Разорванный круг, или Ступени возмездия

– Катя, пора возвращаться к действительности! С минуты на минуту сюда приедет следователь, тебе придется отвечать на его вопросы!

В ответ Катерина только покачала головой и даже не взглянула на Варвару.

Но Варька и не думала сдаваться, она бережно взяла подругу за плечи, развернула к себе лицом и, глядя ей прямо в глаза, проговорила:

– Ты должна взять себя в руки! Слышишь меня? И ты сделаешь это! Хотя бы ради сына! Ты только посмотри на него! Нет, прямо сейчас посмотри, – Варька развернула Катерину в сторону притихшего Ильи, – он же места себе не находит от страха за тебя! Пожалей своего ребенка!

И вдруг Катерина словно вынырнула из глубокого сна, глаза ее наполнились слезами, губы дрогнули, и она вновь разрыдалась. Но это был уже не тот звериный вой, который мы слышали в погребе, это был плач убитой горем женщины, оплакивающей своего умершего мужа.

…Ближе к обеду в Сареево приехал следователь. Он обошел весь дом, уделив особое внимание винному погребу и кабинету Мальцева, а потом устроил опрос свидетелей. Расположившись в зимней гостиной, он стал по очереди вызывать нас к себе. Но к этому времени Катерина Соловьёва была уже готова к разговору.

Дождавшись своей очереди, я поднялась на второй этаж и замерла перед дверью. В голове молнией мелькнула мысль: «А вдруг я войду и увижу Кирилла Громыко, ведь это его район, а значит, такая вероятность вполне существует».

Мы не виделись больше года, и за все это время он не позвонил мне ни разу. И лишь однажды, на мой день рождения, посыльный принес большой букет белых роз. В букете не нашлось ни визитной карточки, ни открытки с именем, но мне было приятно думать, что эти цветы именно от него. Я набралась духу и, предварительно постучав распахнула дверь. Но чуда не произошло, вместо Кирилла за столом сидел совершенно незнакомый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Темные, чуть с проседью волосы, густые, сросшиеся на переносице брови и колючие, словно пара булавок, глаза.

– Максимович Виктор Анатольевич, старший следователь, – представился он и указал на стул, стоящий прямо напротив его кресла.

До меня в этой комнате уже побывали Илья Мальцев, управляющий Тихонов, горничная Наташа и Михаил Устюгов, поэтому следователь в общих чертах представлял себе события вчерашнего вечера. Однако мой рассказ о дне рождении Анатолия он выслушал очень внимательно, даже ни разу не прервав. И лишь когда я закончила, задал совершенно неожиданный вопрос:

– Значит, вы считаете, что в семье Мальцевых не было разногласий? – произнес Виктор Анатольевич, буравя меня своими черными глазищами.

– По крайней мере, я о них ничего не знала. Для нас Катя и Толя были идеальной парой. Никаких ссор, скандалов или публичных выяснений отношений. Никаких неожиданных звонков с жалобами друг на друга. В общем, все нормально.

– А вы близко дружили?

– Что значит – близко… – Я ненадолго задумалась, искренне не понимая, в какую категорию попадает наша дружба с Мальцевыми. – Скорее нет, не слишком близко. Мы регулярно перезванивались, ходили друг к другу в гости, поздравляли с днями рождения. Однако дети наши, хоть и были ровесниками, почти не общались. Видимо, всему виной разное материальное положение. Отдыхать мы вместе не ездили. Толя всегда предпочитал Монако, Антибы или Сан-Тропе, мы же чаще Турцию или Египет. И если честно, с Катей мы были куда ближе, чем с Анатолием.

– Понятно, – Максимович с интересом крутил в руках позолоченную ручку из дорогого настольного набора и даже попробовал написать ею что-то в своем толстом блокноте. Он будто потерял интерес к нашему разговору. Я стала поглядывать на дверь, полагая, что беседа подошла к концу, но тут следователь неожиданно произнес: – Значит, вы были не в курсе, что весь последний год Мальцевы постоянно ссорились?

– Нет. – Я удивленно уставилась на Максимовича. – Кто вам такое сказал?

– Это не важно, – отрезал следователь. – И ваша подруга ни словом не обмолвилась о том, что отношения с мужем у них разладились, Анатолий переехал в соседнюю спальню и даже стал подумывать о разводе?

– Не может такого быть, это какая-то ошибка! – Сказанное следователем совершенно не укладывалось у меня в голове. – Толя очень любил Катю и не мог так поступить с ней!

– Как знать, как знать… – задумчиво глядя на меня, протянул Максимович, – а вы, Ольга Александровна, зря так горячитесь. Как известно, чужая душа потемки.

Я вышла из зимней гостиной совершенно растерянная и озадаченная. Что из того, что сообщил мне Максимович, правда, а что ложь? И главное, кто именно рассказал следователю семейные тайны Мальцевых? Мне захотелось срочно обсудить это с Варварой.

Варька вылетела из зимней гостиной еще в более растрепанных чувствах, чем я. По одному ее возмущенному виду стало сразу понятно, Максимович поделился своей информацией об Анатолии и Кате не только со мной. Она кивнула в сторону открытой двери, ведущей в сад, и, не дожидаясь ответа, стремительно вышла на улицу. Я тихо, стараясь не привлекать внимания окружающих, последовала за ней. Варька нашлась в небольшой, увитой декоративным виноградом беседке.

– Лель, ты понимаешь, что происходит? – накинулась на меня с ходу подруга.

– Честно говоря, не очень. А ты знала про ссоры Мальцевых?

– В том-то и дело, что нет! Правда, мы с Катериной таких вопросов никогда не касались. Обсуждали магазины, тряпки, украшения. А про мужей ни слова. Но я всегда считала, что у них с Толей идеальный брак.

– Вот и я тоже. Катя никогда даже ни пол словечком не обмолвилась о своих проблемах с Мальцевым. Мы болтали о здоровье, детях, о цветах на даче, и все, никаких серьезных разговоров.

– Значит, мы ее совершенно не знали, – с тоской констатировала Варька, – и нам она совсем не доверяла.

– Или просто не хотела выносить сор из избы, рушить легенду об идеальном браке, – предположила я. – Хотя возможен и другой вариант…

– Да, я тоже об этом подумала. Варька с энтузиазмом закивала головой, было видно, что второй вариант нравится ей гораздо больше. – Предположим, все это ложь, от самого начала и до конца. Не было никаких серьезных ссор и разговоров о разводе. Просто кто-то сильно сгущает краски и умышленно пытается внушить следователю мысль о плохих отношениях в семье Мальцевых.

– На мой взгляд, это гораздо больше похоже на правду! – согласилась я. – Если бы дело действительно дошло до развода, Катерина обязательно поделилась бы с нами, ведь других подруг у нее нет, а переживать такое в одиночку очень тяжело.

– А ты знаешь, Лель, ведь этот таинственный «кто-то» был у следователя до нас с тобой. Значит, вариантов не так уж и много…

– Совсем не много, – я стала загибать пальцы, перечисляя всех, кто побывал сегодня в зимней гостиной до меня и Варвары, – Илюша Мальцев, ну его можно сразу снять со счетов…

– Это почему же? прервала меня Варька. – Мало ли что парень мог сгоряча сболтнуть, он сейчас сам не свой от свалившегося несчастья.

– Ну хорошо, пусть так. Значит, всего четверо: Илюша Мальцев, Николай Сергеевич Тихонов, горничная Наташа и Миша Устюгов.

Варька как-то странно взглянула на меня, а потом, понизив голос до шепота, проговорила:

– Мне кажется, я догадываюсь, кто имеет зуб на нашу Катерину.

В этот момент на дорожке, ведущей к беседке, раздались чьи-то торопливые шаги, мы обе резко обернулись.

– Тетя Оля, вы где? – послышался взволнованный голос Илюши, а вскоре из-за кустов жасмина показался и он сам.

– Мы тут! – помахала ему рукой Варвара. – Что-то случилось?

– Да, случилось! Пойдемте скорее! – Мальцев-младший тяжело дышал от быстрой ходьбы, видимо, он давно искал нас. – Там мама, она опять плачет, я боюсь, что снова начнется приступ.

Варька взяла его за руку и усадила на скамейку между нами:

– Успокойся, пять минут бурю не сделают, объясни толком, что произошло.

Илья немного отдышался и начал торопливо рассказывать:

– После вас, тетя Варя, следователь вызвал маму. Я проводил ее до зимней гостиной и остался ждать под дверями. Спустя полчаса мама выбежала оттуда вся в слезах и сразу закрылась в спальне. Пойдемте скорее, я очень волнуюсь! Меня она к себе не пускает!

Варвара внимательно посмотрела на мальчика и неожиданно спросила:

– Илюш, а ты случайно не слышал, что следователь говорил маме?

Мальцев-младший виновато опустил глаза и пробормотал:

– Слышал кое-что, правда, он говорил тихо, да и дверь была закрыта, поэтому разобрать удалось совсем немного…

– Ну так что ж ты тянешь! Давай рассказывай! – От нетерпения Варька принялась постукивать ладонью по скамейке.

Илья медлил с ответом, переводя испуганный взгляд с Варвары на меня. Наконец он все же собрался и не слишком уверенно произнес:

– Если я все правильно понял, следователь считает, что отец не просто так упал с лестницы, а что это кто-то подстроил…

– Ну, это не великая тайна, – прервала мальчика Варвара. Об этом даже мы думаем, еще что-нибудь слышал?

– Следователь сказал, что у мамы был мотив! Дальше я плохо разобрал, но вроде он говорил о каких-то ссорах и о разделе имущества. Тетя Оля, вы понимаете, о чем это он?

– Нет, Илюшенька, – покачала головой я, а сама подумала: «Не зря этот «кто-то» придумал историю про ссоры и развод. Он просто хочет подставить Катерину».

– Слушай, а как родители жили последнее время? Они часто ссорились? – Варвара задала вопрос, который крутился у меня на языке.

– Да откуда мне знать! Два последних года я живу в Англии, с родителями не вижусь месяцами, так что не очень в курсе их отношений. Но когда в конце апреля они прилетали ко мне в Лондон, я ничего такого не заметил. Мама была веселой, все время смеялась, а папа подарил ей кольцо в виде большой морской звезды. Они совсем не выглядели парой, думающей о разделе имущества. Тетя Оля, – проговорил Илья, без всякого перерыва пойдемте, посмотрим, как там мама. Я очень за нее волнуюсь.

В глазах мальчика стоял такой испуг, что, не говоря больше ни слова, мы поднялись и направились к дому. Немного отстав от бегущего впереди Илюши, я предложила:

– По-моему, самое время звонить Громыко. Может, ты позвонишь?

– Что, до сих пор не отгорело? – ехидно поинтересовалась Варвара.

– Прекрати говорить ерунду! Не хочешь – не звони! Я обиженно отвернулась.

«И почему это у моей подруги полностью отсутствует чувство такта?»

– Вот честное слово, как ребенок малый! – проворчала себе под нос Варвара, доставая на ходу телефон. – Конечно, позвоню, куда ж я денусь.

Громыко ответил на удивление быстро, будто ждал нашего звонка. На самом деле так оно и было. В разговоре выяснилось, что предусмотрительный Воронцов не стал надеяться на нас, а сам позвонил давнишнему приятелю. Кирилл выслушал Варьку, узнал имя следователя, работающего по делу, и обещал приехать по возможности быстро. Чтобы оценить обстановку, мы ненадолго задержались на первом этаже. Тело Мальцева уже увезли, но у входа в погреб все еще суетились эксперты-криминалисты. На кухне Наташа закончила убирать посуду после завтрака и занялась обедом. Устюгов по-прежнему сидел в углу со скорбной миной и чашкой чая в руках. Сидеть на высоком барном стуле было крайне неудобно, да и это томительное ожидание неизвестно чего порядком надоело Михаилу, но просто встать и уехать он не мог, ведь Миша Устюгов считался хорошим приятелем и другом семьи Мальцевых.

С Анатолием они познакомились еще в молодости, когда Михаил работал в «Мосдорпроекте». Туда его устроил отец, председатель районного совета. Благодаря высокопоставленному папе у Миши было сытое счастливое детство и точно такая же юность. Мальчик привык получать все и сразу, не прилагая для этого никаких усилий. Шикарная трехкомнатная квартира на Ленинском проспекте, машина, карманные деньги – все у него было. Окончив автодорожный институт, Михаил рассчитывал сразу попасть на стройку куда-нибудь в Алжир или Индию, но отец неожиданно проявил характер и не пошел на поводу у сына. Он рассудил, что действовать надо постепенно и сначала набраться опыта на родине. Так, вместо желанной заграницы Устюгов оказался в «Мосдорпроекте». Сам Михаил звезд с неба не хватал, на работе особо не надрывался, но благодаря связям отца рассчитывал быстро продвинуться по служебной лестнице. С Мальцевым их свела сама судьба. Ровесники, с разницей в год окончившие один и тот же институт, оба заядлые теннисисты, молодые люди быстро стали приятелями, и между ними сложились легкие, ни к чему не обязывающие отношения. В 1993 году у Устюгова начинается черная полоса. Внезапно от инфаркта умирает отец, а вскоре разваливается «Мосдорпроект». Михаил остается без поддержки и без работы. И тогда ему на помощь приходит Мальцев. По старой дружбе он берет товарища в свой зарождающийся бизнес. Хорошая зарплата и место заместителя становятся для Устюгова настоящим подарком, однако все вокруг, включая самого Михаила, прекрасно понимают, что должность эта скорее номинальная, все вопросы, касающиеся бизнеса, Анатолий решает сам. Со временем это перестает устраивать Михаила, он чувствует себя обиженным и незаслуженно обделенным…

Увидев в дверях Варвару, Устюгов тут же оживился:

– Варь, может, помощь моя нужна, а то сижу как неприкаянный. Делать ничего не делаю и уехать не могу.

Варька пожала плечами:

– Не знаю, Миша, подожди еще немного, вдруг что понадобится?

– Хорошо, – с готовностью кивнул Устюгов, ты, если что, зови. Я сейчас только покурить выскочу и вернусь.

Михаил достал из дорогого кожаного портфеля, валявшегося у него под ногами, пачку «Marlboro» и вышел в сад. Курил он крайне редко, но всегда имел при себе сигареты на всякий случай. Сейчас был именно такой случай. Нужно было успокоиться и хорошенько все обдумать, а никотин всегда действовал на него успокаивающе.

Отойдя на безопасное расстояние от дома, Устюгов сел на укромную скамейку, спрятанную от посторонних глаз в кустах жасмина, и закурил. Он никак не мог поверить, что все самое сложное уже позади, путь к богатой и счастливой жизни почти открыт, главное теперь не сплоховать в последний момент и сыграть достойный финал. А для этого необходимо все как следует просчитать. Спустя двадцать минут он стремительно встал. Голова слегка закружилась, то ли от резкого движения, то ли от трех сигарет, выкуренных подряд, но решение было принято. Оглядевшись по сторонам, Михаил вытащил из нагрудного кармана элегантного английского пиджака дорогой мобильный. Разговор, к которому готовился Устюгов, занял меньше двух минут:

– Алло. Это я, ситуация изменилась, надо срочно встретиться… Это не телефонный разговор, но, видимо, пришла пора приступать к заключительному этапу. Основное препятствие устранено… Нет, сегодня, боюсь, не успею, давай лучше завтра с утра, часиков в десять. Я сам к вам приеду. Все, ждите, пока!

Михаил удовлетворенно вздохнул и не смог сдержать злорадную ухмылку. Теперь больше никто не стоял на его пути…

Поднявшись на второй этаж, мы остановились перед Катиной спальней и прислушались. Из комнаты не доносилось ни звука. Без особой надежды я тихонько толкнула дверь. К моему удивлению, она оказалась не запертой и легко открылась. Катерина, с красными от слез глазами, но умытая и причесанная, сидела в кресле с раскрытой пудреницей в руках. Мы трое, ожидавшие увидеть все что угодно, но только не эту вполне мирную картину, замерли у входа.

– Вы чего там застыли, проходите, садитесь. – Катя кивком головы указала на изящный диванчик, стоящий у окна. – Мне надо с вами поговорить.

Илюша первым вошел в комнату и примостился рядом с матерью, на подлокотнике ее кресла, мы же с Варькой послушно заняли места на диванчике. По решительному тону, которым Катерина начала разговор, и по ее сосредоточенному виду я поняла, что подруга взяла себя в руки, перед нами снова сидела прежняя Катерина Соловьёва, стойкая и несгибаемая.

– Следователь обвиняет меня в гибели мужа. Он считает, что я испугалась развода и раздела имущества и поэтому спровоцировала его падение, – без всяких предисловий заявила Катя.

К сказанному подругой мы были готовы заранее, однако постарались по возможности натурально изобразить удивление.

– Полнейший бред, – заявила Варвара. – Такое мог сказать только человек, абсолютно не знавший вас с Анатолием.

– А чем именно ты его спровоцировала, следователь не уточнил? – поинтересовалась я.

Слова Ильи о якобы скользких ступеньках не выходили у меня из головы.

– Да в том-то и дело, что я, совершенно сбитая с толку его чудовищным обвинением, не все поняла. Вроде ступеньки, ведущие в винный погреб, были чем-то политы. Но у меня в голове никак не укладывается, как мог Толя, такой ловкий и спортивный, поскользнуться и разбиться насмерть.

Мы с Варькой многозначительно переглянулись, значит, Илюша был не так далек от истины.

– Всякое бывает, философски заметила Варвара, – и в лужах люди тонут…

– Возможно, но я хочу, чтобы вы знали: я не виновна в гибели мужа и никогда не желала ему смерти. И если это действительно не несчастный случай, а жестокое и продуманное убийство, мы во что бы то ни стало должны найти настоящего убийцу. Катерина замолчала, мы тоже сидели тихо, переваривая полученную информацию. Первым заговорил Илья:

– Мам, не волнуйся, я верю тебе, мы обязательно найдем виновного, если понадобится, наймем лучшего частного детектива, но докопаемся до правды.

Катя нежно погладила сына по щеке и прошептала: «Спасибо тебе, сынок». Потом она перевела испытующий взгляд на меня, и я решилась задать вопрос, волновавший меня с самого утра: – Кать, а как такое случилось, что ты хватилась Толю только под утро, неужели так крепко спишь, что за целую ночь не заметила его отсутствия?

Она немного помолчала, нервно крутя в руках позолоченную пудреницу, будто раздумывая, стоит ли впускать нас в свою личную жизнь, так умело и надежно спрятанную от посторонних глаз, но, вспомнив, видимо, что сейчас не самое подходящее время для тайн, все-таки решилась и неохотно произнесла:

– Я не заметила отсутствия мужа потому, что у нас уже давно разные спальни. Наши спальни расположены через стенку друг от друга, между ними, правда, есть дверь, но мы крайне редко пользуемся ею. Обычно Толя встает очень рано, часиков в шесть, он вообще по природе жаворонок. – Катерина поймала себя на том, что говорит о муже в настоящем времени. Свыкнуться с мыслью о его смерти ей пока никак не удавалось. – По утрам он ездил на корты. Я всегда слышала, как он ходит по комнате, включает тихо музыку, долго плескается в ванной. Мне нравилось лежать в постели и прислушиваться к этим обычным и таким хорошо знакомым звукам. Как только за Толей закрывалась дверь, я снова засыпала. Мы очень отдалились друг от друга последнее время, и, только лежа утром в своей постели и слыша за стеной шаги и голос мужа, я возвращалась мыслями в наше счастливое прошлое и, закрыв глаза, представляла его рядом. Это было моей маленькой тайной, моим секретом. Муж даже не догадывался, что каждое утро я незримо наблюдаю за ним.

Проснувшись сегодня около семи от абсолютной тишины за стеной, я решила, что Толя просто проспал тренировку, и пошла его будить. Но в комнате никого не оказалось, кровать с вечера осталась не тронутой, а в шкафу стояла сумка со спортивной формой и ракетками. Не особо волнуясь, я решила, что он заснул на диване перед телевизором, такое с ним нередко случалось. И только проверив обе гостиные и не обнаружив Анатолия ни в одной из них, я действительно испугалась. В панике обежав весь дом, решила на всякий случай спуститься в погреб. Толю я нашла именно там…

– Да… Все это очень странно и непонятно, – я бросила быстрый взгляд на Илюшу, но решив, что все и так рано или поздно выйдет наружу, спросила: – Кать, раз уж ты сама завела этот неприятный разговор, может, расскажешь, что у вас с Толей произошло? Почему вы отдалились друг от друга, вы же были такой замечательной парой? И с чего вдруг следователь взял, что вы собирались разводиться?

– Не знаю, кто сказал следователю про развод, но это полная ерунда. Толя не собирался разводиться, по крайней мере со мной он об этом никогда не заговаривал. – Катерина встала с кресла и прошлась по комнате. Взгляд ее упал на большой портрет мужа, висящий на стене. – Толя был очень интересным мужчиной, – с печальной улыбкой заметила она, – и с годами он совсем не испортился, не обрюзг, а наоборот, как хорошее вино, стал только лучше. Молодой, богатый, красивый, девушки не давали ему прохода, сами звонили, предлагали встретиться. Толя с юмором относился к их попыткам завлечь его в сети и никогда ни словом, ни делом не давал мне повода для ревности. Все это было до тех пор, пока он не встретил ее. Юная, стройная блондинка с широко распахнутыми голубыми глазами и хорошо подвешенным язычком подрабатывала штатной журналисткой в небольшой ведомственной газетенке. Конференция, посвященная новым строительным технологиям, ни за что не заинтересовала бы это юное создание, но ей, студентке четвертого курса журфака, поручили взять интервью у основного докладчика. На мое несчастье, этим докладчиком и оказался Анатолий Мальцев. Обычно муж старался избегать подобных мероприятий, он не сильно любил публичные выступления, но на этот раз организатором конференции выступала компания, с которой Толя хотел завязать дружеские отношения, и поэтому он решил сделать исключение. Инга, сидевшая в первом ряду и от скуки рассматривавшая всех выходивших на трибуну, не могла не обратить внимания на молодого и привлекательного президента крупной компании, а возможно, ее больше привлекли дорогие часы фирмы Lange & Sohne, крупный бриллиант на мизинце и сшитый на заказ в Англии стильный костюм. – Катерина, которая до этого момента говорила ровным, даже каким-то равнодушным голосом, не смогла сдержать сарказм. Видимо, уже тогда, скучая в первом ряду этого далеко не светского мероприятия, девушка выбрала Анатолия своей жертвой. В перерыве она подошла к Мальцеву и, рассыпаясь в комплиментах по поводу его речи, договорилась о завтрашнем интервью. Девушка была так хороша и так явно демонстрировала свою заинтересованность, что Анатолий не устоял. Признаюсь честно, для меня до сих пор остается загадкой, почему мой умный, ироничный и обычно такой подозрительный муж вдруг поддался чарам этой маленькой хищницы. А в том, что она именно хищница, я убедилась очень скоро. Анатолия словно подменили, он стал резок и даже груб со мной. Начал допоздна задерживаться на работе, а иногда вовсе не приходил ночевать, ссылаясь на краткосрочные командировки. Пару раз, отдавая его пиджак в химчистку, я находила в карманах счета из дорогих бутиков. Но, как любящая жена, я не могла и не хотела видеть очевидного. К тому же время выдалось хлопотное. Целыми днями я была занята покупкой мебели, аксессуаров, подбором тканей для штор и обивки и не обратила должного внимания на разительную перемену в поведении мужа. Я мечтала, что совсем скоро я закончу с домом и мы поедем отдыхать куда-нибудь на Лазурный берег Франции, который так любил Толя. Только он и я, никакой работы, никаких тренировок и постоянных телефонных звонков. Но в один прекрасный день все мои мечты рухнули.

По субботам муж часто ездил в офис, но всегда старался возвращаться к обеду. А в этот раз он позвонил часа в четыре и, сославшись на важные переговоры, велел не ждать его и к ужину. Домой Толя вернулся только в начале второго. Я никогда не любила ложиться спать одна, поэтому, несмотря на позднее время, сидела перед телевизором с книжкой в руках. К моему удивлению, Толя не прошел сразу в спальню, а устроился на диване рядом со мной. Я сразу заметила, а вернее, почувствовала его необычное возбуждение. Глаза блестели, на щеках выступил легкий румянец.

«Как прошли переговоры?» – поинтересовалась я, внимательно рассматривая сидящего рядом мужа. «Какие переговоры? – Толя на секунду замешкался. – Ах, эти? Да все нормально… Кать, я давно хотел поговорить с тобой».

И тут Анатолий начал говорить совершенно непонятные для меня вещи. С момента этого разговора прошло больше года, но он так врезался мне в память, что я помню все до мельчайших подробностей: во что в тот день был одет Толя и как он сидел, на самом краешке дивана, постоянно отводя глаза в сторону. Я помню все детали, слова и даже взгляды, так, как будто это было только вчера. – Катерина откинулась в кресле, закрыла глаза, и перед ней снова встала картина того разговора с мужем, разговора, который разделил ее жизнь на две части, «до» и «после».

– Анатолий взял с журнального столика какую-то книгу, забытую им тут чуть ли не неделю назад, и начал ее неторопливо перелистывать. У меня сложилось впечатление, что он умышленно тянет время.

«Толь, если хочешь что-то сказать, то говори – Я шутя выдернула у него из рук книгу. – Спать ужасно хочется, глянь на часы, начало второго! А завтра ты опять поднимешь меня ни свет ни заря. Будешь как слон расхаживать по комнате в поисках сумки, формы, ракеток! И почему ты никогда не готовишь их заранее!»