Тишина в многоэтажке. Стихотворения, белые стихи, верлибры

Лишь сердце маятником злое

Качает тени у крыльца.

Ты был на море?

Ты был на море?… Я тоскую.

А на небе говорят о море.

И днём, и ночью — я вслепую

Ловлю его во всём: в глазах, в просторе.

Я окна открываю настежь —

И кажется, что ветром с юга

Доносится… Я вижу даже

Тот парус одинокий… Друга

Хочу на море, где так ясно

Сливаются земля и свет,

Где исцеляется прекрасно

От всех тревог души — рассвет.

Незваные гости памяти

Не стирай меня, даже если новые руки

Согреют ладонь твою жарче свечей.

Я не прошу ни возврата, ни даже печали

Просто оставь мне рассвет на краю этажей,

Где я, как старый альбом в глубинах комода,

Где-то меж смеха и первых разбитых сердец…

Ты отыщешь меня — не в слезах, а в свободе,

В шепоте ливня, что прет как наглец.

Мы были — и это не вычеркнуть штрихом,

Не переписать, не сжечь, не забыть.

Пусть другие дарят тебе апельсины,

А я останусь тем, кто учил их ценить.

Жизнь разводит нас: не спеша, не со зла.

Но если вдруг станет пустым твоё небо

Признай, что когда-то мы в нём рисовали

Смешных котов на фоне жаркого лета.

Я бы снова избрал этот путь без сюрпризов

Боль, полумрак, наши ночи без сна…

Ведь даже прощая, мы что-то теряем.

Ты — мой вечный сюжет. Но ты осталась одна.

А сейчас посмотри, за окном голубеет,

Кто-то новый несёт тебе кофе в постель.

Только тень от меня, как страница, белеет

В книге, что скрыла метель.

Поезд и Ты

Где-то сейчас ты смотришь в окно,

Мелькаешь в дороге, как сон наяву.

Рельсы поют под тобой как в кино,

Время течёт, не оставив слезу…

То ли ты спишь, прикорнув у каморки,

То ли глядишь, как мелькает лес,

А за окном, как чье-то упреки

Станции, к которым утрачен вес.

Ты лежишь в вагоне пустом,

Кондуктор в тамбуре курит вполоборота.

Где-то город пройден пешком,

Где-то ждёт тебя свобода.

Поезд замирает, то бьется в упор.

В последнем купе звенит твой телефон.

Сквозь стёкла — туман и немой разговор,

Каждый вагон лишь чей-то оборванный сон.

Дружба на краю света

Мы кружилиль в танце с океаном

Под аккорды шторма и мечты.

Ты играл, как будто небом дан нам.

Этот миг, без боли, без черты.

Ты смеялся, шляпу сбросив в воду,

Возвращаясь к музыке, к судьбе.

Я не спрашивал, зачем не сходит

Человек, кой не верит сам себе?

Но в ответах: тихий свет и ноты.

В них весь мир, который ты украл.

Друг мой, гений, странный и свободный,

Ты навек в легенду уплывал.

Мы прощались, уходя на берег,

Без упрёков, без ненужных слов.

Ты остался там, где нет истерик,

Где рояль твой вечный кров.

А я помню, дружба — это море,

Где не нужен берег и предел.

Ты — мой друг, и в этом наша вера,

Даже если мир давно сгорел.

В чёрном небе — ни звёзд, ни просвета

В чёрном небе — ни звёзд, ни просвета,

В сердце — пустошь и мёртвая ширь.

Я не тобой, я собою согрета,

Я — не жизнь, я — сплошной пустырь.

Ты ушёл? Или я ушла? Не помню.

Только эхо в груди — как нож.

Я теперь никому не верна, не добра, не огромна,

Я теперь — только дрожь.

Обопрись о меня — я рассыплюсь.

Позови — не услышу, уйду.

Я так крепко с землёй засыпаю,

Что уже не приду я к утру.

Этот город — как склеп, эти стены — как саван,

Эти руки — чужие давно.

Я играла в любовь, я играла в забаву,

А в окошке — черным-черно.

Не жалей меня. Не надо. Не стоит.

Я сама выбрала этот грех.

Быть одной — это самое страшное горе,

После всех, после всех, после всех.

Я умру не от боли, не от разлуки,

Не от пули, не от ножа.

Я умру оттого, что живые руки

Не держат, не грешат, не дрожат.

Чёрный ангел, прими мою душу,

Она легче, чем пепел и дым.

Я сама свой покой разрушила,

Чтобы стать человеком простым.

Безмолвие

Она приходит без звонка, без стука,

Хозяйкой тихой в опустевший дом.

Ни одного не прозвучало звука,

Лишь тени шепчутся с ночным окном.

Горячий чай остыл в фарфоровой посуде,

Застыл узор на мерзнущем стекле.

Я здесь один. И были словно люди,

Да разбрелись, как листья по земле.

Я здесь один. И время тянут гири

Куда-то вниз, в немую глубину.

Мне в целом мире — не с кем в этом мире

Разбить тоски бессонную волну.

Я слышу, как манит половица,

Как ветер где-то поднимает вой.

И в этой тишине мне не укрыться

От разговора с собственной душой.

Она твердит, что это всё — награда,

Что в суете мы потеряли суть.

Но мне порой поговорить бы надо,

Да не с кем слова попросту вдохнуть.

И лишь в углу, где догорают свечи,

Мне чей-то образ призрачно знаком.

То одиночество назначило мне встречу,

Назвавшись самым вечным дневником.

Один

Молчанье бьет по крыше.

Не нужен больше мне никто,

И кажется, что где-то выше

Стоит Один, закутанный в пальто.

Его рука в кармане спит,

В ней ключ от комнаты в чуме,

Где ангел скрыт и не спешит