В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров

Филипп посмотрел на Анну и улыбнулся. Они вышли из дворца в прохладную ночь, лунный свет заливал лужайку и террасу перед ними. Они шли рука в руке и разговаривали, обнаруживая общие интересы к искусству, музыке и поэзии.

Даже под сенью деревьев Филипп не пытался поцеловать ее, чего она опасалась, но прикрыл своей накидкой, сказав, что, кажется, она дрожит. Анну это очень тронуло. Потом они вернулись в главный зал, и Филипп принес для них обоих тарелку с конфетами.

Но им не пришлось съесть много.

– Король уходит, – сказал Филипп, поднимаясь на ноги вместе со всеми гостями. – Я должен идти с ним. Мадемуазель Анна, вы доставили мне большое удовольствие!

Глаза его светились теплотой, и он обнял ее.

– Прошу, обещайте, что позволите вашему почтительному поклоннику оказывать вам знаки внимания, когда вы покажетесь при дворе!

Анна хорошо знала правила этой игры в любовь, так как достаточно часто упражнялась в ней при дворе в Брабанте, когда служила регентше Нидерландов. Но тот ранний флирт ничего не значил. Это же было нечто другое, неожиданное, и ей хотелось продолжения. К тому же Филипп назвал себя ее поклонником, а это наводило на мысль, что его желания движутся в одном направлении с ее собственными.

Что ж, она должна выждать время и посмотреть, что из этого выйдет. Но боже, после того как Филипп, поцеловав руку Анны, ушел, ей было не унять свое бьющееся сердце! Сколько же придется ждать новой встречи?

Королева Клод была добра, но очень строга, и теперь это тревожило Анну. Свободы ей почти не давали, она постоянно находилась под присмотром, как же увидеться с Филиппом? Искал ли он ее, спрашивал ли, где она? Интересовался ли еще ею? Или она неправильно поняла ситуацию? Не знать ответа ни на один из вопросов – какая досада!

Через месяц после бала, когда земля купалась в июньском солнце, королева объявила, что король отправляется с армией в Италию, где поддержит своего союзника Венецию в борьбе против притязаний Испании на господство. Накануне отъезда Франциск устраивал великолепный пир, и Клод была обязана почтить его своим присутствием. Анна пришла в восторг, узнав, что попала в число фрейлин, выбранных сопровождать королеву.

Когда все собрались в главном покое, готовые и нарядные, вошла маленькая королева, одетая в золотую парчу, и все девушки в белых платьях, как стая лебедей, присели в реверансе.

Верная себе, Клод посчитала нужным сделать им нравоучительное внушение, на которое очень немногие обратили внимание, потому что всем не терпелось отправиться на бал. Анна со вздохом выслушала призыв блюсти целомудрие с напоминанием о том, что двор – место, полное греха, и они должны оберегать свою репутацию, дабы не поставить ее под угрозу. Это вызвало в памяти Анны бледное лицо ее сестры Мэри – гораздо более поучительный урок, чем любые высокоумные слова. Даже бдительность Клод не защитила девушку от вожделения короля Франциска. Однако Клод только недавно вышла за него, и ей еще предстояло узнать, что́ в ее силах, тогда как Мэри уже успела сдаться – не смогла остановить Франциска, который застал ее врасплох и воспользовался своим преимуществом. Возмущенная унижением сестры, Анна была уверена, что сама она сумела бы дать отпор!

Зазвучали фанфары, все девушки проследовали за королевой в прекрасный зал, где были накрыты длинные столы, и Анна увидела собравшуюся у них толпу кавалеров. Она жадно обводила их взглядом, ища одно-единственное лицо среди общества великолепно одетых молодых мужчин, которые оценивающе рассматривали свиту королевы.

– Мадемуазель Анна! – прошипела Клод. – Добродетельная дама следит за своими глазами. Она не бросает дерзких взглядов на мужчин!

Анна вспыхнула, а ее компаньонки, подавляя смешки, выстроились за креслом королевы. Упрек был обидным. Неужели девушка не может смотреть на мужчину и оставаться добродетельной?

Новый глас фанфар возвестил о прибытии короля, и все встали. Вошел Франциск и проследовал к помосту – воплощенный сатир, одетый в алый атлас с серебристыми вставками в разрезах. Анна не смотрела на него, это животное, пока вместе с другими фрейлинами занимала свое место за боковым столом, а слуги вносили первую смену блюд.

Среди них, чудо из чудес, был Филипп – накладывал королю то, что тот выбирал из множества сочных яств, и почтительно застывал позади кресла Франциска. Именно в этот момент Филипп поймал взгляд Анны, и его прекрасное лицо осветила едва заметная улыбка. После этого они часто переглядывались, Анна к тому же то и дело косилась на королеву, которая следила за ней и другими девушками. Да ослабит Клод когда-нибудь свою неусыпную бдительность?

Казалось, трапеза будет длиться вечно, но наконец король подал знак к началу танцев – скатерти убрали и столы на козлах унесли. Анна и другие фрейлины поспешили к королеве узнать, не нужно ли ей чего. Они проводили ее в уборную, а когда вернулись, Франциск уже стоял посреди зала в паре с полногрудой красоткой, окруженный толпой танцоров. Клод помрачнела, села в свое кресло и попросила двух дам остаться с ней. Бедняжка, хромота не давала ей шансов затмить соперницу на танцевальной площадке, так что приходилось смотреть на происходящее и делать вид, что все в порядке.

Анна бочком отошла в сторонку, что было нетрудно под напором людей, и ее подхватил Филипп.

– Мадемуазель Анна! Я искал вас. – Он глядел на нее во все глаза.

– Я служила королеве, сэр.

– Сэр? – повторил он, улыбаясь. – Я думал, мы уже лучше узнали друг друга.

– Филипп, – поправилась Анна, ловя себя на том, что ей приятно произносить его имя. – Не стоит нам здесь разговаривать. Королева – добрая госпожа, но и строгая. Она все время следит за нами. Послушать ее, так подумаешь, что все мужчины дикари!

– О да, мы такие! – с шаловливой улыбкой заверил ее Филипп.

– Тогда не могли бы вы проявлять свою дикость где-нибудь в другом месте? – парировала Анна.

– Это приглашение? – не смутился он и взял ее за руку.

– Ничего подобного! – со смехом возразила она.

Филипп вел ее через одну дверь на заполненную придворными галерею, а потом через другую – в просторную комнату, где по стенам рядами тянулись книги. Тут было темно и, слава богу, пусто.

– Это библиотека короля, – объяснил Филипп, зажигая две свечи. – Садитесь.

Он указал на один из стульев у стола и сам занял место напротив.

– Придворным джентльменам разрешено пользоваться этой комнатой. Не то чтобы я часто прихожу сюда, но сегодня она нам послужит.

Анна никогда не видела столько книг в одном месте, и в другой ситуации ей захотелось бы в них покопаться, но сейчас все ее внимание было приковано к Филиппу. Они завели беседу и снова почувствовали себя легко и свободно в обществе друг друга.

Филипп рассказал ей о своей семье. Его отец, умерший семь лет назад, был младшим из четверых братьев, и те, что остались в живых, проявляли заботу об осиротевших племянниках – Филиппе и его брате Пьере, сеньоре поместья под названием Фаронвиль. Это была семья землевладельцев, хорошо обеспеченная, с впечатляющей историей. Oncle[8] Филипп, последний сеньор Фортене, был знаменитым воином и камергером покойного короля Людовика. Филипп с гордостью рассказывал о том, как его дядя в пылу битвы при Форново в Италии спас жизнь предшественнику Людовика, королю Карлу. Oncle Жак был сеньором Брии, племянник явно его любил и восхищался им. Oncle Антуан владел сеньорией Вогриньез.

Слыша все эти титулы, Анна вспоминала, как ее отец выражал надежду, что она найдет себе хорошего, то есть благородного и богатого, мужа при французском дворе. Что ж, Филипп ему наверняка понравится. В ее семье и при дворе брак зачастую не имел ничего общего с любовью – речь шла, как правило, о соответствии в статусе и о деньгах. Но Филипп подходит ей во всех смыслах! У него есть титул и земли, он из хорошей семьи, подает надежды при дворе, ему двадцать четыре, и он прекрасен. Если молодой человек не показался ей сногсшибательно красивым вначале, то сейчас производил именно такое впечатление, и Анна вдруг поняла, что имеют в виду люди, когда говорят: красота в глазах смотрящего. Ее отец, скорее всего, не станет возражать против такого жениха для нее.

«Попридержи коня!» – одернула себя Анна.

Они провели вместе всего два вечера, и, разумеется, ни слова не было сказано о любви или браке! И все же такой благородный джентльмен, как Филипп, наверняка не стал бы завладевать временем уважаемой юной леди, если бы не имел серьезных и честных намерений. И она надеялась, что мысли Филиппа текут в этом направлении, ведь мужчина, чей интерес лишь в соблазнении, едва ли стал бы утруждать себя рассказами о семейной истории и поместьях.

– А что ваша матушка? – спросила Анна.

– Она умерла шесть лет назад, – ответил Филипп, – но моя тетя в Брии мне как мать. Я надеюсь, вы с ней однажды познакомитесь.

Ну вот, теперь все точно. Намерения у него честные. Сердце Анны едва не лопалось от радости.

Она рассказала Филиппу о своей семье, и было ясно, что на него это произвело впечатление. Потом они поговорили о том, как Анне живется при дворе королевы, и он рассмеялся, увидев ее гримасу при упоминании о строгости Клод.

– По крайней мере, вы будете в надежных руках, пока я в отъезде, – сказал Филипп.

– В отъезде? – печальным эхом отозвалась она.

– Да, Анна. Завтра я отправляюсь с королем в поход. Вы не знали?

Нельзя было подавать виду, что внезапно открывшаяся перспектива сильно огорчила ее.

– Конечно, как я могла не догадаться, – со всей доступной ей в тот момент легкостью проговорила Анна, хотя ее глухой голос дрожал.

– Помимо короля, этого требует от меня семейная честь. Я должен блюсти давнюю традицию! – Он поискал глазами ее взгляд, потом потянулся к ней и взял ее руку в свою теплую, красиво очерченную. – Я верно подметил, вам будет жаль, что я уезжаю?

Мгновение Анна не могла ответить ему. Она подыскивала нужные слова.

– А мне стоит сожалеть? – наконец промолвила Анна.

Филипп по-прежнему не отрывал от нее пылающих, лукавых глаз.

– Надеюсь на это, – пробормотал он.

Ей пришлось первой отвести взгляд.

– Мне нужно возвращаться. Королева рассердится, если потеряет меня.

Анна встала, и Филипп мигом поднялся, обогнул стол и оказался рядом с ней.

– Я буду скучать по вам, Анна, – сказал он, – и если Господь убережет меня, то найду вас сразу, как только вернусь.

– Не говорите так! – воскликнула она. – Не искушайте судьбу.

И тут поняла по его улыбке, что выдала себя… и что это ничего не значит. Вспомнив, как рыцари сражаются за благосклонность дам на турнирах, Анна порывисто сняла с пальца кольцо и протянула его Филиппу со словами:

– На удачу.

Кольцо налезло ему на мизинец. Он поднес к губам ее руку, поцеловал и сказал:

– Я буду носить его с честью и считать дни до возвращения.

Анна смотрела в зеркало и думала, что теперь выглядит прекрасно. Она явно взрослела и становилась более привлекательной. Ее лицо, не слишком выразительное, с мелкими чертами, светилось, глаза искрились жизнью, и все благодаря Филиппу. Она ужасно скучала и постоянно тревожилась за него, но чувствовала себя любимой, и это помогало ей переживать один пустой, беспокойный день за другим. Часто Анна заходила в королевскую библиотеку. В этом месте она особенно остро ощущала близость к Филиппу.

Время шло, долгие недели ожидания новости о возвращении Филиппа превращались в месяцы. Где он? Не грозит ли ему опасность? Если бы она только знала…

Осень застала Париж в триумфальном звоне колоколов. Франциск одержал крупную победу при Мариньяно и сделался правителем Милана. Одним свирепым броском он добился того, за что король Людовик боролся и торговался много лет. Люди обезумели от радости.

Двор королевы расположился в Амбуазе. Анна, пришивая шелковый цветок к рукаву или силясь сосредоточиться на словах в книге, могла только надеяться на то, что Филипп находится среди торжествующего победу французского войска. Новости пересекали Альпы так медленно. Франциск пребывал в Милане, потом в Болонье, но с тех прошла не одна неделя, так где теперь Филипп? Почему не пишет? Он забыл о ней? Или его письма попали не туда? Или, еще хуже, Филипп в числе павших?

Анна стояла на террасе и, не страшась холода, вглядывалась в даль – на другой берег Луары и дальше, туда, где на недоступном для глаз расстоянии мог находиться ее любимый. И тут для нее принесли письмо. От Филиппа. Написано, судя по дате, несколько недель назад – измятое, испачканное, но в нем было все, что Анна хотела узнать. Он хорошо проявил себя в бою; сам король похвалил его за храбрость; он скучает по ней и жаждет видеть; он поспешит ко двору, как только сможет.

Ей хотелось ответить ему, но он не оставил адреса, а значит, наверное, находится на марше и направляется домой. Разум ее наконец успокоился, сердце исполнилось радости. Она предавалась мечтам о будущем, которое заполнял собой Филипп.

1516 год

В январе было объявлено, что король Франциск по пути на север совершит неспешный триумфальный объезд страны через Прованс. Королева заявила о намерении отправиться на юг и присоединиться к нему. Сердце Анны радостно затрепетало. Через несколько дней она, возможно, снова увидит Филиппа!

Две недели спустя они были в Систероне, высоко в горах Прованса, где король ждал воссоединения со своими женщинами; двор собрался вокруг него. Поднимаясь в колеснице с еще девятью девушками на крутой холм, к расположенной наверху крепости, Анна напряженно вглядывалась в ту сторону в попытке разглядеть в толпе Филиппа, но тщетно.

Ступив на землю, она вдруг увидела его – он отвешивал изысканный поклон, как всегда тепло и восхищенно поглядывая на нее.

– Мадемуазель Анна! – проворковал Филипп. – Красотой вы соперничаете с Венерой! Как же я тосковал по вам.

Сердце у Анны замерло. Филипп, обретший новую уверенность благодаря успехам на поле брани, пленял ее сильнее прежнего.

– Встретимся после пира на бастионе за башней, если вам удастся ускользнуть, – сказал он и оставил ее в смятении чувств.

Анне было не дождаться вечерних торжеств. Она наденет свое самое красивое платье – дамастовое, цвета сливы, с черной бархатной каймой, и распустит волосы, в которых будут сверкать драгоценные камни.

На протяжении всего пира Анна непрестанно посматривала в сторону Филиппа. Стоило ей скользнуть взглядом по нему, и глаза их встречались.

Уже стемнело, когда она потихоньку покинула пиршественный зал и, одетая в накидку с капюшоном, вышла из башни, миновав безучастных стражников, которые притворились, что не видят ее. Подходя к одной из могучих укрепленных стен, чтобы ждать в ее тени своего возлюбленного, она слышала шум моря в сотнях футов внизу. Филипп пришел за ней – она наконец оказалась в его объятиях, и все изменилось. За пятнадцать лет, прожитых на земле, ничто не подготовило Анну ни к чувству, которое охватило ее с такой безудержной силой и до таких глубин, ни к тому, как ответило на это чувство ее тело. И когда Филипп поцеловал ее, удивив тем, что просунул ей в рот язык, она подумала, что может умереть от радости.

– Анна, вы околдовали меня! – выдохнул он, отпуская ее губы и глядя на нее. – Вы еще милее, чем ваш образ, который я помнил, если такое возможно. Все эти месяцы вы оставались в моем сердце. Вы не представляете, как я вас желал.

Неужели возможно, чтобы два незнакомца, встретившись всего три раза, испытывали друг к другу такие чувства? Может, это любовь, та самая, о которой пишут поэты? Можно ли и вправду так быстро влюбиться?

Анна знала, что ей нельзя оставаться наедине с Филиппом. Кто угодно может их застать, и последствия будут нелегкие. Теперь она поняла, зачем установлены правила игры в любовь. Они существуют, чтобы оградить неопытных девушек от глупых поступков, не дать им выставить себя дурами и помочь сохранить целомудрие до свадьбы. Страшно было представить, как отреагирует отец, узнав, что его дочь уволили со службы за неблаговидное поведение. На Мэри он страшно разозлился за отказ занять место при дворе Клод «по капризу», как он написал в одном из своих редких писем, и добавил, что надеется, по крайней мере, Анна его не опозорит.

– Мне нужно идти, – пролепетала она. – Я не смею остаться. Королева постоянно настороже и блюдет честь тех, кто служит ей. А я свою не уступлю за все сокровища мира.

– Со мной ваша честь в безопасности, – сказал Филипп. – Намерения у меня чистые.

При этих его словах Анна затрепетала. Филипп медленно отпустил ее.

– Могу я увидеть вас снова?

– Да, – прошептала Анна, желая остаться в этом волшебном мгновении. – А теперь я должна идти.

И под тихий стук мягких туфель она побежала обратно к башне.

Они приближались к Марселю с четырьмя тысячами солдат и двумя тысячами одетых в белое детей, которые маршировали впереди, когда Клод, принимавшая приветствия собравшихся у дороги толп, с улыбкой повернулась к сидевшей позади нее в носилках и готовой нести ее шлейф Анне.

– Я собиралась сообщить вам, мадемуазель Анна: по словам короля, один молодой человек говорил с ним о вас.

Анна удивилась. Мгновение она не могла сообразить, кто бы это мог быть, но потом поняла, ощутив огромный прилив счастья, что, кроме Филиппа, больше некому.

– Мы обсудим это позже, – добавила королева, грациозно кивая людям. – Король и я одобряем. Вам очень повезло.

У Анны закружилась голова от восторга. Молодой человек говорил о ней, это могло означать только одно: он хочет жениться. Не так давно она с испугом отшатнулась бы от самой идеи брака, который казался ей делом гораздо менее восхитительным, чем пребывание при дворе, где можно быть объектом восхищения и получать все удовольствия, какие только есть на свете. Но теперь, как по волшебству, ее предпочтения изменились.

Она не могла дождаться, когда королева ее вызовет. Неотрывно следила за королем, который в наряде из серебристого бархата принимал ключи от древнего порта, и вместе со всеми была оглушена громом пушечных залпов. В нетерпении смотрела поединки на устроенном в честь короля турнире и проявила интерес к ним, только когда настала очередь Филиппа выйти на площадку. Он с седла поклонился ей, желая получить ее благосклонность; другие фрейлины завистливо хихикали. Потом Анна претерпевала муки и молилась, чтобы Филипп не пострадал. Но он вышел из схватки победителем под радостные крики подбадривавших бойцов зрителей, тогда она смогла расслабиться и упивалась ощущением, что люди смотрят на нее, избранницу этого галантного рыцаря.

В тот вечер Филипп пригасил Анну танцевать.

– Я говорил о вас с королем, – сказал он, сжимая ее руку в своей.

Она понимала, что это означает и что он не может сказать ничего больше, пока король не подаст знака одобрения. Анне хотелось кричать от радости.

– Я знаю, – ответила она, глядя в его сияющие глаза. – Королева хочет увидеться со мной.

– Она не одобряет меня? Его величество отнесся очень благосклонно.

– Он согласен! Они оба не против. Королева мне сказала! – вскричала Анна, и Филипп от восторга закружил ее вокруг себя.

– Есть здесь какое-нибудь место, где мы могли бы уединиться, Анна? – спросил он. – Мне нужно поговорить с вами.

– Не сейчас, – отказалась та, замечая на себе взгляд Клод.

Но как только королева переключила внимание на что-то другое, они с Филиппом вышли на балкон, где вечерний воздух после потной духоты банкетного зала показался им чистым бальзамом.

Филипп взял руку Анны и поднес к губам.

– Это любовь, да? – сказал он, и глаза его при этом были как два темных колодца желания. – Прошу вас, выходите за меня замуж.

Мир вспыхнул множеством звезд.

– Это любовь, – едва слышно пролепетала Анна, – я выйду за вас.

Королева улыбалась. Глаза ее излучали доброту; улыбка выдавала мудрость, какой едва ли можно было ожидать от женщины семнадцати лет.

– Филипп Дюмулен хочет жениться на вас. Милорд король и я одобряем это и желаем дать вам свое благословение.

Анна едва не дрожала от счастья.

– Благодарю вас, мадам.

Клод улыбнулась:

– Он человек благородный. Очень подходящая для вас партия. Нужно только получить согласие его семьи и вашего отца, прежде чем вы сможете приступить к помолвке. Смею сказать, никто не станет возражать, потому что вы во всех отношениях прекрасная пара. Король сказал Филиппу, что тот должен написать вашему отцу и попросить вашей руки.

Анна чуть не плакала от радости. В тот день она сопровождала королеву в центр Марселя, где была устроена битва апельсинами, в которой с буйным весельем принимали участие король и придворные кавалеры, обстреливая друг друга плодами. Филипп с жаром включился в сражение и находился в самой его гуще, так что когда Анна отыскала его после, сплошь заляпанного желтыми пятнами и ошметками апельсиновой мякоти, то не удержалась от смеха. Вскоре они уже обнимались и целовали друг друга на глазах у всего двора, и Филипп сказал Анне, что отправил письмо ее отцу с самым быстрым курьером.

Они проводили вместе столько времени, сколько могли, пока двор медленно двигался на север. В Лионе Франциску настолько понравилось, что по его настоянию здесь остановились на три месяца. Однажды Анна сопровождала королеву на прогулке вокруг римского форума Траяна, расположенного высоко на холме, откуда открывался вид на весь Лион и широкое место слияния двух больших рек, Роны и Соны.

Филипп подошел к ней, широко улыбаясь.

– Я получил письмо. Мой дядя Жак и моя тетушка пригласили нас навестить их в замке Брии. Они хотят познакомиться с вами как можно скорее, как только мы вернемся.

– И мне будет приятно познакомиться с ними, – с горячностью отозвалась Анна.

Все по-настоящему, приглашение в гости – ощутимое доказательство. Обрести такое счастье в исполнение всех ее надежд – величайшее из благословений.

Королева стояла к ним спиной. Она с интересом рассматривала резьбу на упавшей колонне. Анна подошла к парапету, чтобы полюбоваться захватывающим видом.

Филипп наклонился и тронул ее губы своими. Она сжала его руку.

– Я счастливейший из мужчин на этом свете, – улыбнулся он, тепло глядя на Анну, и снова поцеловал ее.

Прекрасным майским днем Анна и Филипп отправились из Амбуаза по ведущей на север дороге в Брии. Их сопровождали два рыцаря, два грума и двое слуг – достаточно людей, чтобы обслужить молодого человека, только что назначенного виночерпием короля. При Анне были ее французская горничная Габриэль, которую порекомендовала одна из дам королевы, и одна вдовая женщина из хорошего рода, назначенная Клод в компаньонки к Анне, пока они не доберутся до Брии. Уверенная в чистоте намерений Филиппа, пожелавшего отвезти Анну к себе домой и познакомить с родными, и одобрении сэра Томаса Болейна, выраженном с радостью в необычайно высокопарном письме, Клод без колебаний дала своей фрейлине отпуск, поставив лишь одно условие – чтобы та для соблюдения приличий взяла с собой вдовицу и юную леди доброго поведения.

От предвкушения такой свободы и того, что она много дней проведет с Филиппом, кружилась голова. Обязанности при дворе и строгие правила, заведенные Клод, неизбежно разделяли Филиппа и Анну, отчего их встречи делались только слаще, но обоим их всегда было мало. Теперь они смогут быть вместе так долго, как никогда прежде, и, даст Бог, отныне не разлучатся и впредь. Анна была вне себя от радостных ожиданий.

Никаких временны́х рамок для визита не установили, поэтому они намеренно отправились неспешным путем в Блуа, где задержались, чтобы полюбоваться королевским замком и посетить рынок, а потом в Орлеан. Затем, останавливаясь на ночлег в гостиницах и гостевых домах аббатств и монастырей, влились в поток путешественников, направляющихся в Париж.

Однажды около полудня Филипп с Анной сидели у реки и закусывали хлебом со зрелым сыром, который купили на одном хуторе. Место было красивое и загадочное: к берегу подступал лес, ветви свисали прямо над водой, узловатые корни выглядывали из воды, как морские чудища. Поев, они выпили бутыль кислого деревенского вина. Вдова заснула и громко храпела, а слуги, подавляя смешки, послушно отошли в сторонку: господа наверняка хотели воспользоваться подвернувшейся возможностью побыть наедине друг с другом, чтобы украдкой обменяться поцелуями и прошептать слова любви.

Молодые люди, взявшись за руки, отправились обследовать пестревший солнечными пятнами лес. Впереди сквозь густую листву Анна разглядела серые каменные стены. Она пробежала немного вперед и остановилась.

На поляне, уже успевшей зарасти невысоким подлеском, стояла заброшенная церковь, зловещая в своей наготе. Крыши на здании не было, только торчали вверх пики арочных оконных проемов; внутри, где когда-то преклоняли колени и молились праведники, сквозь трещины в плитах пола пробивалась трава и тонкие побеги деревьев и кустов.