Гордыня

– Надо, – ответила она, сжимая мои пальцы. Её ладонь была горячей – почти обжигающей. – Если мы не пойдём, они заметят. А если заметят – будет хуже.

Я хотела спорить. Хотела сказать, что хуже уже некуда, что хуже – это когда ты лежишь на холодном полу, а они смеются, что хуже – это когда его пальцы сжимают твою шею, а ты не можешь дышать.

Но слова застряли в горле.

Ноги не слушались. Они сами понесли меня вперёд – за толпой, за братьями, в темноту.

– Идём, – сказала Ли. – Вместе.

Мы пошли.

Толпа двинулась за братьями через кованые ворота, которые вели в глубь леса.

Я никогда не была здесь. За воротами не было дороги – только тропа, узкая, едва заметная, уходящая в черноту. Деревья смыкались над головой, скрывая небо – чёрные стволы, чёрные ветви, чёрная пустота между ними.

Лес был живым.

Я слышала его. Шёпот ветра в ветвях – как будто кто-то говорил на незнакомом языке. Шорох листьев под ногами – сотни ног, топчущих сухую землю. Скрежет веток, которые царапали друг друга, как старые кости.

Вокруг было темно. Так темно, что я не видела собственных рук – только смутные очертания, только тени, которые двигались, когда я двигалась.

Единственным источником света были факелы в руках грехов.

Они шли впереди – пять фигур в чёрном, пять языков пламени, которые раскачивались в такт шагам. Их факелы отбрасывали оранжевые блики на стволы деревьев, на лица студентов – испуганные, бледные, мокрые от пота, – на землю, усыпанную прелыми листьями.

Я шла, держась за руку Ли. Её ладонь была горячей. Моя – ледяной.

– Не смотри по сторонам, – прошептала она.

– Я и так ничего не вижу, – ответила я.

– Тем лучше.

Мы шли долго. Или мне только казалось.

Время в этом лесу текло иначе. Медленно, тягуче, как смола, которая стекает по стволу сосны и застывает на коре, не успев коснуться земли.

Минута растягивалась в час. Шаг – в километр.

Наконец деревья расступились.

Мы вышли на поляну.

Она была круглой – идеально круглой, как будто кто-то вырезал её циркулем, – окружённой чёрной стеной леса. В центре горел огонь. Большой костёр, пламя которого лизало ночное небо, поднималось выше, выше, терялось в темноте.

Вокруг костра не было ничего. Только трава – высокая, сухая, желтоватая. Только камни – серые, острые, вросшие в землю. Только тьма.

Студенты остановились, сбились в кучу. Кто-то плакал – тихо, всхлипывая, пряча лицо в ладонях. Кто-то сжимал руки в кулаки так, что костяшки побелели. Кто-то смотрел на братьев с надеждой – глупец.

Грехи встали вокруг костра. Пятеро. Пять теней, отбрасываемых пламенем.

Себастьян сделал шаг вперёд.

Пламя отражалось в его глазах, делая их красными – алыми, как кровь, как вино, как угли в костре.

– Правила игры, – сказал он.

Тишина. Даже ветер затих. Даже листья перестали шуршать. Даже пламя, казалось, приглушило свой голос.

– Ворота в академию закрыты, – его голос был ровным, спокойным, почти скучающим. – Никто не войдёт до рассвета.

Он обвёл взглядом толпу. Медленно, каждого.

– У вас есть час. Вы должны спрятаться в лесу. Кого мы найдём – тот проиграл.

Он замолчал.

Тишина стала невыносимой. Я слышала, как бьётся моё сердце. Как Ли дышит рядом – часто, поверхностно. Как кто-то позади меня тихо скулит.

– И что будет с теми, кого найдут? – спросил кто-то из толпы.

Голос был дрожащим, высоким – почти детским.

Себастьян усмехнулся. Уголки его губ дрогнули – не улыбка, тень улыбки, призрак.

– С девушками – всё, что мы захотим.

Он перевёл взгляд на парней. В его глазах не было угрозы. Не было вызова. Только констатация факта.

– С вами – то же самое. Но мы не будем с вами ласковы.

Кто-то засмеялся. Нервно, истерически – и тут же замолчал, зажав рот рукой.

Кто-то заплакал.

– А если мы откажемся играть? – крикнул парень из задних рядов.

Голос был вызывающим – но я слышала, как он дрожит.

Маркус шагнул вперёд. Пламя осветило его лицо снизу – грубое, с острыми скулами, с тонким шрамом через бровь.

– Вы уже играете, – сказал он. – С того момента, как переступили ворота.

Братья подняли руки.

На каждой – маска.

Чёрное дерево. Клюв из серебра. Кожа, металл, заклёпки. Серебряное зеркало, отражающее пламя. Белая гладкая поверхность – без единой царапины, без единой эмоции. Красная маска с рогами и кривой улыбкой.

Они надели маски.

Мир стал чужим.

Пять существ в чёрном, пять масок, пять пар глаз, скрытых тёмным стеклом. Я смотрела на них и не могла отвести взгляд. Они были страшными. Не потому, что выглядели как монстры. А потому, что в них не было ничего человеческого.

Себастьян поднял руку.

В свете костра его маска Ворона отбрасывала длинную тень на траву, на деревья, на лица замерших студентов. Тень была больше его – намного больше, как будто за ним стоял кто-то ещё.

– У вас есть ровно час, – сказал он.

Голос из-под маски звучал глухо, как из колодца. Как из могилы.

– Спрячьтесь в лесу. Найдите место, где мы вас не найдём.

Он замолчал.

Пламя трещало. Ветки скрежетали.

– Если спрячетесь – вы свободны. Если нет…

Он не закончил.

Не нужно было.

– Время пошло, – сказал Маркус.

И толпа взорвалась.

Студенты побежали. В разные стороны – в лес, в темноту, в никуда. Кто-то спотыкался, падал, вставал и бежал дальше. Кто-то кричал – не от боли, от страха. Кто-то звал друзей, но голоса тонули в топоте ног, в треске веток, в шуме крови в ушах.

Я стояла, не двигаясь.

Ноги приросли к земле. Руки онемели. В голове была пустота – белая, звенящая, как снег под солнцем.

Ли схватила меня за руку.

– Бежим!

Я оглянулась на поляну.

Грехи стояли на месте. Пять фигур у костра. Пять масок, повёрнутых в разные стороны. Они не двигались. Они смотрели. Ждали. Давали нам время.

Время убежать.

Время испугаться.

– Бежим! – закричала Ли.

Мы побежали.

В лес.

В темноту.

Туда, где не было света, не было дороги, не было ничего, кроме страха.

Я не знала, куда бежать. Ли не знала. Мы просто бежали – сжимая руки друг друга, спотыкаясь о корни, цепляясь за ветки, чувствуя, как лес смыкается за спиной, как ветви хватают за одежду, за волосы, за плечи.

Ветки хлестали по лицу – я чувствовала, как царапины загораются на щеках, на лбу, на губах. По рукам – длинные полосы, которые начинали саднить сразу, как только появлялись. По ногам – я споткнулась, упала, вскочила и побежала дальше.

Я не чувствовала боли.

Я чувствовала только страх.

Густой, липкий, заполняющий лёгкие, как вода.

Мы свернули с тропы. Нырнули в чащу, где деревья росли так часто, что между стволами едва можно было протиснуться. Кора царапала плечи, ветви впивались в лицо.

– Сюда, – прошептала Ли, потянув меня вниз, к земле.

Мы упали на сырую листву. Она была холодной, влажной, пахла гнилью и чем-то сладковатым – может, грибами, может, чем-то мёртвым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.