Мой путь. О времени, людях и выборе пути

И еще одна важная деталь той точки перелома. Цирк подарил мне не только профессию, не только новую судьбу. Он подарил мне семью. На кастинге «Руслана и Людмилы» я встретил Таню Зубрилину. Она проходила отбор вместе со мной. Я еще не знал, что это – встреча всей моей будущей жизни. Но что-то в ее взгляде, в ее светлой, собранной энергии подсказало мне, что это не просто случай. Мы стояли среди десятков кандидатов, среди суеты, реплик и проб, и между нами возникло то редкое мгновение, которое бывает только в начале настоящей истории. С тех пор мы шли одной дорогой. Так в мою жизнь вошла любовь – моя вторая любовь, цирк.

Если бы меня спросили, как произошел мой переход в цирк, я бы ответил просто: «Так, как происходит всякая судьба». Не по плану. Не по должности. Не по назначению. А по внутреннему зову, который сначала слышишь шепотом, потом – дыханием, потом – словно кто-то берет тебя за плечи и разворачивает в сторону, где ты еще никогда не был. И ты идешь. И именно в этот момент начинаешь по-настоящему жить.

Глава 3. Цирк и борьба с гравитацией

Первые впечатления

Я помню свой первый день в цирковой студии так ясно, будто это было вчера, будто я снова стою перед тяжелой дверью старого здания на Цветном бульваре, ощущая пальцами холод металлической ручки и стараясь сделать глубокий вдох, прежде чем войти. В тот момент я еще не знал, что этот вдох будет похож на погружение в совершенно иную реальность. Не в профессию – в иной мир. Потому что цирк, как я быстро понял, не просто место, где работают артисты. Это особая вселенная, живущая по своим законам, со своей энергией, своим ритмом, своим дыханием. И входя туда, ты словно переступаешь границу невидимого пространства, где начинает действовать совершенно другая физика.

Первое, что я ощутил, был запах. Цирк пахнет не так, как спортзал, хотя в нем тоже много движения, пота, напряжения. Запах арены – тяжелый, теплый, древесно-песочный, с примесью металлического жара прожекторов – сразу погружает в состояние ожидания. В нем есть тайна. В нем есть память о сотнях выступлений, об эмоциях зрителей, о страхах и победах. И когда я вдохнул этот запах, мне показалось, будто он встречает меня – не как новичка, а как человека, который наконец нашел дверь, куда давно стучался.

Я прошел внутрь, и тишина цирка удивила меня. Я ожидал шума, суеты, смеха, реплик – этой бесконечной энергии, которой пропитан любой спортивный зал. Но там все было другим. Звук глушился стенами и высокими куполами, превращаясь в мягкое эхо. И среди этой тишины я почувствовал дыхание большого пространства – как будто купол цирка сам живой, и он наблюдает за каждым шагом, проверяет, выдержишь ли ты его вес, его многолетнюю историю.

Но главное – люди. Я увидел их сразу, хотя сначала они казались просто тенью движения – гибкие силуэты, то появляющиеся, то растворяющиеся между тренажерами и канатами. Каждый двигался как-то по-особенному: легко, уверенно, будто его тело давно знает, что делать, и не сомневается ни на секунду. Это были не просто спортсмены. Это были люди, у которых тело и пространство стали одним механизмом. И я, привыкший к бойцовским приемам, к силе, к скулам и напряжению партнера, вдруг понял, что здесь сила выражена иначе – она растекается по форме, по жесту, по дыханию. Она не рвется наружу, не бросается на соперника – она летит в воздух, обыгрывает гравитацию, подчиняет себе пространство купола.

Меня поразила дисциплина – но не строгая, армейская, а внутренняя. Никто ни на кого не кричал, никто не командовал, никто не говорил «быстрее» или «делай так». Каждый артист работал с удивительной сосредоточенностью, будто слышал какой-то свой, личный метроном. Цирк – это, пожалуй, самое тихое место, где совершаются самые громкие подвиги. В тишине цирковой студии я впервые увидел, что такое настоящее мастерство: оно не вырастает из слов, оно рушится и собирается заново через тысячи повторений, через падения, через шрамы, через маленькие победы, о которых никто не узнает.

Когда я только появился среди них, я ощущал себя чужим. Не в смысле отверженным – просто другим. Мои движения были резкими, земляными, спортивными. Их – воздушными, мягкими, но при этом невероятно точными. Они управляли пространством, как музыкант управляет мелодией. А я… я умел бороться, умел преодолевать, умел стоять на ногах. Но в цирке меня должны были научить не стоять, а лететь. И это чувство – что впереди предстоит научиться летать – было одновременно пугающим и захватывающим.

Атмосфера студии была такой, будто в ней одновременно присутствует прошлое и будущее. С одной стороны – потертые маты, старые декорации, обрывки реквизита, канаты, которые наверняка помнили не одно поколение артистов. С другой – молодые тела, новые движения, новые попытки подняться выше. И все это сплавлялось воедино, создавая ощущение, что ты попал не на репетицию, а в алхимическую лабораторию, где обычное превращают в необычное.

Я помню, как впервые поднял голову вверх. Купол. Это слово до того дня для меня означало просто форму здания. Но там, внутри студии, купол был чем-то почти одушевленным. Он висел надо мной как огромное небо, но это небо не давило – оно притягивало. Туда, вверх, в неизвестность. Я долго стоял и смотрел, и внутри впервые возникло то чувство, которое позже станет частью моей профессии: желание подняться выше себя, выше страха, выше той точки, где заканчивается привычная опора и начинается чистый воздух.

Меня представили нескольким артистам, которые уже работали над пантомимой. Их взгляды были внимательными, но спокойными. В них не было ревности к новичку, не было скепсиса. Скорее – оценка. Они смотрели на мои руки, плечи, на шаг, на осанку. Они сразу определяли – кто ты. Не по словам, не по рекомендациям, а по движению, по дыханию, по тому, как ты входишь в пространство манежа.

Я был поражен тем, что здесь все начинается с малого. Не с прыжков, не с трюков, не с эффектных движений, которые зрители потом будут аплодировать стоя. Здесь начинают с того, что учат… ходить. Ходить правильно. Почувствовать манеж. Почувствовать центр. Почувствовать ритм. Любой артист цирка скажет: движение – это язык, а язык нужно выучить с самых простых слов. В тот день я впервые услышал фразу, которую потом буду часто вспоминать: «Не тело должно двигаться по манежу – манеж должен двигаться внутри тела». Тогда я не сразу понял, как это возможно. Но позже, когда я впервые поднялся в воздух, смысл стал ясен: цирк строится не на внешних усилиях, а на внутреннем ощущении полета.

Еще одно, что меня потрясло, – доверие. В спортивной борьбе доверие есть, но оно другое: ты доверяешь партнеру, что он не травмирует тебя в тренировке, что он честно борется. Но в цирке доверие абсолютное и безоговорочное. Если человек, стоящий на страховке, сомневается хоть на долю секунды, это может стоить жизни. И я увидел, что здесь люди относятся друг к другу как к родным. Они знают цену жизни, цену риска, цену одной ошибки. Поэтому атмосфера была почти семейной, но не мягкой, а крепкой, как канат, который держит тебя под куполом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вараздат Ервандович Григорян – основоположник самбо в Северной Осетии; мастер спорта по вольной борьбе и самбо (1946), заслуженный тренер России, заслуженный работник физической культуры РСО—Алания и РФ, почетный динамовец России. Чемпион мира по самбо среди ветеранов (США, 1995; 1996). Награжден медалью «Во славу Осетии» и государственными и ведомственными наградами.

2

Алоянц Александр Сергеевич – основатель атлетизма в Северной Осетии (с 1964 года). Создатель первого в республике и СССР клуба атлетизма «Геракл» (г. Орджоникидзе) на базе клуба ВРЗ общества «Локомотив»; его первый и бессменный тренер. Профессиональный художник. Член президиума Федерации атлетизма России (НАББА), первый заместитель президента Федерации атлетизма России (НАББА), президент Ассоциации культуристов Юга России и Северного Кавказа (1992), президент Федерации атлетизма РСО—Алания, международный судья и тренер НАББА (сертификат, Лондон, 1993).

3

Мухтарбек Алибекович Кантемиров – советский артист цирка и киноактeр. Известный в стране каскадeр и создатель конного театра, президент Федерации боевого метания «Freeknife» (свободный нож), президент благотворительного фонда имени Ирбека Кантемирова, почетный член мексиканской ассоциации наездников «Чаррос». Заслуженный артист Северо-Осетинской АССР (1960), Народный артист Северо-Осетинской АССР (1975).

4

Анатолий Сергеевич Шаг-Новожилов – советский и российский артист, иллюзионист, режиссер, изобретатель оригинальных иллюзионных трюков, видный деятель циркового искусства. Заслуженный артист Белорусской ССР, Заслуженный деятель искусств РФ (2004).