Прикрыл за собой дверь и сел за свободный стол. Его лицо было спокойным, но во взгляде сквозил протест.

– Вы были следователем по делу Кеттуненов, – повторила Анна.

– И что? – Он смотрел не на Стерхову, а на кирпичную стену забора за окном.

– Мне нужна информация по существу.

– Перед вами лежат следственные материалы, – произнес он медленно, с нажимом на согласных. – Будет логичным, если вы их изучите.

Анна отодвинула папку.

– Я сама решу, что и когда мне делать.

Мелентьев отвел взгляд от окна. Его глаза, серые и холодные, застыли на Стерховой. В тишине было слышно, как за стеной капает из крана вода – размеренно, раз в несколько секунд.

Мелентьев выдержал паузу, словно решая, с чего начать. Потом откашлялся.

– Прошло тридцать пять лет. Многое стерлось из памяти.

– Расскажите, что помните, – сухо сказала Стерхова.

– В мае восемьдесят девятого пропала семья лесника Кеттунена. Он сам, жена и двое детей. Их исчезновение обнаружил участковый Лайтинен во время обхода. Дверь была незаперта. В доме – все, как обычно. Перед исчезновением Кеттунены ели, скорее всего, – ужинали. На столе осталась посуда с остатками еды. Местная милиция и добровольцы обыскали окрестности. Никаких следов не нашли.

– Из дома что-нибудь пропало?

– На первый взгляд – ничего. В материалах следствия это есть.

– Мебель, предметы обихода, одежда? Все на месте?

– Так точно.

– Как насчет беспорядка?

– Марья, жена Кеттунена, была аккуратной женщиной, – ответил Мелентьев, глядя в пространство за окном.

– Грязная посуда на столе, – напомнила Стерхова.

– Видимо, торопились.

В коридоре хлопнула дверь, заставив дрогнуть оконное стекло в кабинете.

– Торопились? – Анна выдержала паузу. – Версия похищения или убийства не рассматривалась?

– Были… кое-какие соображения, – Матти оборвал себя на полуслове. – Но за отсутствием события преступления дело не возбудили.

– Я видела постановление об отказе.

– Прокуратура отказ не отменила, – уточнил Мелентьев, и в его голосе впервые появилось давление.

– Событие было. Но его не захотели увидеть. – Сказала Анна.

– Время было сложное. Многое не считалось важным.

За дверью кабинета остановились двое. Послышался сдержанный разговор. Стерхова дождалась, пока шаги удалились и снова заговорила.

– Пропала семья. Двое детей. Что могло быть важнее.

– Сбежали и сбежали, – Мелентьев дернул рукой, будто отмахиваясь.

Анна кивнула и перелистнула страницы.

В материалах не было признаков добровольного отъезда. Проверка версии не проводилась. Автомобиль Микко Кеттунена в розыск не объявлялся.

– Почему в деле так мало документов? – поинтересовалась она.

– Не успели.

– Поясните, пожалуйста.

– Постановления о возбуждении не было. Занялись другими делами.

Стерхова подалась вперед и, поставив локти на стол, спросила:

– Вы лично что-нибудь сделали, чтобы дело возбудили?

Мелентьев откинулся на спинку, словно от толчка. Его взгляд метнулся к двери, затем снова к окну. Он провел ладонью по подбородку.

– В восемьдесят девятом я был пацаном, помощником следователя. Решений не принимал.

Анна не отвечала. Её молчание затянулось. Она просто смотрела на Мелентьева.

– Вы были вовлечены в процесс так же, как старший следователь, – наконец проговорила она.

– Виноват, не справился, – выдохнул Матти, и эти слова прозвучали как ритуальная формула, за которой скрывалась глухая злость.

– Ещё один вопрос: почему вы дали мне это дело? Я расследую преступления.

– Можете отказаться, – Мелентьев посмотрел на часы. – Теперь мне нужно идти.

Он поднялся так быстро, что стул сдвинулся назад с резким скрежетом. Не взглянув на Стерхову, не попрощавшись, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Чуть помедлив, Анна достала из сумки новый блокнот. Открыла его на первой странице. Шариковая ручка на мгновение замерла, затем вывела четкие, ровные строчки:

«Дело об исчезновении семьи лесника Кеттунена. Май 1989. Без события преступления».

Глава 3

За пределами протокола

После дождя воздух был чистым и свежим. Брусчатка под ногами – отмыта до серовато-стального цвета.

Стерхова села в «Ниву» и захлопнула дверцу.

– Доброе утро, Матти.

Машина тронулась. Мелентьев сбавил скорость у выезда и бросил на неё короткий понимающий взгляд. В его глазах читалось сочувствие, как у врача, наблюдавшего рецидив.

– Как спалось, Анна Сергеевна?

– Хорошо, – ответила она.

– Дежурный сказал, вы работали до одиннадцати.

– Меня довезли до отеля на служебной машине.

– И что вас так задержало?

– Работа, – её голос звучал так буднично, как если бы она сказала «просто был дождь».

– Не тот объем, чтобы сидеть до ночи, – усмехнулся Мелентьев, не отрывая глаз от дороги.

– Было бы больше – сидела бы до утра. – Стерхова расстегнула сумку, достала блокнот. Перелистнула страницы и остановилась на развороте, где был записан адрес. – Едем на Карельскую 31.

– Слушаюсь, – Мелентьев плавно свернул на соседнюю улицу. – Зачем, если не секрет?

– Там живет свидетель, давший объяснения в восемьдесят девятом.

– Кто такой?

– Переяйнен. Учитель Юхо Кеттунена.

Пальцы Матти забарабанили по рулю.

– Сомневаюсь, что он ещё жив. В восемьдесят девятом ему было уже за сорок.

– Старик жив. Я звонила ему вчера и договорилась о встрече.

– В таком почтенном возрасте сможет ли что-то вспомнить?

– Вот и посмотрим, – Анна закрыла блокнот и убрала его в сумку.

Машина затормозила у шестиэтажного дома, похожего на другие в этом районе. Выйдя на улицу, Стерхова услышала голос Матти.

– Я отъеду. У меня есть кое-какие дела. Через час-полтора буду здесь.

Анна повернулась к нему. Помолчала. Её взгляд был спокойным и неподвижным.

Мелентьев выдержал несколько секунд. Затем его глаза соскользнули вниз, к датчикам на приборной панели.

Двигатель продолжал работать.

– Как вам будет угодно, – произнесла она и захлопнула дверь.

«Нива» тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом.

Прохладный утренний воздух отдавал гнилыми яблоками и сырым асфальтом. Стерхова поправила ремешок сумки на плече и подошла к двери подъезда. Отыскала глазами табличку с фамилией «Переяйнен», нажала кнопку домофона.

Ответа не последовало. Она снова поднесла палец к домофону, когда из динамика послышалось шипение. Хриплый старческий голос проскрежетал:

– Кто вы?

– Моя фамилия Стерхова. Вчера мы говорили с вами по телефону.

– Входите.

Замок на двери щёлкнул, отозвавшись в тишине подъезда металлическим эхом.

На лестничной клетке пахло тушеной капустой. Ковровая дорожка в тамбуре – стёрта до кордовой основы. Почтовые ящики и перила – окрашены в грязно-зеленый цвет.

Стерхова поднялась на третий этаж. Дверь тридцать первой квартиры уже была приоткрыта, в щели виднелась полоска тусклого света. Она постучала и толкнула дверь. Узкий коридор был заставлен коробками и стопками пожелтевших газет. На вешалке висели накрытые полиэтиленовой пленкой пальто.

В противоположном конце коридора, опираясь на трость, стоял старик. Высокий, в круглых профессорских очках, клетчатой рубашке и темных брюках.

– Виктор Ильич? – спросила Анна.

– Проходите.

Он развернулся и, шаркая тапками, повёл её в комнату.

Комната была заполнена книгами. Они лежали на полках, стопками на полу и на подоконнике. На круглом столе, накрытом жаккардовой скатертью, стояла чашка с недопитым чаем и лежала раскрытая газета. На стуле, придвинутом к столу, спал серый кот.

Переяйнен взял кота на руки и бережно перенёс его на кресло, стоявшее у окна.

– Присаживайтесь, – он указал на освободившийся стул.

Стерхова села, поставила сумку на колени. Переяйнен придвинул еще один стул и, усевшись, поднял глаза на Анну. Его лицо было бледным, почти прозрачным, с паутиной синих прожилок. Седые, поредевшие волосы – зачёсаны набок. Взгляд из-под густых седых бровей был ясным и острым, без намёка на старческую немощь.

– Моя фамилия Стерхова. Зовут Анна Сергеевна. Я – старший следователь. Пришла поговорить об исчезновении семьи Кеттуненов.

Он закивал.

– Как же, помню. Это было в девяносто втором…

– В восемьдесят девятом, – прервала его Анна. – Вы ошиблись.

Старик вскинул голову, и на его лице появились красные пятна.

– Не говорите со мной, как с выжившим из ума стариком! Я помню всё. – Он постучал указательным пальцем по своему виску. Звук был глухим, как стук камня о дерево. – Мозги и память в полном порядке.

Стерхова улыбнулась.

– Хорошо. Я это учту.

– Их дело расследуют?

– Постановления о возбуждении пока нет.

– Понял. – Переяйнен выпрямил спину и замер. – Задавайте свои вопросы.

Анна достала блокнот и положила его на скатерть.

– Я прочитала ваши показания и у меня возникли кое-какие вопросы. Вы были учителем Юхо Кеттунена…

– Классным руководителем, – поправил он. – Директор наш, Елена Петровна…

– Простите, – мягко, но твёрдо прервала его Стерхова. – Давайте вернёмся к Юхо.

– Если хотите… – Переяйнен недовольно пожал плечом.

– Перед исчезновением семьи вы не заметили изменений в его поведении?

– Нет, не заметил. Юхо был обычным жизнерадостным мальчиком.

– Может быть, он стал пропускать занятия?

Серый кот спрыгнул с кресла, приблизился к столу и упёрся передними лапами в ногу Стерховой. Она не шевельнулась. Кот запрыгнул ей на колени, оттуда – на стол, и лег рядом с блокнотом. Старик протянул руку и провёл по его спине, от головы до хвоста.

– Вот этого не припомню, – ответил он, не отрывая глаз от кота. – Может, и пропускал, но, думаю, не чаще других. Иначе бы я запомнил. Его привозили в школу с кордона вместе с другими детьми. Случалось, автобус по дороге ломался.

– Помните имена детей, ехавших в автобусе вместе с Юхо?

Переяйнен задумался, и его рука замерла.

– Света, Донатос, Лена… Нет, Алёна. – Он покачал головой, разочарованно хмыкнув. – Надо же… забыл.

– Общались с родителями Юхо?

– Только с отцом Микко Кеттуненом. В юности мы недолгое время дружили. Но потом, как говорится, судьба развела.

– Он не говорил, что семья собирается переезжать?

Старик откинулся на спинку стула. Его взгляд уперся в потолок, в трещину у лепной розетки. Губы беззвучно шевелились.