Я и она. Стихи о любви

Я и она

Стихи о любви

Анатолий Смирнов

«И сам не понял, не измерил,

Кому я песни посвятил,

В какого бога страстно верил,

Какую женщину любил.»

Александр Блок

© Анатолий Смирнов, 2026

ISBN 978-5-0069-7109-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Разве жил я на этой земле…»

Разве жил я на этой земле,Где так ярко белеют ромашки,Где в ольховой сырой полумглеРодничок бьёт в приречном овражке?Разве этих любил я людей,Что, не глядя на спелые звёзды,На земле небогатой своейНа колёса наматывают вёрсты?Нет, всё это не больше, чем сон,Сон земной ускользающей яви,Как и солнца упругого звонВ сто лучей над седыми полями!Жил я там, в вековечных страстяхНа краю между жизнью и смертью,В голубых и зелёных очах,Убегающих в ночь круговертью.Жил я в чувствах, тяжёлых, как дождь, —Никогда им не будет исхода!Жил, не ставя и в ломаный грошРоковые законы природы.1983

1

«Не молчи так устало…»

Не молчи так устало,Не склоняй головы,Это только началоНашей первой любви.Это только стремленьеВ неизвестную даль,Под берёзовой сеньюЗаревая печаль,Обожжённые губы,Цветь растрёпанных кос,На измятом подолеСлёзки утренних рос.Не молчи так устало,Не склоняй головы,Это только началоНастоящей любви.Март 1973

«Про зелёные глаза…»

Про зелёные глаза,Родинку над бровьюНикому не рассказал,Дорожа любовью.Никому не рассказалПро ночные плёсы,Не сказал, как целовалВолосы белёсые.Знает только шёлк-траваДа обрыв усталыйТе хорошие слова,Что тебе шептал я.А другим, зачем им знатьПро ночные плёсы,Знать что кто-то целовалВолосы белёсые.1974

НЕЖНОСТЬ

Твои губы – не лакомство,Да и я ведь не лакомка,Просто быть хочу ласковым,Даже чуточку ластиться —Это глупые склонностиНе любви, а влюблённости,Что давно у законниковНе имеет законности.Но средь города вешнего,Среди лязга и скрежетаИ мужчине, и женщинеНе хватает вдруг нежности.Под набухшими почками,Над заботами срочными,Среди ста неизбежностейНе хватает нам нежности…Что нам будет, печальная,За такую отчаянность,За такое кромешноеУзнавание нежности?..Губы тонкие грустные,Опалённые ветром,Будут музыкой, музыкой,Станут памятью светлой.Пусть в минувшем слипаютсяДни в комочки, что слизни,Нежность не забывается,Как спасение жизни!1977

«Автобусы полупустые…»

Автобусы полупустые.Капель. Весенняя звезда…Мы не страдали, не любили —Мы, просто, жили иногда.Мы целовались, словно дети,И в переулках, в царстве тьмы,Казалось часто, что на светеЕсть только губы, только мы.Дни ожиданием томили,Но в этом не было вреда,Ведь мы с тобою не любили,А, просто, жили иногда.По переулкам бродит ветерВ сухом предчувствии зимы…Я благодарен, что на свете,Пусть и недолго, жили мы!1977

ЧУЖАЯ

А женщина была родной,Но стала вдруг чужая.Мне это слово ледянойИглою сердце жалит.Чужая, как пустыне дождь,Как вьюга цвету мая.Идёшь со мной, со мной поёшь,Но все равно – чужая,Как будто не было в ночиСлиянной жаркой дрожи,Как будто я не изучилВсе родинки на коже.Чужая ты и нет концаНи тьме, ни глохлой стыни,Лишь горько пахнет от лицаСоцветием полыни.1979

«Как всё изменилось за год!..»

Как всё изменилось за год!В глубине её зрачковЭтот год дождями тяготЗалил блёстки огоньков.Веселился взгляд при встрече,При разлуке тосковал,В нашей комнате под вечерСиней тайной жарковал,А теперь осенней стыньюМоросящей налился,И как будто бы полыньюПахнет с белого лица…Мы не ссорились до рвани,Но не ладились делаИ в октябрь непониманийЖизнь медлительно вошла.Пусть она ещё не плачет,Но твердят лица черты,Что воитель-неудачникОбманул её мечты,Что судьба полна работы,А не вольности страстей,Что души моей заботыС каждым месяцем грустней.Не хватает сердцу света,Не находят чувства дна,Потому что жизнь поэтаБезрассудна и темна…Но за что просить прощенья?И любовь нельзя спасти,Подломившую колениС ношей правды на пути.1981 – 2012

ТЫ ДУМАЕШЬ

Ты думаешь – на этом и кончается,Твердишь: «Ну, слава богу, разошлись…»Сырые ветви на ветру качаются,Апрель дождём укутал даль и близь.И почки приоткрыли чудо-клювики,Дразня зелёной тайной язычков…Ты думаешь, что вовсе и не люди мы,А сборище желаний, дел и слов.Ты думаешь, – не вспомнишь, не вспечалишься,Когда утихнут ненависть и боль,Когда с другим и лучшим повстречаешься,Расщедришься на новую любовь…Нет, вспомнишь тот овраг и мать-и-мачеху,Что мы примяли вовсе не со зла;Нет, вспомнишь ту влюблённую романтику,Что нас наивно-искренних свела!Вновь вспомнишь ты не в сытом счастьи квеленьком,А над угрюмой кромочкой беды,Клубнику, что на летнем рынке ели мы,И лунный блеск полуночной воды…Всё вспомнишь ты, всё снова перечувствуешь,Над собственными бедами скорбя,Простишь меня с моими всеми буйствами,Как я умел всегда прощать тебя.И вот тогда действительно полюбишь тыНе жизнь свою, не свет большого дняИ не любовь мою, – в неясном будущемМеня полюбишь, именно меня.Апрель 1982

«Снова звёзды горят на паркетах…»

Снова звёзды горят на паркетах,Снова луны плывут в зеркалах,Снова воздух тягучего летаВездесущей сиренью пропах.И полночные зори смеются,Алым облачком клюнув зенит.И под окнами шёпоты вьются,Словно вздохи влюблённой земли.Помнишь, мы в серебристую водуБелым мрамором всей наготыШли, обнявшись, как будто в природуС вышней мудростью. Помнишь ли ты?Так же звёзды сверкали повсюду,Плыли луны, сирени лились,И любви безрассудное чудоВ нас рождало божественный смысл.Плоть от плоти воды и каменьев,Суть от сути небес и огня,Мы – ничем неразрывные звеньяЭтой жизни! Ты слышишь меня?!1982

«И те губы, что я целовал…»

И те губы, что я целовал,Ныне трогают губы чужие.Я за вечность тебя покупал,А они за дары грошевые:Благодушный комфортнейший кров,Шумный отпуск у южных пределов…Я любовью платил за любовь,Пусть же платят достатком за тело.Ты забыла про душу свою.Я не знаю, кто в этом виновен.Я любовь свою нищим дарюПятаками у светлых часовен,Говорю им: «Вас слышит Господь,Помолитесь, пока не устали,За прекрасную грешную плоть —Потерявшую душу Наталью!»Чтобы завтра на Страшном СудеПеред детским взыскующим взоромЭта ложь в её дольней судьбеНе была роковым приговором.Ведь не зря же её покупалЯ за вечность любви и печали,И те губы, что я целовал,Той же вечностью мне отвечали.1983

«Хрустя ледком, сквозь полумглу…»

Хрустя ледком, сквозь полумглуЛиловых зимних фонарейЯ шёл и нёс в себе стрелуПоследней гневности твоей.Ломались тени на углах,Скользили люди на бегу,Автомобиль на тормозахПо мостовой чертил дугу,А я всё шёл, как бы в финалЗемной трагедии входя,И с каждым шагом умирал,По капле болью исходя…Как выжил я?.. Увы, о томИ мне не скажут лёд и мгла.Жжёт наконечник под соском,Там только рана заросла.1983

ДОЧЕРИ

И возле дома лепишь ты снежки,А, может, бабу снежную катаешьИ сыплешь смеха ясные звонки,И праздничным румянцем так пылаешь.Но вдруг взгрустнёшь, с открытого лицаПод шапку заправляя светлый локон,Как вспомнишь непутёвого отца,Что с женщиной чужой в краю далёком,Как вспомнишь, что играли с ним в снежкиИ вместе бабу снежную катали…«У мамы по нему ничуть тоски,А у него по ней ничуть печали.Но как меня оставить он посмел?!..»И что скажу?.. Что чувства жизнью смяты?Что вижу я себя средь всяких делПеред тобой безмерно виноватым?Но жизнь нельзя уже переиграть,Хоть сладко пахнет мартовская влага!Но не умел иначе я шагатьПо миру, как с бездумною отвагой!..Намокнувшие варежки сдерёшь,Подуешь на озябшие ладони.Под крышей голубь горлице поёт,Звенят лучи на синем небосклоне…И так боюсь я, что средь ясных чувствВдруг промелькнёт нахохленною галкой:«Вот вырасту, тогда и отплачу,Мне будет вас ни капельки не жалко.»1988

2

«Опять в лучистое цветенье…»

Опять в лучистое цветеньеЛюбовь медлительных растенийИз мрака вызвала весна:Тычинки к пестикам в объятьяСпешат на таинство зачатья,И свахи-пчёлы дотемнаВ домах душистых суетятся,Поболе заработать тщатся…Да не минует их успех!Любовью держится живое,И не доносы, не разбои, —Безлюбье величайший грех.1989

СЕМЕЙНАЯ ОДА

Пусть Бог казнит морозом и метельюВесь мир, нет, не расстанусь я с постелью,Пропахшей и любовью и тобой!Не потому, что погружаюсь в грёзы,Что мне страшны метели и морозыИ тороват дарованный покой.Я знаю: всё на свете мне изменит —И друг моих стремлений не оценит,И враг угрюмо спрячется в тени;Лишь ты одна как спутница погониДо смерти будешь жить в моих ладоняхОгнём костра и дрожью полыньи.И потому не просто током крови, —Своей судьбой живу в твоём алькове.Что телом?.. Всей душою обнажён!А остальное в мире лишь придачаК тебе, посмевшей смело и без плачаСтать мне женою лучшею из жён!1990

«Ненастный день погас. Осенний день…»

Ненастный день погас. Осенний день.Сгустилась тень, смешалась вся с пространством.Тягучий мрак одел в своё убранствоЛуга, поля, посады деревень.В большой избе, холодной и пустынной,Сижу, черчу на маленьком листкеСлова любви и нежности невиннойНа своенравном русском языке.Плывёт свеча. От тихого дыханьяТанцует огнекрылый мотылёк.Как одолеть мне бездну расстояньяИ даль души вложить в равнинный слог?Чтоб там, под небом пламенной Тавриды,У льстивых волн, ласкающих зарю,Ты поняла навеки без обиды,Что я лишь край отцов боготворю.То, что разлука наша не причудаМоей натуры, жаждущей скорбей,Что и тебя любить уже не буду,Уйдя от этих сумрачных полей.Ведь это ты одна вольна, как птица,В янтарном блеске солнечной красы!..Плывёт свеча. Дописана страница.И полночь бьют старинные часы.1990

«За дождями рябыми осенними…»

За дождями рябыми осенними,За бурьянами стылой землиЕсть изба с золотым оперением,Что сверкает коньком издали.В той избе, высока, русокоса,В сарафане с узорной каймой,Смотрит девушка в пёструю осень,Как ромашковый цвет полевой.И, тоскуя о суженом милом,Над сосновым теплом половицНа льняном на холсте белокрыломВышивает невиданных птиц.Когда гибкая верба весенняяОзарит позолотами сад,Эти птицы сверкнут оперениемИ за милым дружком полетят…Я хожу тротуаром простуженнымПри ущербной и блеклой луне.Почему эта дума о суженомНикогда не была обо мне?1993

Я И ОНА

Где вечер грубо перечёркнутТрамвайным грохотом и гулом,Живу я маленький и в чёрном,Забившись в дымный переулок.Заря свисает на балконыИ мутно розовеют стёкла.А у неё есть две иконыИ путь непрочный в небе блёклом.Она стирает гарь с божницы,И у меня коптит лампада.Знать, оба мы вольны, как птицы,Живущие в глубинах ада.1995

«Губы разлюбили губы…»

Губы разлюбили губы,Тело разлюбило тело…Что ж наделала ты, люба?Что же сам-то я наделал?Две души, две птицы в клетке,Бьются жалобно о прутья.На одной бы петь им веткеВ звоне летнего полудня.Вместе б им взлетать под солнце…Но темным-темно в квартире,Даже узкое оконцеМы крестами зачертилиИ во мгле сырой и грубой,Натыкаясь неумело,Губы разлюбили губы,Тело разлюбило тело.1995

«Хорошее забыла…»

Хорошее забыла,помнишь только плохое,как эта осенняя ночь за окном,обрывающая с деревьевпоследние листья.1995

«Заплакала…»

Заплакала,как будто бы обижена,меня обидев чёрными словами.Но я ушёл на кухню,закурил.Не жалости мне жаль,а слёз твоихбессмысленных, как дым от сигареты.Когда-то был в слезахвысокий смысл!1995

«Зачем искать того, что не найдёшь?..»

Зачем искать того, что не найдёшь?Зачем любить придуманную душу?Ведь за тобой, как шлейф, влачится ложь,И люди для тебя лишь род игрушек.Апрель смывает снег с пустых полей,Обманных звёзд расплавив мириады.Тебе в судьбе непрожитой моей,Как этим звёздам, ничего не надо.Потерянное незачем жалетьИ жить нельзя по-прежнему отнынеВсё потому, что начинают тлетьОт лжи твоей нетленные святыни.Бегите ж, беспокойные ручьи,В звенящий путь без боли, без возврата!Но губ моих, которые ничьи,Не надо трогать, целовать не надо.1995

«Я пью отчаянье, как спирт, …»

Я пью отчаянье, как спирт, —Жжёт горло, но я пью.Оно меня уже пьянит,Но я ещё налью.Напитка этого богамНе пробовать вовек,Дарован он лишь, смертным, нам.Гордись же, человек!1996

ВОСПОМИНАНИЯ

Душа, как улитка,                                   высовывается из раковины горя,Щупает рожками                                  насколько опасен мир,Испуганная шершавостью травы,                                                               скрывается вскореВ своей               самой лучшей из квартир.А что?.. Хоть и тесно,                                         но не то, что ветер,Даже свет не касается                                           нежных тканей,Лишь разматывается,                                           как шарфик с петель,Ворсистая нить                               воспоминаний.Вот здесь, у реки,                                   ты сказала: «Любимый!»,И Млечный путь развивался над нами,                                             как хвост летящей кобылицы…Вон там, у оврага,                                   мы целовались, а мимоНеслись маленькие                                       юркие птицы.Вдруг ястреб                          с неба бросился в стаю,Но стрижи не побежали,                                                развернулись в атакеИ когтистый хищник,                                           от них улетая,Был смешон,                          как поджатый хвост собаки…Да, мы – не стрижи,                                        мы спасаемся поодиночке,Из гиблой бездны                                    взывая к Богу.Тем более, что нет                                    ни сына, ни дочки,А чёрная кошка обид                                          перебежала дорогу…Высовываю рожки —                                          дождик, зябко,Июнь весь в циклонах,                                             как жизнь в потрясениях…Ползу в своём домике                                            на шершавой лапкеВ обещанное кем-то                                         спасение.1996

ГОРОД ПЛАЧА

Память сердца уму не верна…В заколдованном Городе Плачазолотящейся белкой лунанад горбатыми крышами скачет,и, пробив глухоту сентябрей,полушёпотом женского альтаоблетающий свет фонарейнакрывает меня над асфальтом.Здесь брожу я часами один,догоняя пустынное эхо,чтоб связать из жужжаний витринголубое подобие смеха.А обвисшие кисти рябинмне царапают мокрые щёки,чтобы я никогда не забылодиночества злые уроки,где встаёт за стеною стена,в переулках следы твои пряча…Память сердца уму не вернав зачарованном Городе Плача.1996

ОПЕРАЦИЯ

Я разрезаю сердце пополам,не бычье, не свиное,а своё:в одной половине ты,в другой всё остальное,что светит, дует, щебечет, летит.Первую половинуя заверну в тряпкуи выброшу в мусорный контейнер —пусть гниёт на городской свалке,если тебе не нужна.А со второй буду жить,радуясь в пол-сердца,печалясь в пол-сердца,негодуя в пол-сердца,любя в пол-сердца.Так и доживу в пол-сердца,чтоб в пол-сердца умереть.1997

3

«Как персики, твои перси…»

Как персики, твои перси,золотея под лёгким шёлком,притягиваютмой пересохший рот.1998

ТРИЛИСТНИК СТРАСТИ

* * *И губы, как рыбы, беззвучноШептали о чём-то в ночи,И угли последние кучноОгнём дозревали в печи,И в мерклом мерцании света,Как бабочки, бились глаза…Какое горячее лето!И в сердце такая гроза!* * *За бледное золото кожи,За звёздно мерцающий взглядБыла ты в то лето похожаНа плещущих в реках наяд.И, брызги вокруг рассыпая,Бросалась ты в омут речной,А ночью, меня обнимая,Казалась солёной волной.И в мелких пупырышках кожиТаилась нездешняя страсть.Вот так, ничего не итожа,Безумная жизнь началась!* * *Февраль кружевами метелиС утра занавесил окно,Но мартовский голос капелиЗвучит в моём сердце давно.Не зря же любимые очиДрожат, словно пламя в печи,И долгие зимние ночиОт всяческих ласк горячи.В преддверии вечного мига,Где жизни мучительный края,Ещё мы успеем постигнутьЗемной возвышающий рай!1999

«Глаза не узнают глаз…»

Глаза не узнают глаз,руки не узнают рук,сердце не слышит сердца,когда влюблённые ссорятся…Давай помолчим!1999

«На вишни и яблони в белом цвету…»

На вишни и яблони в белом цветуклубами сыплется снег.Ты знай, если я сегодня уйду,уже не вернусь вовек.Встанет метели майской стенамежду тобой и мной.Если судьба у нас не одна,надо жить за стеной.Трудно душу родную в рукенести, как хрупкий сосуд,не расплескав. Идти налегке —более лёгкий труд.

Тебе давно со мной тяжело,

так отпусти меня,

чтобы следы мои замело

ещё до исхода дня.

2000

«Так жёлтой кисточкой…»

Так жёлтой кисточкойнаносят акварельна белый влажный лист,чтоб стал он золотымнад тёмными полосками стволови помнил нынешнюю осень,пока от старостине обратится в прах.Любимая,но если ты – художник,то кто же я?Неужто просто ватман?Нет, я – хранитель, зритель и наглец,накинувший критическую тогу,чтоб алгеброй гармонию поверить.А кисть твоя —моё живое сердце!2000

«Зачем дарить цветы…»

Зачем дарить цветы,чтобы они увялии, тронутые запахом души,отправились в мусоропровод,в отбросы осыпая лепестки?Любовь,лежащая на яблочных огрызках,на косточках куриных и говяжьих,на кислой недоеденной капусте,меня пугает.Твои цветы осыплются на землю,на чистую,промытую дождём!2000

«Словно зыбкий мотив…»

Словно зыбкий мотивиз лукавой пьески Верлена,в круглых волнах заливи на берег бегущая пена.А июльский закаттонкой струйкой стекает сквозь тучив донца глаз, что глядятна меня по-крапивному жгуче.Чайки волны взрывалии вновь возносились высоко…Это где-то в началеи очень далёко, далёко.И змеиные прядки волосна ветру трепетали…И года в беспорядкепотом без неё пролетали.2000

«Бог говорит устами человека…»

Бог говорит устами человека,Но лживы человечьи все устаИ потому – так водится от века —Вся Божья Правда ложью залита.Сотри с Небесных Слов сироп обманный,Пей вечный свет в мерцающей ночи!Но о своём всеведенье желанномТы даже перед матерью молчи.2000

В ХРУЩЁВКЕ

Слова – переплетенье нервов:опять за стенкою в упорснежками бьют «козлы» и «стервы»,буянит бранный разговор.Слова – переплетенье смыслов:и в бранной музыке ловлю:– О, как ты, гад, мне ненавистен,за что же я тебя люблю?!2001

ЖЕНЩИНА

Море ночи волн седые гривыГонит сквозь черёмуховый чад…В женщине, расплывшейся заливом,Хорошо плескаться по ночам!Плыть, качаясь на валах неспешных,И нырять с азартом в глубину,Прикасаясь телом многогрешнымК тёмному таинственному дну,Чтоб потом в ликующей истомеЦеловать вспухающий живот,Слушая, как белой птицей в домеЖенщина воркует и поёт!2001

МИР ВАМ!

Воспоминанья – поминаньебезмолвно отошедших лет,что мне краснеют, как геранииз окон маминых, вослед.Когда иссохнувшие листьялетят по лунному лучу,я, прибираясь в давних мыслях,затеплю тихую свечу.Мир вам, мелькнувшие забавыи драгоценные друзья,что в жажде золота и славыдавно оставили меня!Мир вам, родные пепелища,я сохранил ваш прежний свет;и вам, почтенные кладбища,к которым мне дороги нет!Мир вам, изменницы-кокетки,что все состарились почти;и вам, враги, хоть и нередкоменя сбивали вы с пути!Мир всем отцветшим георгинами отсвиставшим соловьям!..Уж скоро сам я стану глинойна радость почкам и корням.Но в час, когда июль заплачетзвездой по лунному лучу,та, для которой что-то значу,затеплит тихую свечу.2001

4

ИЗ ЖИЗНИ «НОВЫХ РУССКИХ»

1. В БЕЛОМ «МЕРСЕДЕСЕ»

В итальянской коже за рулём рубиновымВ белом «мерседесе» вы несётесь в даль,Пахнете фиалково, пахнете жасминово,Щёки защищает крем от «Л ʼoреаль».Телефоном сотовым прободав эклиптику,Милого находите в динговом раю.Стоя над баранами и под эвкалиптами,Шепчет на прощанье он страстно: «Ай лав ю!»Ах, как в дни январские на густой ТасманииВы любили рыжего Боба на песке!А потом на яхте в дебрях ОкеанииВместе предавались мировой тоске.В Бобе есть гогеново, в муже всё от Ротшильда,Не понять банкиру дамскую печаль.Белого мустанга тормознув у рощицы,Пять минут поплачете – так себя вам жаль.

2. ПОСЛЕ ССОРЫ

Да, вы были немножко манерны,Нажимали на «бэ» и на «ха»,Это нервы, поверьте мне, нервы,Месяц в Ницце и всё – чепуха.Но и я был, конечно, не в духе,Джина с тоником выпив лишка,Говорил об известной марухе,Что имел в комсомольском ЦК.Ах, забудем тот вечер, забудем!Не глядите как с жалом оса!Ваши персиковидные грудиМне милей, чем её телеса!Вы моложе, вы не были в банде,Так простите же мне, старику,Что порой я со злостью кабаньейОпрокидывал в рюмки тоску.Только вам как законной супругеПодотчётен мой банковский счёт!Кончим ссору, встряхнёмся на юге,В 20.10. в Париж самолёт.

3. В КАФЕ

Отбивная по-польски и голландское пиво,Полумрак и музыка меня грели в кафе,Но она посмотрела так влекуще-игриво,Что я к ней подошёл, хоть и был по шофе.Я её пригласил на старинное танго,Я её увлекал под отточенный тактИ она, разомлев от мартини «бианко»,Меня взглядом просила не бросать её так.Но, увы, остывала отбивная по-польски,А супруг её лысый зыркал прямо, как зверь,И, сжимая в руке филигранные кольца,Я ей сунул визитку и сказал: «не теперь…»А она улыбнулась миловидно-игривоИ пошла в гардероб, пригубив «нескафе»…Отбивная по-польски и голландское пиво,Полумрак и музыка меня грели в кафе.

4. ПРИЗНАНИЕ

Ах, Соня, не хотите ль «сони»Я поутру вам подарюЗа то, что в розовом блузонеВы так похожи на зарю?О, этот биотелевизорЛаскает зренье, лечит глаз,Но буду точен, как провизор,Ему так далеко до вас!Садитесь смело в мой «чероки»,Ведь я еще совсем не пьян,Я завезу вас по дорогеВ такой отрывный ресторан:Там расписные ложки-плошки,Жаркое есть из медведя…Ах, Соня, Соня, ваши ножкиХочу сегодня гладить я!

5. В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

На город осыпался белый снег.В автомобиль садился человекИ думал, как в домашней тишинеПодарит брошку новую жене.Что после выпьют сладкого винаИ просидят на кухне дотемна,Как не сидели с очень давних пор.Завёлся ровно дизельный мотор,Но в тот же миг взгремел горячий взрывИ, будто бы разрезали нарыв,Обломки, лоскуты, густая кровьЛегли, как гной, на вьюжистую новь.Приехала милиция, чтоб фактОформить протоколом. КатафалкРастерзанное тело прочь увёзСквозь белый снег и мартовский мороз.А где-то в день рожденья у окнаСидела в одиночестве жена.2003

МУХА

Муха, муха, что летаешьпо квартире день деньской,всё жужжишь и мне мешаешьпить воскресный мой покой?У тебя сияет брюхо,ты красива, как оса!Сядь на стенку рядом, муха,покажи свои глаза.Я, наверно, в них увижубархатистый блеск полей,а когда придвинусь ближе,очи суженой моей.Она бродит вдоль по полюи в сердцах ромашки рвёт,что ей шепчут с белой болью:«К чёрту друг тебя пошлёт…»Хочешь, чтобы я помчалсяк ней за речку, за лесок?..Но, увы, вчера сломалсямой наследный «москвичок»,а пешком к её-то дому —завтра в службу не успеть.Муха, ты лети к другому…Разве не к кому лететь?2003

ШИПОВНИК

У ольдевших подоконниковБродит хриплая пурга,Чёрной ягодой шиповникаМетит белые снега,Что цветками лебединымиВоскрылялась в майский свет…Хоть всю жизнь завесь гардинами,От пурги спасенья нет:Побелели мои волосы,Почернела вся душа,Заплелся в извивы голосаСвист морозный камыша;Был я мужем и любовником, —Жизнь теперь не дорога,Чёрной ягодой шиповникаКрою белые снега.2003