Синяя Птица. Сборник рассказов

Держа стакан в одной руке, второй он поставил в него ложку так, чтобы она образовала внутри шпиль. «Прекрасно» – подумал он, и улыбка самовольно скользнула по его лицу.

Он отложил послеобеденные забавы и решил вернуться к работе. Он встал со стула и подошел к окну. То зрелище, что открывалось из его окна, он и называл прекрасным и светлым. Ряды прозрачных стен на полтора десятка этажей возвышались от самой земли. Цилиндрическое строение было разбито на секции, каждая из которых проходила сквозь всю толщу здания. У этих секций было по два окна: одно, выходящее внутрь как раз напротив его взгляда, и другое, выходящее на внешнюю сторону и позволяющее свету освещать всю секцию.

Он стоял в самом центре, в лучах солнца, проходившего сквозь цилиндрическое здание, на его груди блестел жетон, на поясе висела могучая и внушающая жильцам здания страх дубинка.

Надев фуражку, с улыбкой и, казалось, даже некоторым причмокиванием, будто смакуя мысль, он произнес про себя: «Оказывается, что свет стережет лучше, чем тьма, которая в конце концов укрывает. Все равны. Светлое будущее определенно лучше темницы».

История одного такси

Мария Кауппинен

Водитель такси взял новый заказ и поехал на Милборн-стрит. Мимо проносились деревья, люди, спешащие на работу, и собаки, обнюхивали всё на своём пути, таща хозяев на поводке. В салоне машины звучал джаз, перемешиваясь с ровным рычанием мотора.

Музыку разрезал резкий звук популярного рингтона. Водитель бросил взгляд на экран, нажал кнопку и поднёс телефон к уху.

– Алло?

Ответ ворвался в ухо с такой силой, будто его ударили.

– Я заказала ваше чёртово такси ещё двадцать минут назад! Вы вообще понимаете, что значит «срочно»?! – голос в трубке вибрировал от плохо скрываемой ярости.

Он даже не поморщился.

– Не волнуйтесь, я уже подъехал, – он не успел договорить – в трубке уже раздавались короткие гудки. Водитель усмехнулся. Людское нетерпение его забавляло.

Через несколько секунд задняя дверь резко распахнулась. В салон скользнула девушка. Не села – именно скользнула, как человек, который привык требовать свое пространство, а не просить его. Дверь с силой захлопнулась.

Она была безупречна. Волосы – уложены так, будто каждую прядь вымеряли линейкой. Макияж – холодный, идеальный, выверенный до миллиметра. Худые пальцы с длинными, острыми ногтями, аккуратными до стерильности, замерли над дорогим кожаным клатчем. Пиджак сидел идеально, словно был сшит прямо на ней. И только лицо выбивалось из картинки идеальной леди – презрение нанесло на него нестираемый отпечаток.

– Зачем вы повернули направо? – голос её был резким, в нём звенело опасное напряжение. – Офис «ДжинКар» в другой стороне. Она скорее выносила приговор, чем задавала вопрос.

Водитель не ответил. Лишь чуть повернул регулятор громкости. Веселые нотки джаза стали громче, будто нарочно не поддавались яду девушки. Таксист повернул на длинную объездную дорогу. Он знал – на улице Огней всегда заторы. Семь километров вместо трёх. Почти час.

В зеркале заднего вида он видел её руки. Она что-то печатала в телефоне. Быстро. Резко. Стирала. Снова печатала. Ногти щёлкали по экрану – коротко, раздражённо, как капли кислотного дождя по стеклу перед бурей. Она вздыхала – не устало, раздраженно. Будто сам воздух в этой машине был ей чем-то обязан и не справлялся с задачей.

Поймав взгляд в зеркале, она резко подняла глаза. И в тот же момент её лицо изменилось. Краска схлынула, оставив мертвенную бледность. Она схватилась за грудь, пальцы вцепились в дорогую ткань пиджака, сминая её.

– Мне… – голос сбился, превратившись в хрип, – мне сложно дышать…

Человек за рулем обернулся. Спокойно, без суеты.

– Вам плохо? – он уже знал ответ. Этот приступ удушья был лишь началом её пути.

Она кивнула, хватая воздух короткими, неровными вдохами, похожими на всхлипы. Он достал бутылку воды из бардачка и протянул девушке. Та выхватила её, жадно сделала глоток. Вода потекла по идеально накрашенным губам, размочила воротник блузки, но пассажирка не обращала внимания. Через секунду дыхание выровнялось, но в глазах остался лихорадочный блеск.

Она откинулась назад, прикрыла глаза и внезапно усмехнулась.

– Уже лучше… – голос вернулся к прежнему, с оттенком ледяной снисходительности. – Не стоит так переживать.

– Я и не переживал, – спокойно ответил водитель и вернул свое внимание дороге.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на него через зеркало.

– Переживал, – сказала она тихо, смакуя каждое слово. – Просто скрываешь. Тебе ведь тоже есть что скрывать, верно?

Она помолчала, глядя на бесконечную вереницу стоп-сигналов впереди.

– Давай на «ты»? Нам тут стоять долго. Я уже всё равно опоздала, так что ты теперь – мой единственный слушатель.

Он кивнул:

– Как тебя зовут?

– Кристин. Тебе было интересно, почему я спешу? Я расскажу, но ты выполняй свою работу молча.

Она провела острым ногтем по кожаному сиденью, оставляя на нём едва заметный след.

– Я десять лет в этой компании, – начала она, глядя в окно на серые многоэтажки. – Сразу после колледжа. Я построила всю работу в отделе. Я знала, кто ворует канцелярию, а кто – миллионы. И держала их всех за горло.

Её губы дрогнули в хищной улыбке.

– И знаешь, что они сделали? Они решили, что я «перегорела». Поставили на моё место её. Кайлу. Эту маленькую, улыбчивую дрянь, которая заглядывала мне в рот пять лет.

Кристин тихо, сухо рассмеялась.

– Я думала, что она учится у меня работать. А на самом деле она училась только одному – как ударить в спину. Она собрала все мои «жесткие» методы, все мои мелкие ошибки и принесла их на блюдечке руководству. Теперь она сидит в моём кабинете. Ставит штампы моей печатью и курирует мои проекты!

В машине стало тесно. Воздух словно загустел, пропитавшись её ненавистью.

– И что ты будешь делать? – спросил водитель, бросив взгляд в зеркало.

Кристин медленно вдохнула и улыбнулась. На этот раз – без всякой маски. Это была улыбка человека, который уже разыграл главную партию.

– Я уже всё сделала. Я уничтожу её. Не просто уволю – это слишком милосердно. Я сделаю так, что её имя станет синонимом профнепригодности и воровства. Я подделала отчёты так, что комар носа не подточит. Через неделю за ней придут. Она будет гнить в судах, пока не продаст последнюю юбку, чтобы оплатить адвоката.

Она подалась вперёд, хищно улыбаясь. Почти коснулась плеча мужчины.

– Я хочу, чтобы она смотрела в зеркало и видела там ничтожество. Чтобы она думала только о смерти, потому что жизнь я ей отравлю до самого конца. Это не месть, малыш. Это порядок, – она откинулась на спинку, сопроводив движение перестуком ноготков по подлокотнику, – В моём мире за подлость платят кровью.

В этот момент машина плавно выехала из пробки. Стала видна область серьезной аварии. Хаос из стекла, бензина и красно-синих вспышек маячков спасателей.

Водитель обернулся на звонок телефона за его спиной. На сиденье лежал телефон недавней пассажирки и мокрый от пролитой воды платок. Девушки не было, но остался запах её парфюма, тяжелый и душный.

Он перевёл взгляд вперёд. На носилках, у самой машины скорой помощи, парамедик застёгивал чёрный мешок. На секунду маячок скорой осветил лицо. Безупречное. Идеально уложенные волосы, застывшие в луже бензина.

Водитель чуть улыбнулся, глядя на застывшую гримасу ужаса на её мертвых губах.