Тень моей сестры

– Я прекрасно знаю их всех. Я познакомил Альву Вандербильд с герцогом Мальборо и нашел отличную партию для ее дочери. В результате он сохранил свое имение, и при этом, надеюсь, и не уронил себя в глазах общества из-за ее «новых веяний». Мужчина должен обладать твердой рукой, а эти американки, знаете ли, помешаны на равенстве прав, независимости и прочих бредовых идеях. – По его тону было предельно ясно, сколь низко он ценит эти идеи.

Наши взгляды встретились, и я поразилась тому, какими мрачными были его глаза. Они казались бездонными, напоминая мне старый колодец в глубине нашего сада.

Безотчетное чувство страха овладело мной.

Я перевела взгляд на висящую за его спиной картину – портрет какого-то давно умершего предка, с молчаливым неодобрением взирающего на нас со стены.

Позволив словам застольной беседы слиться в неясный гул, я погрузилась в мысли о саде, снова оказавшись среди зеленой листвы, прикрывающей обломок скалы под окном моей спальни. Подальше от разговоров о новых веяниях и твердой руке.

Глава 3

– Как стало скучно, когда все гости разъехались, – объявила Виктория, бесконечно повторявшая эту фразу на протяжении последних трех дней. Но я прекрасно знала, что ее слова относились лишь к одному конкретному гостю.

– Как можно после историй об Америке и других путешествиях, – продолжала она, – сидеть в этой дыре, где даже поговорить и то не с кем!

– Большое спасибо за откровенность, – произнесла я, обидевшись.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Сестры не в счет.

К счастью, в это время в дверях гостиной появилась наша горничная Ида, избавив меня от необходимости притворяться. В отличие от Виктории, я находила утешение в нашем спокойном однообразном существовании и ни в коей мере не скучала по отсутствию гостей.

– Это вам, леди, – в руках Ида держала вазу, полную цветов, качавших своими словно фарфоровыми лепестками, будто о чем-то сожалея.

– Букет? – голос Виктории задрожал от возбуждения.

Я присмотрелась к цветам – клематисы, которые я совсем не люблю. Воздух в комнате внезапно стал густым и приторным. Вода в вазе помутнела, и от ее вида у меня скрутило желудок.

Прочтя приложенное к цветам послание, Виктория зарделась, глаза ее заблестели.

– Это от лорда Стэнли, – объявила она.

Воздух в комнате был спертым, а от букета исходил тошнотворный запах. Отвернувшись от цветов, которые, казалось, смотрели на меня через всю комнату, я распахнула окно и, закрыв глаза, подставила лицо ветерку, несущему запах травы и жимолости.

– Ади! – позвала меня Виктория. – Да ты просто спишь наяву!

Обернувшись, я увидела, что брови ее насуплены, а рот скривился от негодования.

Виктория частенько обвиняла меня в том, что я не обращаю на нее внимания и витаю в облаках. Разумеется, я делала это не нарочно, но, углубляясь в чтение или проводя время среди цветов, я получала такое удовольствие, что часами могла не замечать ничего вокруг.

Но разве это кого-то волновало?

– Да, дорогая, – примирительно улыбнулась я.

– Вот, прочитай, – протянула она мне листок бумаги, на котором было написано:

Сестрам.

Большое спасибо за компанию. Жду нашей следующей встречи.

Ваш обожатель,

лорд Стэнли

Он даже не удосужился написать наши имена! Моя рука, держащая записку, бессильно повисла.

Но Викторию это обстоятельство явно не волновало.

– «Жду нашей следующей встречи», – прочла она, вырвав у меня листок. – Звучит многообещающе.

Многообещающе? Скорее угрожающе.

– Лорд Стэнли собирается сделать предложение, – объявила Виктория.

– В самом деле? – спросила Ида, посмотрев на дверь с таким видом, словно в ней вот-вот должен был появиться сам лорд Стэнли.

– Обязательно, – вздохнула Виктория. – Я чувствую это. Я знала об этом с того самого момента, как услышала его имя. Это должно изменить всю мою жизнь. Ты когда-нибудь чувствовала что-либо подобное?

Под пристальным взглядом Виктории горничная отступила на шаг назад.

– Нет, мисс, никогда, – ответила она, расширив глаза.

Вскочив с кресла, Виктория присела в реверансе перед своим отражением в зеркале.

– Как дела, миссис Астор? – властным движением она протянула руку Иде. – Леди Стэнли. Приятно с вами познакомиться.

– Очень хорошо, мисс, – ответила Ида, недоуменно глядя на Викторию.

– Действительно, очень хорошо. – Виктория снова упала в стоящее напротив меня кресло. – Вот выберусь из этой глуши и больше никогда сюда не вернусь.

– Выберетесь, мисс?

– Да, выберусь. Кому хочется жить в этом старинном доме, полном привидений? Он так забит прошлым, что у будущего нет ни малейшего шанса проникнуть сюда.

– Привидений, мисс? – спросила Ида, сжимая в руках вазу и испуганно глядя на Викторию.

– Перестань, Виви, – вмешалась я. – Она просто мелет всякую ерунду, Ида. Спасибо, можешь идти.

Ида присела в реверансе. Было заметно, что руки у нее дрожат.

– Было бы лучше, если бы ты этого не делала, – произнесла я, когда Ида удалилась.

– Не делала чего?

– Не дразнила Иду.

– Я не виновата в том, что она все воспринимает буквально, – ответила Виктория, закатывая глаза. – Она работает у нас уже четыре года, и за все это время я ни разу не видела ее улыбающейся.

Я насупилась. Да, Ида была типичным примером суеверной девушки из низшего сословия, шарахающейся от каждой тени, но Виктория, несомненно, получала наслаждение, мучая ее подобно коту, забавляющемуся с мышью, прежде чем сожрать ее.

Не обращая на меня внимания, Виктория глядела в окно. Солнце переместилось, и теперь она сидела в тени. Вздохнув и опустив плечи, она погрузила лицо в цветы.

– Ты когда-нибудь чувствовала, как мы здесь теряем время в ожидании момента, когда начнется настоящая жизнь? Там можно столько увидеть, столько сделать, а мы сидим и плесневеем здесь, как сыр в погребе. Мне хочется приключений, Ади, а тут ничего не меняется веками. Неужели тебе не хочется?..

Продолжение вопроса повисло в воздухе. Шторы дрогнули, будто сам дом вздохнул. За окном, кружась в бесконечном синем небе, закаркали вороны.

Задумавшись, я промолчала. Нет, я никогда не хотела ничего подобного. Все, что мне нужно, было здесь – моя лошадь, сад, книги. И если бы я могла загадать желание, я пожелала бы лишь одного: чтобы все это оставалось на своих местах как можно дольше.

Глава 4

Три недели спустя мы с Викторией коротали время в самом теплом месте дома – в гостиной. Как-то незаметно дни стали короче и прохладнее, и мы перемещались по комнате, следуя за неяркими лучами солнца.

Услышав отрывистый стук в дверь, я оторвала взор от книги, которую читала Виктории, лежавшей на оттоманке, устроив голову у меня на коленях.

Раскрытая книга упала мне на грудь. В дверях, щурясь в полумраке, стояла миссис Джонс.

– Отец хочет видеть вас у себя в кабинете. Немедленно, – объявила она.

Волосы у меня на затылке зашевелились. Обычно отец вызывал нас к себе только для того, чтобы отчитать за какой-нибудь проступок, реальный или мнимый. Что я опять могла натворить? Проводила слишком много времени в саду? Мне казалось, что, пользуясь лестницей для слуг, я проскальзывала туда незамеченной.

Прежде чем я успела отметить страницу, которую читала, Виктория вскочила с оттоманки, подбежала к миссис Джонс и сжала ей обе руки. Я же аккуратно положила закладку и поместила книгу на край стола. Руки, касающиеся прохладной кожаной обложки, дрожали.

Ах, если бы жизнь была похожа на роман, который можно пролистать и узнать, чем все закончится! Но нет, знание того, что ждет тебя впереди, парализует. Если тебе станет известно, что ожидает в тени за очередным поворотом, ты не сможешь полюбить никого и ничего. Просто не осмелишься.

– Он, случайно, не упомянул, о чем собирается с нами говорить? – спросила Виктория, разглядывая себя в висящем над камином зеркале.

– С чего бы это его светлость стал делиться со мной, скромной старушкой, – голос миссис Джонс был хриплым, но лицо ее улыбалось.

Удовлетворившись видом своей прически, Виктория сделала мне знак, и мы вышли в коридор, встреченные бодрящим сквозняком, несущим с собой запах клематисов и свежескошенной травы. Всю дорогу до кабинета отца я держалась рукой за покрытые обоями стены коридора.

Виктория шла впереди, продолжая допрашивать миссис Джонс: что именно сказал отец, вызывая нас к себе в кабинет, не получил ли он, по случаю, письмо и был ли на том обратный адрес? Подведя нас к дверям кабинета, миссис Джонс убрала с лица Виктории прядь волос и снисходительно произнесла:

– Нетерпеливая ты моя, скоро сама все узнаешь. Не спеши, не порть себе удовольствие.

Когда я подошла к ним, миссис Джонс заключила нас в объятия, и я приникла к двум знакомым телам, пряча страх глубоко внутри и пообещав себе, когда все это закончится, запереть его в шкатулку, оставшуюся мне после мамы. И тут я с ужасом поняла, что после четырех коротеньких лет с ней уже целых двадцать живу без нее. Как могла мама оставить такую зияющую рану в моей душе? Чтобы успокоиться, я вдохнула аромат мяты, исходящий от миссис Джонс, и лавандовой воды, которой пользовалась Виктория.

Отстранившись, миссис Джонс торжественно поправила фартук. Сияние в ее глазах угасло.

– Ну, вперед, – произнесла она. – Не заставляйте своего отца ждать.

Обернувшись ко мне, Виктория взяла мои ладони в свои.

– Все. Лорд Стэнли делает предложение. Я чувствую это. Я люблю тебя, Ади, и буду продолжать любить тебя, даже став леди Стэнли из Нью-Йорка, – лицо Виктории сияло. – Пообещай, что поедешь с нами. Нас ждет настоящее приключение, как в тех книгах, которые мы любим.

Я заставила себя улыбнуться. Это ведь она любила книги с приключениями, а вовсе не я.

– Это действительно будет приключение. – Только вовсе не такое, какого бы мне хотелось. – Я тоже люблю тебя, Виви.

Встав перед тяжелой темной дверью отцовского кабинета, Виктория сделала глубокий вдох, расправила плечи и опустила подбородок.

Именно этот ее образ навсегда запечатлелся в моей памяти. Смелая, гордая, полная надежд – воплощение девушки, бросившейся в пропасть женственности, веря, что получит именно то, чего заслуживает.

Кабинет отца, в котором он проводил почти все время, находился на первом этаже. Вход в него был запрещен всем, кроме некоторых слуг. Заполненный от пола до потолка книгами и коллекциями нанизанных на булавки ярких жуков и бабочек, он казался нам беспорядочным нагромождением вещей, хоть отец и уверял нас, что здесь царит свой особый порядок. Нет, мы с ним все-таки были совершенно разными людьми.

Виктория постучала в дверь, и после немедленно последовавшего ответа мы вошли, неловко остановившись возле огромного стола. Отец редко удостаивал нас таких «официальных приемов», хотя частенько в его отсутствие мы заглядывали в его кабинет и «одалживали» у него книги, аккуратно возвращая их потом на прежнее место.

Сняв очки, отец уставился на нас невидящим взглядом, но вскоре зрачки его сфокусировались, и он медленно перевел глаза с Виктории на меня. Без очков он выглядел странно – как крот, внезапно оказавшийся на поверхности.

Слегка кашлянув, он посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги.

– Лорд Стэнли сделал предложение, с условиями которого я согласился, – произнес он без предисловия.

Его взгляд остановился на мне, и я покрепче стиснула руку Виктории. Несмотря на лежащий у меня на душе камень, меня забавлял тот факт, что он до сих пор не мог отличить нас друг от друга.

– В следующую пятницу о помолвке будет объявлено в «Таймс». Свадьба состоится в течение месяца, а еще… – сделав паузу, он снова посмотрел на лист, – через месяц состоится ваш переезд в Америку.

Его слова повисли над нами, заглушив все другие звуки. С моих губ сорвался легкий вздох, растворившийся в пространстве кабинета.

Так скоро?

Но я должна позволить Виктории жить своей собственной жизнью, прокладывать свой собственный путь, даже если от одной этой мысли все внутри у меня сжималось.

Виктория крепко-крепко обняла меня, и я почувствовала ее сердцебиение.

– Вы позволите, сэр, поехать Аделаиде в Америку вместе со мной и лордом Стэнли?

Насупившись, я не произнесла ни слова. Уж если Виктория уцепилась за что-то, гораздо легче просто согласиться с ней и ждать, когда ее внимание переключится на что-нибудь другое. Мы неразрывно связаны с ней, но Харевуд был моим домом, который я ни за что и никогда не смогу оставить.

Склонив голову набок, отец поднял на нас глаза. Слова, которые он произнес, поразили меня как гром среди ясного неба.

– Уж она-то точно поедет в Америку. Ведь это ей лорд Стэнли сделал предложение.

Его слова повисли в воздухе словно рой жужжащих, готовых ужалить пчел, и, пока я пыталась до конца понять их смысл, земля ушла у меня из-под ног.

Глава 5

Очнулась я от прикосновения царапающей кожу ткани стоящей в кабинете отца кушетки.

Короткое блаженное мгновение в голове царила пустота, но тут воспоминание о словах отца обрушилось на меня, как скала.

Если не считать непрерывного тиканья стоящих на каминной полке часов, в кабинете царила полная тишина, и я покрепче сомкнула веки. Мне всегда было трудно выразить словами свои мысли и желания, и я доверяла уверенной в себе Виктории говорить и принимать решения от моего имени. Но не в этот раз. Сейчас я просто обязана объяснить отцу, что произошла ошибка, потому что лорд Стэнли никак не мог сделать предложение мне. Это Виктория сияла при его словах, это ей так хотелось оказаться в Нью-Йорке.

С того самого мгновения, как карета лорда Стэнли отъехала от крыльца, мы обсуждали каждое произнесенное им слово, каждый взгляд и пришли к единодушному мнению, что он, как и все, кто встречался с Викторией, нашел ее совершенно очаровательной.

Я вскочила, и перед глазами у меня все качнулось, как растущий на краю леса гигантский бук, грозящий обрушиться во время каждой зимней бури.

Из-за стола на меня безмолвно смотрел отец. В кабинете было тихо и пусто. Виктория куда-то исчезла.

– Это какая-то ошибка, сэр. Он не мог сделать предложение мне, он просто перепутал нас.

– Он написал это совершенно определенно, – покачал головой отец.

В моей голове крутилось столько слов, что я с трудом подыскала нужные:

– Но я не хочу выходить за него замуж, а Виктория хочет.

Переплетя пальцы, отец закрыл глаза. Внезапно я увидела его словно впервые. Седеющие волосы, залысины на висках, подпирающие подбородок руки, кажущиеся меньше, чем я помнила, покрытые дряблой, испещренной пятнами кожей. Даже его костюм казался мне чужим.

Куда исчез знакомый мне с детства гигант, заставляющий нас с Викторией съеживаться от криков, окутывающих его паров виски и сломанной в порыве гнева мебели?

– Все решено.

– Вы хотите, чтобы я вышла замуж за человека, который мне неприятен? – спросила я.

– Лорд Стэнли сделал предложение, – ответил отец, сняв очки и почесав переносицу. – Я согласился. Это все, что тебе требуется знать.

– Все, что мне требуется знать? – едва пискнула я.

Отец сурово посмотрел на меня.

– Лорд Стэнли попросил твоей руки, и я, как отец, согласился с его предложением. – Его голос был сухим и бездушным. – В пятницу в газете появится объявление. О дальнейших приготовлениях он оповестит нас позже.

Я вскочила на ноги. Где-то глубоко внутри меня была другая я, готовая наброситься на отца, закричать: «Да как вы смеете? Всю мою жизнь вы игнорировали меня, а теперь продаете замуж против моей воли!» Ведь я же не кукла, которую он может переставлять с места на место, как ему вздумается!

Нет, видимо, я все-таки кукла.

«Стой прямо, расправь плечи, смотри мне прямо в глаза», – вспомнила я отцовские наставления и попыталась применить их на практике.

– И вы действительно готовы сделать это? – спросила я, борясь с растущей внутри меня паникой.

Губы отца беззвучно шевельнулись, как у вытащенной из воды рыбы. Я затаила дыхание.

– Ты поступишь так, как я сказал. Можешь быть свободна.

Челюсть у меня отвисла, но, с детства будучи трусихой, я повернулась и, не произнеся ни слова, вышла из кабинета.

* * *

По мере того как я, торопясь и спотыкаясь, спускалась по голым лестницам для прислуги в глубины моего любимого Харевуда, запахи и шум, доносящиеся из кухни, становились все ощутимей. Я должна была найти миссис Джонс. Не было еще на свете проблемы, которую она не могла решить. Не знаю как, но она все исправит, и все, что случилось, вскоре забудется.

Две кухарки, пьющие чай за длинным изрезанным столом, увидев меня, вскочили так быстро, что один из стульев, на которых они сидели, опрокинулся.

– Вы не видели миссис Джонс? – спросила я, и одна из них указала на прачечную, где на единственном грубо сколоченном стуле сидела миссис Джонс, держа на коленях мое любимое платье, подол которого я разорвала во время утренней прогулки среди зарослей ежевики. Я остановилась в дверях, размышляя, как сформулировать свою просьбу.

– Миссис Джонс, – произнесла я жалобным голосом, но она продолжала методично работать иглой, не поднимая глаз. Выражение ее лица было суровым, почти сердитым. Опустившись на колени, я погрузила лицо в ткань платья.

– Не ложись на платье. Ты его испортишь.

Удивленная ее тоном, я подняла голову, и она выдернула из-под меня платье. Ее рука прикоснулась к моим волосам, но без намерения утешить меня.

– Поднимайся.

– Отец… – слова застряли у меня в горле.

– Знаю, – ответила она, вздохнув, и встала так быстро, что моя голова, потерявшая опору, чуть было не ударилась о стул, и я схватилась за еще теплое дерево сиденья.

Во мне затеплилась надежда. Миссис Джонс сердится на отца, значит, она поможет мне.

– Я не могу… Я не выйду за него замуж.

– Еще как выйдешь, – произнесла миссис Джонс, глядя на стену, где висело еще одно платье. – Так будет лучше всем. Ты слишком похожа на нее,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Королевский ипподром, действующий с 1711 года и расположенный недалеко от Виндзорского замка.