Шесть оттенков одержимости

Только отвечать на вопросы было совершенно непросто! Я не имела ни малейшего понятия, как устроен мир известных исполнителей. Этому предстояло только научиться.

— Это мой первый подобный опыт, — неуверенно произнесла я, ожидая удивления или осуждения.

— Ничего, мы тебя всему научим, — подмигнул мужчина в возрасте, работающий дирижёром.

— Маэстро опять опаздывает, — вздохнул контрабасист.

— Это в его духе, — заметила скрипачка. — Если Стикс приходит вовремя, значит, случилось что-то действительно серьёзное.

Ребята продолжили вести беседу, а я смогла выдохнуть. Пока внимание было не на мне — всё в порядке.

Пьер появился через минут десять, будто задержка была частью плана. Поздоровался, коротко бросил, что пора выезжать, и разговоры тут же оборвались. Никто не делал замечаний, никто не торопил, просто двинулись за ним.

Стикс заранее арендовал машины, чтобы добираться было комфортнее. Все расселись кто-куда, а мне выпала «честь» ехать отдельно с Пьером.

— Тебе не кажется, что твои коллеги могут подумать о нас? — прямо спросила я.

— А что они могут подумать?

— Что ты взял на работу женщину, которая даже близко не связана с музыкой.

— И что?

— Не хочу получить клеймо женщины, получившей должность через постель…

Пьер вдруг рассмеялся, по-настоящему и без тени насмешки. Смех был короткий, но живой, будто я сказала что-то настолько далёкое от реальности, что его это искренне развеселило.

— Аврора, — он покачал головой, медленно выворачивая руль на повороте, — ты вообще не в моём вкусе.

Сказано это было спокойно, без попытки задеть или подчеркнуть. Просто констатация факта.

— Сплетни возникают всегда. Если женщина рядом с мужчиной, им автоматически приписывают постель. Это удобно, людям не нужно копать глубже. Пусть лучше воображают, что мы спим, чем начнут искать истинные причины.

Пьер перестал улыбаться, и я задумалась, что у него прекрасно получалось играть роли и надевать маски. Вот он расслабленный весельчак, а вот уже собранный и серьёзный. Каким был настоящий Стикс, я пока понять не могла. Пожалуй, единственная мысль при взгляде на него — что он глубокий.

— А если не хочешь клейма — делай свою работу хорошо.

Разговор был закрыт так же просто, как начался, и в этом не чувствовалось неловкости.

Дорога пошла вверх, с резкими поворотами и видами, которые хотелось запоминать. Жара постепенно отступала, воздух становился легче, чище, и даже дышалось иначе.

Когда мы добрались, я уже прилично устала от поездки. Редкие разговоры с Пьером немного облегчали ситуацию, но не отменяли того, что я чувствовала себя странно. Сонливость не уходила даже после пробуждения. Я делала ставки, что это из-за высоты, на которой мы находились.

— Вы только посмотрите! — Тэсси вытащила фотоаппарат и принялась делать снимки пейзажей.

Туристов оказалось немного. Те, кто был, вели себя тихо, словно понимали, что здесь не место для суеты. Команда быстро разбрелась по кабинкам для переодевания, переговариваясь на ходу.

Я направилась в другую сторону — к бару. Он выбивался из общей картины лишь на первый взгляд. Современные линии, стекло, металл, аккуратная подсветка, но всё это было встроено так, что не резало глаз. Здесь умудрились сохранить ощущение пространства, не превращая природу в декорацию.

Усевшись на высокий стул, я разглядывала склоны, уходящие вверх резкими линиями, на камнях проросла редкая зелень. С моего места открывался вид на долину, где море угадывалось лишь тёмной полосой на горизонте.

— Готовы сделать заказ?

— Томатный сок, — не задумываясь, ответила я.

— Томатный, серьёзно? — Пьер занял соседний стул и скривился, а я лишь пожала плечами. — Почему не переодеваешься?

— Я не купила купальник, — заметив, что Стикс тоже не торопился в горячие ванны, я потянулась к бокалу с соком.

— Зря, говорят местная вода обладает целебными свойствами.

Вряд ли вода способна излечить душевные раны… Чтобы не падать в болото отчаяния, я взглянула на Пьера и чуть придвинулась.

— Слушай, а у тебя есть кровь? Я не вставала на учёт в храме, а мне скоро понадобится…

— В чём проблема укусить кого-нибудь? — абсолютно спокойно поинтересовался Стикс.

— Кусать людей запрещено, — ответила я, чувствуя, как начинаю напрягаться.

Законы существовали для всех первокровных, но, разумеется, не все их соблюдали. Я видела многих из тех, кто не воспринимал людей иначе как корм. Мне бы не хотелось, чтобы Пьер придерживался таких же взглядов, иначе работать с ним не выйдет.

Я знала цену человеческой жизни не понаслышке…

— Расслабься, Аврора, я решил проверить твою реакцию. Сама понимаешь, работать с первокровной, когда вся моя команда состоит из людей — себе дороже. Но я ничем помочь не могу, я не пью кровь, — пожав плечами, непринуждённо отозвался Пьер.

Захлопав глазами, я продолжала пялиться на молодого мужчину, но внутри поднималось непрошенное уважение.

В моём окружении были те, кто сознательно отказался от крови: отец, Калеб — для него это было выбором, за который он понёс ответственность. Даже Риэль… как бы ни хотелось не вспоминать о нём, он тоже сделал свой шаг в эту сторону. Я привыкла думать, что такие решения редки и всегда связаны с внутренним переломом.

И уж точно я не ожидала услышать подобное от Пьера.

— Я публичная личность, — продолжил он, глядя на источники. — Если я не буду стареть, вопросы начнут появляться очень быстро. Ты знала, что все первокровные, которые выбирают медийную жизнь, вынуждены отказаться от крови?

Разумеется, я знала об этом, но никогда не задумывалась так серьёзно.

— Это условие: либо ты на виду и играешь по правилам, либо исчезаешь и живёшь так, как считаешь нужным. Совмещать не получается.

Вкус томатного сока ощутимо отдавал солью, заставляя думать о крови.

— Значит, ты стареешь…

— Как все, — пожав плечами, отозвался Стикс.

— Но ты выглядишь очень молодо. Сколько тебе лет на самом деле?

— Тридцать шесть. Я отказался от крови три года назад, — ухмыльнувшись, Пьер тоже заказал томатный сок, но скривился, когда попробовал его. — Мерзость.

Переваривая услышанное, я смотрела на пар, поднимающийся над водой, на людей, которые уже погружались в источники, на горы, для которых не существовало ни возраста, ни правил.

— Так что тебе придётся заботиться о своём питании самой. Справишься? Мы уезжаем через два дня. За это время ты успеешь посетить храм.

— Не проблема. Куда дальше?

— Валления, — ответил Пьер после короткой паузы, словно сопоставлял график в голове. — Начинаем с него. Потом Риос и Лаэр. Три крупных города, полноценный тур.

Ещё одна страна и новые города. Мысленно я соображала, как далеко они находились от Ноктилии и какова была вероятность столкнуться с кем-то из знакомых. Вероятность, как выяснилось, не равна нулю. И это очевидно по тому, что я сидела с Пьером.

— По дороге я буду вводить тебя в курс дела. Ничего экзотического, просто много мелочей, за которыми нужно следить. Если что-то пойдёт не так, виноват всегда менеджер, — добавил он с едва заметной усмешкой.

— А выходные у вас бывают? Или отпуска?

— А ты уже устала? — похоже мне предстояло привыкнуть к чувству юмора Стикса. — Конечно, есть. Если нет гастролей, есть студия, записи, репетиции, переговоры. Свободные дни, иногда даже недели случаются, но их приходится выкраивать.

Вопрос сорвался сам собой:

— Где твой дом?

— В Сареме. Вся команда оттуда. Если нужно, я могу предложить тебе свою квартиру. В ней никто не живёт…

— Не нужно. Я сниму что-нибудь, если всех устроит моя работа и я продержусь до вашего возвращения домой.

Я снова посмотрела на горы. Маршрут впереди не выглядел как бегство. Скорее, как движение, в котором можно было задержаться, и попробовать встроиться в ритм, не теряя себя по дороге.

На возвышенности солнце заходило быстрее, поэтому спустя пару часов все начали собираться в отель. На обратной дороге я снова сидела рядом с Пьером, но в этот раз мы не разговаривали. Какое-то время я боролась с усталостью, но быстро сдалась и провалилась в сон.

— Просыпайся, мы приехали, — Стикс потрепал меня по плечу, заставляя разлепить тяжёлые веки. — И обязательно сходи в храм. Ты выглядишь… так себе.

Не отвечая, я вышла из машины и отправилась в свой номер. Несмотря на короткий сон, я до сих пор не чувствовала себя отдохнувшей. Сил хватило почистить зубы и завалиться в кровать.

Ночью снова пришли кошмары.

В отличие от последних ночей, этот раз отличался чрезмерной реалистичностью. Руки Риэля касались везде, губы целовали каждый участок тела, а слова звучали в голове.

— Хочу тебя…

Несколько раз я просыпалась в холодном поту. Я то выныривала на поверхность, задыхаясь, то снова тонула — в голосе, в прикосновениях, в его присутствии.

Под утро сон отпустил. Кажется, воображение использовало все сценарии. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за дверью кто-то ходит по коридору.

Чем больше я откладывала с кровью, тем хуже становилось…

Стикс был прав. Я выглядела так, словно меня разобрали на части и собрали впопыхах, не заботясь, чтобы всё стояло на своих местах.

На часах было всего шесть утра, но я всё же поднялась и отправилась в ближайший магазин. Необъяснимо хотелось шоколада и томатного сока.

Купив всё, что пришло в голову, я не стала возвращаться в отель. Вместо этого решила устроить себе самый странный завтрак на берегу.

Ранним утром солнце не так беспощадно слепило, позволяя не торопясь идти по узким улочкам. Воздух был ещё прохладным, с солёной примесью, которая чувствовалась даже здесь, между стенами домов. Меня встречали редкие прохожие, закрытые кафе и пустые столики под тентами.

Усевшись прямо на песок, я вытянула ноги и, не раздумывая, достала шоколадный батончик. Это был действительно странный завтрак. И именно поэтому он подходил мне больше любого нормального. Волны тихо шуршали, успокаивая и будто обещая, что всё будет хорошо. И я почему-то верила…

Солнце поднялось выше, свет стал плотнее, горячее, и воздух вокруг начал меняться: кожа на плечах ощущала жжение. Тень от меня становилась короче, будто кто-то стирал её ластиком.

Стряхнув песок с ладоней, я поднялась и посмотрела вдоль берега. Людей почти не было, только вдалеке кто-то бежал по кромке воды, и ещё дальше виднелась пара фигур у волнореза.

Нелепая мысль пробежала в голове, маня своей спонтанностью. Мне захотелось войти в прохладную воду, чтобы остудиться.

Я пошла в сторону камней. Берег ломался, становился неровным, и за выступами можно было спрятаться так, чтобы никто не заметил.

Выбрав подходящее место, я начала раздеваться. Сложила одежду аккуратно, чтобы потом не вытряхивать из неё песок. Пакет с едой оставила рядом, прижав его камнем, чтобы ветер не утащил.

Оглядевшись, чтобы удостовериться, что поблизости нет свидетелей, я вошла в море. Прохлада пробралась под кожу, заставив задержать дыхание. Я вошла глубже, пока вода не поднялась до талии, потом до груди, и только тогда позволила себе опустить плечи и отпустить напряжение.

Море обняло плотнее, оно не спрашивало, что со мной, не требовало объяснений и не пыталось утешать. И именно это мне было нужно.

Я отплыла чуть дальше, где ноги перестали доставать дно, и перевернулась на спину. Закрыв глаза, я просто лежала, слушая, как волны перекатываются подо мной.

«Всё будет хорошо…» — мысленно повторяла я, а волны поддакивали.

Решив, что нельзя позволять этому длиться дольше, я погребла в сторону берега.

И только приблизившись, заметила, что у моих вещей кто-то копошился. Несколько мальчишек крутились возле сложенного вороха одежды и пакета с продуктами. Я даже не успела толком понять, что происходит, как один из них схватил пакет, другой подцепил мою футболку, а третий потянул всё остальное…

Они оглянулись на море и, увидев меня, громко рассмеялись. Вероятно, они нашли забавным понаблюдать за женщиной, которая будет искать выход в сложившихся обстоятельствах.

— Эй! Оставьте вещи!

Они рванули к камням, карабкаясь вверх с ловкостью обезьянок, цепляясь за выступы и перепрыгивая через щели так, будто делали это каждый день. Смех катился следом, расползался по пустому берегу и возвращался эхом.

В голове начали мелькать варианты один хуже другого. Кричать? Здесь никого… Ждать? Чего именно? Прятаться за камнями? Я и так за ними, только это не решало главного. Выплыть дальше и…

Хулиганы уже были наверху. Их силуэты мелькнули между камнями и пропали. Я осталась одна. В воде, которая, хвала богам, скрывала наготу.

Кроме как ждать спасения, мне ничего не оставалось… Туристы скоро оживятся, и я попрошу кого-нибудь одолжить хотя бы полотенце. Это лучше, чем идти голышом. Вряд ли такой перфоманс кто-то оценит.

Застонав от осознания собственной глупости, я зло ударила по воде.

— Вот тебе и «всё хорошо», — прорычала я, будто море было виновато в том, что в мою голову пришла такая дурацкая идея.

Сбоку приближалась мужская фигура. Любитель ранних пробежек двигался в мою сторону. Зрение уловило, что этим кем-то был Пьер…

Я подняла руку и замахала так резко, что вода брызнула в лицо.

— Пьер! — этого хватило, чтобы привлечь его внимание.

Он поднял голову, прищурился, будто пытаясь понять, что именно видит. Я махала снова и снова, не позволяя себе замолчать, пока он не оказался ближе.

— Что ты тут делаешь? — остановившись у края воды, спросил Стикс и вытащил наушники из ушей.

— А ты как думаешь?

Непонимающе оглянувшись, Пьер рассмеялся. Поза, в которой я сидела в воде, прекрасно всё говорила за меня.

— Серьёзно? Решила поплавать голышом?

— Мои вещи утащили какие-то мальчишки…

— Это туристический город. Само собой тут воруют всё, что плохо лежит.

— Принеси мне хоть что-нибудь, — сказала я, стараясь не выдать, как сильно меня трясёт. — Халат. Полотенце. Что угодно... Просто сходи в отель.

Пьер посмотрел на меня и на секунду завис, будто не сразу понял, как на это реагировать. Разумеется, с моей стороны это была наглость, но у меня не осталось других вариантов.

— А тебя устраивает, что ты обгоришь? На воде загар ложится быстрее. И, судя по твоему лицу… ты уже начала.

Я машинально коснулась щеки. Кожа действительно горела, но мне думалось, что это от стыда.

— Пьер, пожалуйста…

Он будто взвешивал, насколько далеко я готова зайти из-за своего упрямства. Потом просто пожал плечами и без лишних слов потянулся к краю футболки, снимая её одним движением. Я не собиралась на него смотреть — не в таких условиях и не в таком настроении, но взгляд всё равно зацепился, прежде чем я отвернулась.

Когда он снял футболку, стало видно, что под тканью скрывалось больше, чем я ожидала… Не то, чтобы я что-то ожидала… но.

Кожа у него была светлая, без загара, и на фоне солнечного пляжа это сразу бросалось в глаза. Широкие плечи, сильные руки и спортивное, подтянутое тело — по животу тянулись чёткие линии мышц.

Стикс сделал несколько шагов, а потом в один прыжок нырнул. Вода сомкнулась над ним с тихим всплеском. Я даже не успела понять, зачем он это сделал, как поверхность рядом со мной дрогнула, и он вынырнул совсем близко — так, что я моментально отпрянула.

Он протянул футболку, чуть ухмыльнувшись. Капли воды блестели на лице, цеплялись за ресницы и скатывались по скулам. Глаза казались больше зелёными, чем жёлтыми — в таком свете, на фоне моря, этот оттенок становился почти прозрачным. Вьющиеся волосы сбились в тёмные влажные пряди, и от этого он выглядел непривычно…

Я уставилась на ткань, не сразу поверив, что это всерьёз. С таким же успехом я могла продолжать плавать в своей одежде.

— Ты издеваешься? — обречённо выдохнула я, разглядывая белую ткань. Позора не избежать…

Стикс посмотрел на меня так, будто не понимал, в чём проблема.

Я вырвала мокрую футболку из его рук и повернулась к нему спиной. Натягивать её было отдельным унижением: ткань липла к коже, путалась, цеплялась за мокрые волосы. Одёрнув её вниз, я старалась прикрыться хотя бы формально.

— Пошли, русалка, — улыбнувшись, сказал Пьер и, не дожидаясь ответа, поплыл к берегу.

Я задержалась ещё ненадолго, собирая остатки достоинства по кускам, а потом двинулась следом.

5

Настроение главы: Goddess no holy — Inside

Через два дня, когда концертная программа Пьера закончилась, мы улетели в Валлению. Я так и не сходила в храм. После позорной ситуации на пляже я действительно обгорела и на сутки выпала из жизни. Раньше со мной подобного не случалось, но отсутствие крови сильно подрывало не только эмоциональное состояние, но и физическое.

Ещё я предполагала, что это связано с приближающейся менструацией, но по моим подсчётам, у меня уже была задержка…

В итоге спасало меня лишь погружение в работу Стикса. Мы обсуждали детали за обедом и ужином, пару раз он предлагал прогуляться по городу, рассказывая о нюансах своего графика и попутно показывая достопримечательности.

Когда мы сели в самолёт, я более-менее знала, что будет входить в мои обязанности. Пьер купил для меня рабочий ноутбук и предоставил доступ ко всем необходимым программам и почте.

— Что значит внеплановые концерты? — ткнув пальцем в экран, я обратилась к Стиксу, делающему вид, что он спит.

Он приподнял край маски для сна и вздохнул, приблизившись к монитору. За два часа нашего полёта я успела порядком надоесть ему, но Пьер сам виноват, что сел рядом.

— Иногда меня просят выступить на благотворительных вечерах. Я всегда соглашаюсь, если нет пересечений с основными выступлениями. Бывает, что приходится летать из одной страны в другую и возвращаться обратно.

— Ого, — не сдержав восхищения, я посмотрела на Пьера.

Наши взгляды встретились и только сейчас до меня дошло, что мы вообще-то сидели достаточно близко друг к другу. Резко захлопнув ноутбук, я тоже надела маску, чтобы спрятать неловкость.

— Аврора?

Я поняла, что скрыться не выйдет и передвинула ткань с глаз на лоб.

— Как приземлимся, первым делом отправляйся в храм. Я серьёзно. Скоро ты станешь нестабильной…

— А тебе тяжело дался отказ от крови? — переводя тему, поинтересовалась я.

— Как сказать… Меня держали в камере два месяца. Первые недели был ад, но потом организм привык. Только не говори, что тоже планируешь…

Отказ был обязателен для зачатия, но сейчас в этом не было необходимости. После смерти Майлза эта мысль казалась правильной, но спустя столько лет привычки я не была уверена, что смогу.

Я до сих пор не пила только потому, что боялась идти в храм.

— В моей текущей реальности это не такая плохая идея.

— Тебе в любом случае надо в храм, чтобы это проходило под контролем…

— Я боюсь идти в храм, — призналась я. — Вдруг в системе ещё не появилось моё новое имя. Братья должны были рассказать отцу, но вдруг на это требуется время… Вдруг что-то пошло не по плану…

Пьер вдруг положил свою руку поверх моей. От прикосновения тело вздрогнуло. Я дёрнулась, но тут же замерла, поймав себя на том, что слишком резко реагирую на обычное движение…

Обычное. Если забыть, что ночью чужие руки не спрашивали разрешения, оставляя отметины везде. Риэль Кронвейн отказывался покидать мою голову… Его влияние до сих пор имело огромный вес, несмотря на его отсутствие в моей жизни.

Медленно вытащив руку, я будто освободилась от петли, которую никто не накидывал. В касании Пьера не было подтекста, скорее мимолётная поддержка для той, кто в этом нуждался.

— Хочешь я слетаю в Ноктилию? Встречусь с твоими братьями и всё у них узнаю?

— Это… — больше ничего сказать не получилось. Я просто хлопала глазами, глядя на Стикса.

— Одной страной больше, одной меньше, — дёрнув плечом, Пьер снова натянул маску для сна. — Скажи, если будешь готова принять помощь.

Подоткнув подушку под шею, Пьер устроился удобнее и всем видом показал, что разговор окончен, если я не собираюсь отвечать. Помощь он предложил, дальше — мой выбор.

Я уставилась в кресло спереди, завидуя такому умению отключаться в неудобных положениях. Несмотря на сонливость, уснуть у меня не получалось. До приземления оставалось около двух часов.

Салон чуть оживился. По проходу покатились тележки, послышались короткие вопросы стюардессы и шелест упаковок.

Желудок сжался от голода, и я почти обрадовалась, что смогу отвлечься на еду. Потом запах усилился, и волна поднялась выше к горлу. И радость закончилась, не успев оформиться…

Меня затошнило. Во рту набралась слюна, а голова слегка закружилась.

Место у прохода оказалось настоящим везением. Подорвавшись, я кинулась в туалет. Я успела закрыть за собой дверь и согнуться над раковиной.

Завтрак, принятый в Кассаре, покинул желудок. Стараясь делать глубокие вдохи, я думала о том, чтобы не спровоцировать новый приступ, потому что дурнота так и не прошла.

Включив воду, я плеснула на лицо и подняла голову. Бледная, с влажными ресницами и слишком ясными глазами… В последнее время вид был пугающе болезненным.

Раньше я никогда не испытывала никаких недугов…

Первый был, когда Кронвейн заставил меня выпить кровь. Тогда тошнота пришла, как протест.

А сейчас… сейчас не было Кронвейна. Не было крови. Не было давления.

Хронология пронеслась перед глазами слишком чётко, будто кто-то листал страницы без моего разрешения. Дни без крови. Слабость. Сонливость. Тошнота… Задержка…

Промокнув лицо бумажным полотенцем, я замерла, продолжая смотреть на себя в зеркало, словно отражение могло дать ответы.

— Нет… быть этого не может, — прошептала я, опустив глаза на живот.

Я и Риэль переспали… примерно в мою овуляцию. Но накануне я выпила кровь и… Из-за того, что меня вырвало, она не усвоилась?

— Не может этого быть…

Вместе с паникой, с этим липким холодом под кожей, внутри вдруг шевельнулось то, что я ненавидела.

Надежда…

Маленькая, предательская и неуместная. Она появилась так же внезапно, как тошнота, и так же упрямо не хотела уходить. Сжалась где-то в груди, тонко, болезненно, будто напоминание о том, что я ещё умею чувствовать не только страх.

Я ухватилась за неё, хотя не имела права. Пока не было стопроцентной уверенности, нельзя кормить себя мечтами.

Кто-то подёргал ручку двери, заставляя меня вздрогнуть. Пришлось выходить, но с ощущением, что весь салон пялится именно на меня и знает то, что знаю я…

Оставшийся полёт я просто глазела в спинку кресла, не понимая, что делать дальше. Мне нужно было попасть не в храм, а в больницу…

Прислушиваясь к собственному телу, я не могла унять лёгкую дрожь от волнения. Оно то затихало, то снова напоминало о себе неприятной тяжестью под рёбрами, слабостью в руках и вязкой тошнотой, которая не уходила, как бы я ни пыталась дышать ровнее.

Можно было списать всё на то, что меня укачало от тряски в самолёте. Но реальность отрезвляла: дело было не в турбулентности. Я — первокровная. Мне были не свойственны проблемы со здоровьем. Никогда…

Когда объявили посадку, я почувствовала облегчение, которое тут же сменилось новым приступом тошноты. Сжав ремень безопасности, я закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом ещё раз. И только когда салон начал оживать, заставила себя вернуться в реальность.

— Ты как? — Пьер всматривался в моё лицо, будто был доктором, заметившим перед собой пациента.

— Надо просто поспать, — отмахнулась я и попыталась выдавить улыбку.

В Валлении воздух был мягким. Температура держалась комфортная, без ощущения, что солнце стоит у тебя над головой и следит. Я вдохнула глубже, надеясь, что станет легче. Не стало.

Пока мы ехали до отеля, я смотрела в окно и почти ничего не видела. Город мелькал, но не задерживался в голове. Внимание возвращалось внутрь, где тошнота напоминала, что никуда теперь не собирается уходить.

— Аврора, — Стикс остановил меня у лифта, когда все получили карточки от своих номеров и собирались идти отдыхать. — Храм…

— Пьер, можно мне поспать, пожалуйста, — не дожидаясь ответа, я вошла в кабинку.

Стикс встал рядом, и, несмотря на то, что я прикрыла веки, знала, что он сверлит меня глазами. К счастью, вступать в спор он не стал.

Дверь его номера оказалась прямо напротив моей. Мы разошлись по комнатам, не сказав друг другу ни слова.

Я вошла внутрь, сделала пару шагов и остановилась, не зная, что делать дальше. Хотелось лечь. Хотелось в ванную. Хотелось исчезнуть на пару часов и вернуться уже с ответами…

Часы на стене показывали четыре часа. Если соберусь, успею добраться до клиники. Мне необходимо сделать УЗИ, иначе уснуть не выйдет.