Свиньи – всегда свиньи и другие рассказы

– Подумайте об экономии, которая получится, если каждая контора в Америке будет сокращать при написании хотя бы по одной букве в слове – горячо продолжал м-р Смаллей. – Экономия на одни чернила даст не менее тысячи долларов в год. А в корреспонденции всей нации это составит миллионы. Миллионы долларов экономии на одних чернилах, не говоря уже об экономии времени.

Он вскочил и стал ходить из угла в угол, размахивая руками. Это помогало ему поддерживать боевое настроение, а он всегда горячился в присутствии мистера Гратца.

– Да, сэр, – говорил он, пока его собеседник, развалившись в кресле, следил за ним с ехидной улыбкой. – И я вам скажу даже больше. Политика нашей Компании зиждется на экономии. Да, сэр! И наша Компания первой введет у себя упрощенное правописание этих трехсот слов! Да! Назло всем обскурантам! Мисс Мерриль!

Дверь кабинета открылась и в нее просунулась прическа «помпадур», затем показалась и вся стенографистка. Она не торопясь опустилась на стул, положила свой блокнот на бюро в ожидании, пока председатель составит нужную фразу.

Хорошо отточенный карандаш висел перпендикулярно над раскрытой страничкой. Стенографистка поправила свободной рукой прическу, укрепила несколько шпилек и одернула спереди блузу.

– Пишите, резко сказал м-р Смаллей. – «Генеральный приказ номер (вы поставите очередной номер, мисс Мерриль!). Всем служащим „Междугородной Железнодорожной Компании Экспрессов“. Начиная с сего числа, все служащие должны в своей служебной и всякого рода официальной корреспонденции руководствоваться прилагаемым списком из трехсот слов. По распоряжению председателя». Прочтите, что вы написали.

Мисс Мерриль засунула одну руку за спину, поправляя пояс (она была из тех девиц, которые в одно и то же время могут и работать, и заниматься туалетом), и прочла: «Генеральный приказ номер семьсот девятнадцатый. Всем служащим „Междугородной Железнодорожной Компании Экспрессов“. Начиная с сего числа, все служащие должны в своей служебной и всякого рода официальной корреспонденции руководствоваться прилагаемым списком из трехсот слов. По распоряжению председателя».

– Так, – сказал председатель, вырывая кусок из газеты. – Вот список этих слов. Размножить и вручить каждому из наших служащих здесь и по линии. Поняли?

– Да, сэр, – ответила стенографистка, поднялась, поправила шарф и вышла.

Мистер Смаллей уселся на место и стал разбирать бумаги, очень довольный собой.

Мистер Гратц поднялся и молча вышел из кабинета. Но когда за ним закрылась дверь, он улыбнулся. Один из активных членов «Лиги Упрощения Правописания» был его личный друг. Мистер Гратц пришел к Смаллею, чтобы убедить его ввести упрощенное правописание, и добился этого, пользуясь своим испытанным методом.

На следующий день Майк Фланнери, весткоттский агент «Компании Экспрессов», сидел за своим бюро в конторе, старательно, буква за буквой, выводя письмо к Мэри О'Доннель, предмету своей пылкой симпатии. Он услышал свисток поезда из Франклина. У него оставалось еще несколько минут до прихода поезда, и он пробежал написанное: «Дорогая Мэри О’Доннель. В ответ я должен сказать, я не хотел ничего дурного, когда целовал вас, я считаю вас леди, но мои чувства к вам слишком сильны, я люблю вас, если вы не хотите, я не буду вас больше целовать, хотя это лучший поцелуй в моей жизни….

Майк остановился, чтобы густо замазать слова насчет самого лучшего поцелуя, потому что, подумав, он решил, что это недостаточно сильно сказано, потом, как часто бывает с влюбленными, разорвал письмо на клочки и пошел встречать поезд. Обратно он вернулся с несколькими посылками и двумя большими официальными конвертами, положил посылки на прилавок и вскрыл первый конверт. Там оказался напечатанный на мимеографе циркуляр, пахнувший бензином, запах которого в уме Фланнери всегда ассоциировался с новыми заботами. Значит, вводятся новые правила или изменяются старые. Все приказы вообще отдавались под угрозой увольнения, и Фланнери под рыжими волосами держал в памяти столько циркуляров, правил и приказов, что сам не знал, не нарушил ли какой из них и не прогонят ли его со службы.

Майк прочел и сморщил лоб.

– „Генеральный приказ номер семьсот девятнадцать“ – медленно читал он. – Неужели же я получил от них только семьсот девятнадцать приказов? Не может быть. Мне кажется, это уже сорок семь тысяч семьсот девятнадцатый приказ, который я должен прочесть и запомнить. Когда председателю или вице-председателю, или делопроизводителю, или казначею, или мальчику-посыльному в главной конторе нечего делать, они выдумывают какой-нибудь новый приказ и посылают его агенту Фланнери.

– „Ну, что новенького сегодня?“ – спрашивает председатель. – „Да вот нечего делать“, – отвечает казначей. – „Тогда накатайте генеральный приказ и пошлите Фланнери распоряжение выучить наизусть Декларацию Независимости, – говорит председатель, – а то, может, он там лентяйничает“ – „А может быть, прибавить еще и Конституцию Соединенных Штатов?“ – спрашивает казначей. – „Пожалуй, – говорит председатель, – а то ему, наверно, нечего там делать“.