Полная версия
Эксперимент «Синонимы»
Эксперимент «Синонимы»
Юлия Март
© Юлия Март, 2026
ISBN 978-5-0069-7119-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть 1 «ПРОЕКЦИИ»
Много ли секретов хранит наше подсознание и какие они, эти секреты. Сможет ли человек, узнав о них однажды, остаться самим собой, не сойдет ли он с ума от бесчисленного потока информации и от той истины, которая хранится глубоко внутри его памяти. Сможет ли он принять в себе все то, чем он является, принять и примириться с этим.
ЧАСТЬ 1 «ПРОЕКЦИИ»
Тимур: Сегодня не жди.
Эта фраза была уже какой-то ритуальной для них обоих. Тимур и Алина проживали под общей крышей уже лет восемь, только вот зачем и для чего, никто из них особо не понимал. Не было в этом доме ни тепла, ни уюта, ни гармонии. А между самими сожителями уже давно не наблюдалось никакой связи: не физической, ни положительно эмоциональной. Казалось, что они просто играют определенную социальную роль, на которую оба когда-то согласились, потому что им случайно померещилось, что их объединяет одно на двоих великое чувство. На самом же деле, великое чувство было, всего-навсего, гормональным всплеском и оно безвозвратно испарилось вместе с угасшей страстью. Тогда они оба почему-то решили, что совместное проживание поможет стать им ближе друг к другу, что общий быт и заботы как-то их объединят воедино. В реальности же это лишь подтвердило, что они совершенно друг другу не подходят. Более того, им даже опасно было оставаться вместе. Это сожительство не было тихим и мирным или же комфортным для них. Многие выбирают вариант совместного сосуществования даже при отсутствии чувств и общих интересов, оправдывая свое положение словами: «нам так удобно». В паре Алина-Тимур о тишине и удобстве можно было только мечтать, а вот интриг, вранья, ревности, цинизма, грубости, ссор, скандалов и даже драк было предостаточно. Для всех остальных они были обычной парой, которой уже давно не мешало бы оформить официально свои отношения и обзавестись потомством, друг для друга же они были мучителями в прямом смысле этого слова.
В последние полтора года между этими двумя отсутствовали напрочь и интимные взаимоотношения, а сама девушка все чаще чувствовала недомогания на физическом уровне: ее постоянно беспокоили разного рода вирусные заболевания и проблемы по женской части. Тимур же, по сути, проживал какую-то свою параллельную жизнь, все реже ночуя дома, но до конца отношения не разрывал. Он совсем не хотел выглядеть в чьих-то глазах нехорошим человеком, ему крайне важно было держать марку порядочного и достойного представителя хомо сапиенс. В тайне он надеялся на то, что это сделает сама Алина, поэтому и проявлял себя не с самой лучшей стороны, когда они оставались наедине, без посторонних глаз.
Алина же ненавидела своего сожителя за такую двуличность и лицемерие. Ей хотелось, чтобы все вокруг знали о том, какой он на самом деле. Ее раздражало в Тимуре буквально все: как он ходит, как ест, как разговаривает, как чистит зубы и многое другое. Но она, так же, как и он, не разрывала эту связь. В ее случае срабатывал страх одиночества и никому ненужности. Ей было тридцать семь лет. Всего тридцать семь, скажете вы, вся жизнь впереди, но на ее взгляд это уже был закат ее самых лучших лет.
Молодая женщина прозябала и гробила себя не только в отношениях, но и на нелюбимой работе. Она закончила экономический вуз по настоянию отца, но терпеть не могла все, что было с этим связано. Не могла терпеть и терпела, погружаясь в эту трясину все глубже и глубже. Этими горестями она делилась в курилке со своей коллегой и подругой по несчастью Фаиной, симпатичной курносой девушкой, с ярко рыжими вьющимися короткими волосами и голубыми глазами, у той то же было все не слава богу. Всех же остальных слушателей явно утомляла по сто пятьдесят раз пересказанная одна и та же история, а некоторых уже даже откровенно бесило Алинино бесконечное нытье. Эти некоторые не очень то и верили ее россказням, во-первых, потому что Тимур, действительно, на людях не проявлял себя с негативной стороны, а во-вторых – она продолжала оставаться рядом с ним, несмотря на то, что ее эти отношения не устраивали, а следовательно, не такой уж он был и плохой в их понимании.
Фая: Че твой, опять дома не ночевал?
Алина отрицательно покачала головой.
Фая: Ой, да козлы они все. Мой то же гуляет, но мне плевать, главное, чтоб деньги давал, а развлечься я найду с кем. Я, кстати, в субботу с таким челом в клубе познакомилась, закачаешься. А какой был секс… Алина, слышишь, чего я тебе говорю?
Алина, как всегда, в последнее время, пребывала в своих мыслях и Фаину почти не слушала тем более, что та говорила практически одно и то же, про бабки и новых мужиков.
Алина: Что?
Фая: Я говорю, с классным мужиком познакомилась в клубе в субботу. Надо бы и тебе сходить, развеешься, тоже с кем-нибудь познакомишься, козлу своему отомстишь, в конце концов.
Алина: Нет, это не для меня. Да и не в том я настроении, чтоб знакомиться, мне бы разобраться с тем, что есть.
Фая: Ну и дура. С ними только так и надо. Тебе самой бы легче стало, поверь моему опыту.
Алина молчала, а про себя думала: «может, Фая и права», но внутренне сопротивлялась таким мыслям. Она была совершенно не в состоянии в принципе принимать каких-то решений, чувствовала себя абсолютно никчемной и ни на что не способной. Как она может быть кому-то интересна, если она не интересна даже сама себе, идет против себя и своих желаний. Она даже не знала, как она хочет жить и какие эти ее желания. Просто двигалась по течению и покорно принимала все, что двигалось к ее берегу. Чем больше она пыталась обо всем этом думать, тем больше запутывалась и тем сильнее страдала. Потому и все чаще задумывалась о том, чтобы пойти на терапию. Но психологов развелась тьма тьмущая, как же выбрать того, кто, действительно, поможет, а не сделает еще хуже. Фая в этом смысле ей точно не была советчиком, та вообще называла их всех хапугами и шарлатанами, считая, что последние используют беды и проблемы людей исключительно с целью собственного обогащения. В некотором роде она была права, хватало и таких горе-специалистов.
***
Алина лежала, укутавшись в одеяло с головы до ног. Ей, в очередной раз, не здоровилось: голова была тяжелая, а в горле першило, как при начинающейся ангине, тело ломало и выкручивало. То, что ее благоверный уже вторые сутки отсутствовал, не вызывало в ней бурного негодования или бешенной истерики просто потому, что это стало нормой для нее. Не вызывало это и беспокойства в том плане, что с ним могло что-то произойти и не только потому, что Тимур и раньше позволял себе отсутствовать по два-три дня, но и потому, что, в целом, ей было наплевать. Случись с ним что-либо нехорошее, это, наоборот, даже обрадовало бы ее. Фоном шел сериал «Триггер», Алине нравился актер и сам сюжет. Там главный герой, профессионально и играючи, в основном через провокацию, пусть даже порой и жесткую, помогал своим клиентам преодолевать разного рода психологические барьеры и те справлялись со сложными, жизненными ситуациями. Алина считала, что находится в такой же ситуации. Вот только это реальная жизнь, а не кино и такого доктора, как главный герой, она вряд ли найдет в существующей действительности. Входная дверь хлопнула – это, наконец, явился Тимур.
Тимур: Опять валяешься без дела?
Алина ничего не ответила, только развернулась на другой бок, давая понять сожителю, что разговаривать она не желает. Погремев в кухне пустыми кастрюлями, он вернулся и продолжил докапываться до девушки.
Тимур: Пожрать че-нибудь есть?
Алина: Нет
Тимур: Ты че, не могла приготовить? У тебя мужик, вообще-то, в доме.
Алина: А че ты не пожрал там, где двое суток ошивался?
Тимур: А я туда не пожрать хожу, а для удовольствия. И это твоя обязанность. Ты ж, вроде как, какая никакая, а жена.
Алина: Я тебе не жена. И, вообще, отстань, я плохо себя чувствую.
Тимур: А когда ты себя хорошо чувствовала? Вечно болеющая. Строишь тут из себя бедную овечку. Бесишь!
Алина: Вали туда, откуда пришел!
Тимур: Ты меня выгоняешь? Ты хочешь, чтоб я реально ушел?
Алина молчала. Ей было тошно от Тимура, от самой себя, от этой жизни. Но она молчала. Молчала, потому что к ней снова начал подбираться этот панический страх остаться одной навсегда.
Тимур: Посмотри на себя, в кого ты превратилась! Мне просто жаль тебя. Я б ушел давно, но ты же истеричка, еще сделаешь с собой чего-нибудь, я виноватым останусь. Ты не женщина, ты просто убогое чучело! Даже находиться рядом с тобой неприятно!
С этими словами Тимур снова вышел за порог.
На самом деле, внешностью и фигурой девушку природа не обидела. У нее были правильные черты лица, прямой нос, глубокие зеленые глаза с пышными ресницами, высокие скулы, изящный подбородок и красивой формы пухлые губы. Помимо этого, Алина еще и обладала роскошной шевелюрой длинных, прямых, черных волос. Единственное, чего ей катастрофически не хватало, по понятным причинам, это уверенности в себе. Сожитель же был абсолютной ее противоположностью даже по внешнему виду. Мало того, что он был на пол головы ее ниже, так еще и являлся обладателем хорошего пивного живота, который предательски все время выглядывал то из-под майки, то из-под свитера. Ее подруга Фаина в толк не брала, чем он мог обратить на себя внимание такой красавицы и, тем более, не понимала, почему она терпит такое к себе отношение. У самой Фаи то же, как известно, была Санта-Барбара, но она себя оправдывала тем, что ее благоверный не распускает ни язык, ни руки, к тому же он был писанным красавцем и секс у них был регулярный.
Алина почувствовала, как к горлу подступил очередной комок накопленной за годы жизни с этим, по ее мнению, монстром, обиды. Из глаз градом посыпались слезы. Ее сожитель уже совершенно перестал себя контролировать и в открытую выражал неприязнь. Мало того, он в лоб ей признается в том, что у него есть любовница. На самом деле, Тимур давно уже перестал следить за своим языком и, чем дальше, тем более изощренные методы «распятия» он применял в отношении Алины. Отвечать тем же ей уже давно не хотелось и вопрос был лишь в том, до каких пор она собиралась все это выслушивать и терпеть. Чаша была не просто заполнена до верху всем этим дерьмом, оно проливалось потоками через верх и Алина чувствовала, что вот-вот захлебнется в этой зловонной жиже, ну или же убьет своего сожителя в состоянии аффекта. Она хотела была в эту же секунду вскочить, собрать все его вещи и выставить за порог, благо, что жилплощадь принадлежала ей, но сильное физическое недомогание не позволило сделать ей этого сиюминутно.
На следующее утро она таки собралась с духом несмотря на то, что руки ее не слушались, а в голове ударами молотка звучала мысль: «может стоит подождать, может все изменится?». Алина знала, что ничего не изменится, поэтому старалась гнать эти мысли от себя усилием воли. Упаковав все до последнего, включая совместные фото, она выставила чемодан за двери, прикрепив на скотч к нему прощальное послание: «ПОШЕЛ К ЧЕРТУ, МУДАК! КЛЮЧИ ОСТАВЬ В ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ!» и ушла на работу. Поскольку их с Тимуром ничего, кроме потраченных в пустую, как считала сама девушка, лет не связывало, то и объясняться, и продолжать какую-либо коммуникацию было незачем. Она решительно открыла список контактов и поместила номер сожителя в черный список, дабы он и сам не смог ей дозвониться, в случае чего.
Сидя за своим рабочим столом, Алина все никак не могла сконцентрироваться.
Фая: Давай куда-нибудь зайдем после работы, посидим или по ТЦ погуляем? По-моему, тебе надо развеяться, – Фая уже, само собой, была в курсе событий.
Алина: Не знаю, посмотрим.
Фая: А чего тут смотреть? Сделай ты хоть что-то для себя приятное, шмотку себе какую новую купи, я не знаю, или нижнее белье.
Алина понимала, что подруга, в целом, права, ведь она, действительно, совсем забила на себя за всеми этими страданиями. Правда еще была и в том, что ей и не хотелось ничего. Единственным желанием было исчезнуть, испариться, закрыться ото всех на каком-нибудь далеком острове, которого даже на карте не существует. Мало того, что в ее личной жизни происходил полнейший апокалипсис, так еще и вся окружающая действительность как будто намеренно добивала ее через различные неприятные ситуации и людей. В метро обязательно, если и не каждый раз, то через раз точно ее ударит турникетом, а в самом вагоне возле нее непременно встанет какая-нибудь кряхтящая бабулька и все вокруг начинали возмущаться Алининой невоспитанностью, если та не сразу уступала место. И несмотря на то, что в вагоне могла присутствовать целая толпа сидящих мужчин, но свет как будто клином сходился именно на ней. А на работе… на работе ее вечно дергала главный экономист Регина, дергала и периодически скидывала на нее свою работу под видом дружеской просьбы, оправдывая себя каждый раз новыми объяснениями. То к ней внезапно гости нагрянули; то у парикмахера, к которому запись на полгода вперед, окошко освободилось; то стоматолог время перенес и т. д. Помимо этого, она еще и без умолку тарахтела прямо на рабочем месте, громко рассказывая о своих приключениях за стенами офиса. А поскольку рабочее пространство было единым, то у Фаи и Алины не было выбора, кроме как выслушивать всю эту болтовню. Алину разрывало изнутри на части: с одной стороны, ей хотелось послать Регину куда подальше с ее указаниями, с другой – Регина состояла в тесной связи с директором их предприятия и могла запросто поспособствовать Алининому увольнению, потому она и здесь – молчала и терпела. Единственным человеком, которому Алина могла сказать «нет» и что-то возразить, без сопутствующих бурных реакций с обеих сторон, была Фая. Все остальные ездили на ней, как хотели, в т.ч. и Регина. Они с Фаиной лишь вздыхали и переглядывались, а все свои возмущения по данному вопросу обтирали между собой, когда оставались тет-а-тет.
Алина: Фай, не обижайся, но я не хочу никуда идти, нет настроения. Спасибо, но не сегодня.
Фая: Ну, смотри сама. А хочешь, так я тебя до дома провожу, мало ли твой чего удумал, может, поджидать тебя будет у двери.
Алина: Спасибо за заботу, но с этим я сама разберусь.
Фая: Ну, как хочешь. Если что, звони.
Алина сидела в вагоне метро, уставившись в одну точку и никак не могла избавиться от ощущения комка в горле. Морально она была сильно подавлена, казалось, что вся тяжесть этого мира лежит на ее плечах и отражается на ее лице. Она не сразу обратила внимание, что к ней обращается рядом сидящий, не очень трезвый и социально не устроенный мужчина средних лет. Дыша на Алину перегаром, он пытался к ней подкатить.
Мужчина: Ну так что, красотка, скажешь, как тебя зовут?
Алина: Зачем вам мое имя?
Мужчина: Вот ты тугая, познакомиться хочу. Алина: Я не знакомлюсь.
Мужчина: А что так? Замужняя что ли? Или я тебе рожей не вышел?
Дабы не накалять обстановку, Алина поднялась со своего места и отошла от «кавалера» на безопасное расстояние.
Мужчина: Вот лохудра! Звезда пленительного счастья. Да надо ты мне, дура!
Нетрезвый человек, выругавшись в сторону девушки, поплелся в конец вагона, оборачиваясь по пути и глядя на Алину с явным презрением и ненавистью.
Кто-то в вагоне: Девушка! Вам что, места мало? Что вы стоите дышите мне прямо в спину?
Алина сделала шаг в сторону и случайно наступила на ногу сидящей женщине.
Женщина: О, боже мой! Аккуратнее можно? Алина: Извините.
Женщина: Извините! Смотреть надо под ноги!
Алина желала только одного: побыстрее выйти из этого злосчастного вагона, добежать домой и захлопнуть дверь с обратной стороны. На глазах у нее выступили слезы, но она старалась их сдерживать, чтобы окончательно не разрыдаться у всех на виду.
За всей этой картиной и, в частности, за девушкой наблюдал один незнакомец, ехавший в этом же вагоне. Это был молодой мужчина, лет тридцати пяти, брюнет с карими глазами, нормального телосложения и ростом, выше среднего. На нем были темно-синие со стрелочками брюки, голубая, в мелкую клетку, рубашка и ветровка коричневого цвета в тон туфлям. Через плечо на ремне висела того же коричневого цвета деловая сумка. За пару минут до остановки поезда, он вплотную подошел к Алине и протянул ей визитную карточку, на которой было красивыми золотыми буквами написано:
ДМИТРИЙ АЛМАЗОВ
ВРАЧ – СПЕЦИАЛИСТ
услуги психотерапевта, гипнолога
и контакты.
Незнакомец: Звоните в любое время. Буду рад вам помочь.
Алина, как зачарованная, взяла из рук незнакомца визитку и закинула ее в карман. Незнакомец улыбнулся и вышел из вагона.
Ни чемодана, ни Тимура у дверей не было. Алина вспомнила про почтовый ящик и спустилась в лифте на первый этаж, чтобы проверить его. Ключ от квартиры лежал в нем. Закрыв за собой входную дверь, Алина бросила сумку на полку в прихожей, а сама медленно сползла по стене на пол. Обхватив руками колени, она дала волю слезам. Она так была измотана и погружена в это состояние, что не заметила, как уснула прямо там, на полу в верхней одежде.
***
Прошло уже две недели, как она выставила за порог сожителя вместе с вещами, но легче ей все не становилось, а местами скручивало до тошноты в прямом смысле этого слова. Алина ни грамма не сожалела о том, что так поступила. Да, ей было очень плохо, но не от отсутствия рядом Тимура, а от осознания невозможности вернуть потраченное не на того человека время, от несбывшихся в реальности надежд, от неоправданных ожиданий и безвозвратно упущенных возможностей.
На дворе было субботнее утро. После ночного заведения, куда Фае, все-таки, удалось вытащить подругу, они вдвоем сидели на Алининой кухне, заварив себе чаек покрепче и болтали.
Фая: Что ты, как из леса, честное слово! Надо было оставить этому красавчику номерок. Зря ты. Алина: Отстань.
Фая: Нет, я не пойму, ты что теперь в монашки решила податься?
Алина: Не в монашки, просто я не готова пока заводить отношения.
Фая: Так отношения и не заводи, но сексом то заниматься удовольствия ради никто не запрещал. Алина: Не запрещал. Не понравился он мне.
Фая: Ясно. Кто б тебе еще теперь понравился. Ты себе собаку заведи или кота, раз уж решила с мужиками завязать.
Алина: Да ничего я не решила! А собаку может и завела бы, если б не опасалась их.
Фая: По какой причине ты их опасаешься?
Алина: Меня в детстве как-то покусала одна. Даже к бабке возили, чтоб испуг снять.
Фая: Ну, судя по всему, не особо-то помогло… Может, тебе и правда к какому психологу сходить и к сексологу заодно!
После Фаиных слов Алина вдруг вспомнила про визитку, которую ей оставил незнакомец в метро две недели назад. Она метнулась в прихожую и извлекла из кармана своего плаща визитную карточку с золотыми буквами.
Алина: Вот, – положила она визитку на стол.
Фая: Откуда это?
Алина: Мужик какой-то в метро подсунул.
Фая быстро пробежалась взглядом по написанному.
Фая: В метро? Может, аферист какой, а представляется врачом.
Алина: Да не похож, вроде, на афериста и одет был прилично.
Фая: Ну, это ни о чем не говорит. Сейчас аферисты выглядят почище бизнесменов.
Алина: Не думаю, что он из этих.
Фая: Ты звонила?
Алина: Еще нет.
Фая: Так звони давай.
Алина: В понедельник позвоню, сегодня ж выходной, чего беспокоить человека.
Фая: Ты и так свою жизнь отложила, звони сейчас!
Алина набрала указанный в визитке номер и стала ожидать ответа.
Дмитрий А.: Алло…
Алина: Доброе утро. Извините, что беспокою вас сегодня. Если помните, пару недель назад в метро вы оставили мне свою визитку. Я хотела бы уточнить, когда можно попасть к вам на прием? Дмитрий А.: Да, помню. Как вас зовут?
Алина: Алина.
Дмитрий А.: Приходите в понедельник к десяти утра, Алина.
Алина: В это время, к сожалению, не получится, я работаю.
Дмитрий А.: Тогда давайте так, когда вы сможете? Алина: Часам к шести вечера.
Дмитрий А.: Хорошо, буду ждать вас в шесть вечера. Запишите адрес. Как подъедете, наберите, я вас встречу.
Алина толкнула Фаю в плечо, чтоб та подала ей с полки блокнот с ручкой.
Алина: Спасибо.
Дмитрий А.: До встречи.
Фая: Я на всякий случай запишу и себе адрес, телефон и имя с фамилией, а то вдруг ты оттуда не вернешься.
Алина: Не говори ерунды.
Фая: Я все равно запишу, мало ли что.
Алина: Ладно. Делай, что хочешь.
***
В понедельник в шесть вечера Алина приехала по указанному адресу. Ее взору предстало небольшое двухэтажное здание. На входе висела скромная табличка с надписью: «Научно-практический центр психического здоровья имени О.С.Гакабова.». Она еще пару минут попереминалась с ноги на ногу, успокаивая себя тем, что в любой момент сможет уйти, если ей что-то не понравится. Ну, не будут же ее, в самом деле, удерживать силой. Она набрала номер врача, тот через пять минут вышел, поздоровался и пригласил ее пройти за ним.
Внутри здание совершенно не напоминало научно-практический цент, как было заявлено на табличке у входной двери. Здесь везде лежали ковры, на потолке – красивые, вполне домашние люстры, а двери в кабинеты исключительно деревянные. Казалось, что Алина попала прямиком в гости к Дмитрию А., а не куда-нибудь в служебное учреждение. В самом здании было очень тихо, как будто кроме них двоих здесь больше никого не было. Кабинет врача находился на втором этаже.
Дмитрий А.: Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь либо на диван, либо в кресло, как вам будет удобнее.
Алина: Спасибо.
Дмитрий А.: Давайте, наверное, я еще раз представлюсь. Меня зовут Дмитрий, можно без отчества, я являюсь ведущим специалистом НПЦ, психо- и гипнотерапия – это моя специализация. Проще говоря, я всеми мне доступными способами, с помощью бесед и различных методик, а если необходимо и гипноза, помогаю пациентам менять мышление и поведение на более эффективное и здоровое, что в итоге значительно может улучшить качество жизни.
Вы простите, но я, как врач, не мог не заметить, что у вас имеются определенные сложности и решил, что, возможно, вы захотите с этим разобраться. Алина: А вы всегда так пациентов находите, в метро?
Дмитрий А.: Нет, просто так совпало. Я так понимаю, раз вы здесь, то, как минимум, к первой беседе вы готовы?
Алина: Можно попробовать.
Дмитрий А.: Для начала, мне необходимо понять суть и масштаб проблемы. Что вас беспокоит на сегодняшний момент больше всего?
Алина пыталась собраться с мыслями, но они разбегались в разные стороны, как тараканы. А в словах ее бывшего ведь и правда частично присутствовало правдивое зерно, она вечно страдающая… детство… юность… ее взрослая жизнь. В каждом из этих периодов она испытывала жуткие переживания и с чего же начать?
Алина: Я не знаю, с чего начать, честно говоря. Дмитрий А.: Начните с последних, травмирующих вас событий.
Алина: Я рассталась с молодым человеком, с которым прожила восемь лет под одной крышей. Расстались мы нехорошо. Жили нехорошо и расстались так же.
Дмитрий А.: Что конкретно вас расстроило?
Алина: Сам факт разлуки меня не беспокоит, это как раз то, что нужно было сделать давно. Я очень сокрушаюсь о потерянном времени. Я не хотела бы вообще встречать когда-либо этого человека. Дмитрий А.: Расскажите поподробнее об этом опыте. Когда пожелаете остановиться, дайте мне знать.
И Алина начала говорить. Об отсутствии взаимопонимания практически с самого начала, о возникших впоследствии конфликтах и даже драках, о вранье и ревности, об изменах и откровенном неуважении, о взаимных претензиях и оскорблениях, о сексуальной жизни, которая очень быстро перестала приносить удовольствие и радость, а после и вовсе исчезла и о многих других неприятных вещах, которыми были наполнены доверху их отношения с Тимуром. В какой-то момент ее начали душить слезы и остановить этот соленый поток ей никак не удавалось.
Дмитрий А.: Что вы сейчас чувствуете?
Алина: Обиду.
Дмитрий А.: Какая эта обида? Она направлена на какого-то конкретного человека?
Алина: Нет. Я ощущаю ее, как что-то отдельное и громадное, как будто больше нет места ни для чего. Как будто не она во мне, а я в ней. Она поглотила меня полностью и нет возможности почувствовать что-то еще. А Тимур лишь является небольшой ее частью, как и все остальные, кто причинял мне боль.
Дмитрий А.: Кто эти люди?
Алина: Тимур, отец, просто посторонние люди. Те, с кем я была близка до Тимура. Были и другие, но я почему-то выбирала тех, кто плохо ко мне относился, а потом оставлял меня в разбитом состоянии. Я мазохистка?
Дмитрий А.: А что вы сами об этом думаете?