Если буду нужен, я здесь

Я никогда не бывала в гостях у Назара, и теперь мне интересно, куда мы едем. По всему видно, это город. Самый его центр. Наверное, так действительно удобнее. Меньше времени уходит на дорогу, а значит, его теперь можно посвятить себе. Сходить в парк, или ресторан, или на выставку, не задумываясь о том, стоит ли этот поход трех часов на дорогу туда и обратно. Еще один маленький плюс в происходящем. Я решила, что буду во всем искать плюсы, раз не могу отмотать все назад или как‑то отформатировать сложившуюся реальность, в которой, если честно, не все так плохо.

Вынуждена признать, что мой муж, как бы он не был мне неприятен, ведет себя безупречно. Лучше, чем я того заслужила – факт. И меня это парадоксальным образом бесит. Ведь очевидно, что отсутствие с его стороны каких бы то ни было поползновений в мой адрес означает только одно – я совершенно ему не нравлюсь как женщина. Это довольно ощутимый удар по самолюбию хотя бы потому, что я сама, даже будучи в панике, оценила его привлекательность. Нет‑нет, это ничего не означает, не подумайте. Только то, что у меня есть глаза. И честность себе признаться в том, что мой муж хорош. С ним даже весело, если достаточно расслабиться и поймать нужный вайб.

– Вау! Ты живешь в башне?!

– Мы живем в башне, да. А что? Принцессе нужен собственный замок?

Это что сейчас было? Попытка щелкнуть меня по носу богатством моих родителей?

– Посмотрим, – задираю нос. – Какой этаж?

– Двадцать восьмой.

Я никогда не забиралась так высоко. Мне предстоит совершенно новый опыт. Не терпится все рассмотреть. Я же раньше жила только с родителями, подчиняясь их правилам и следуя их вкусам, а тут собственный дом. То есть квартира. В которой нас ждет встреча с бабушкой Назара. Меня это беспокоит. Вдруг я ей совсем не понравлюсь?

– Прошу, – распахивает передо мной дверь.

– А как же перенести жену через порог? – из‑за нервов несу всякую чушь, Назар удивленно на меня пялится. – Не суть. – Опускаю глаза. – Это такая традиция.

Я делаю шаг в квартиру, но Звягинцев останавливает меня и подхватывает на руки. Легко, будто я ничего не вешу. От неожиданности вцепляюсь в его широкие плечи руками. Мы так близко. Мои губы у его уха, наше дыхание смешивается…

– Так? – усмехается он, заходя в холл, плавно перетекающий в огромную кухню‑гостиную.

– Д‑да, – сглатываю я, съезжая вниз по его телу. Ноги мягко касаются пола: – Спасибо.

– Обращайся, – белозубо улыбается. – Бабуль, мы дома! Это моя Лала, знакомьтесь. Лала, это моя бабушка – Анна Никитична.

– Здравствуйте, – шепчу я, опустив глаза. Звягинцев почему‑то хмыкает.

– Здравствуйте. Проходите, что вы на пороге застыли? Будем завтракать. Если ты мне покажешь, как включается твоя бесовская плита, напеку оладушков.

– Не могу, бабуль. Мне надо отъехать на пару часов. Дела. Тебе все Лала покажет, ага?

– Мог бы и отменить дела по случаю свадьбы, – ворчит старушка.

– Мог бы – отменил. Ну, все. Не скучайте.

Растерянно гляжу на закрывшуюся за мужем дверь.

– Он очень много работает, – замечаю очевидное, будто оправдывая Звягинцева.

– Так было, сколько я себя помню, – Анна Никитична взмахивает сухонькой ручкой. – Думала, разбогатеет, как хотел, так перестанет рвать жилы, а нет. Да ты проходи, проходи, чаю заварим…

С любопытством оглядываясь по сторонам, прохожу вглубь квартиры. Из небольшого холла выходит одна дверь, вероятно, в санузел. Из кухни‑гостиной – в спальню. И все? Удивленно хлопаю глазами. Где же я буду спать? Опять на диване? Или все‑таки предполагается, что мне придётся разделить постель с мужем? Никогда еще я не жила в настолько маленьких квартирах, хотя и понимаю, что по среднестатистическим нормам никакая она не маленькая.

– Наверное, он трудоголик, – пожимаю плечами.

– А ты не очень‑то много про моего внука знаешь, правда?

– Да, – соглашаюсь прежде, чем понимаю, как это может для нее прозвучать. – То есть он не особенно со мной делится историями из детства.

– Вот и плохо! Чтобы по достоинству оценить своего мужчину, нужно иметь представление, через что ему довелось пройти, прежде чем стать тем, кем он стал в итоге. У самой‑то тебя, небось, была не жизнь, а малина? – поглядывает на меня искоса.

– Это плохо?

– Разные вы. – Хмурится. – Да и юная ты совсем.

– Я быстро взрослею, – отвожу взгляд.

– А вот не надо, не обижайся на старуху. Я чего переживаю‑то? Однажды у него уже была такая, знаешь, вся из себя. Всю душу из парня вынула. Все деньги. Чего не купи – ей мало было. А как он оказался на мели, нашла себе другого дурачка, побогаче. Я уж боялась, и не оклемается Назар от такого предательства. Любому видно было, что ей только деньги его нужны, а он не замечал. Летал на крыльях. А потом упал так, что с земли соскребали.

Ничего себе, какие страсти! Ни за что бы не подумала, что в биографии Звягинцева было что‑то подобное. Он же холоден, как айсберг.

– Давно это было?

– Давненько. Десяток годков с тех пор, наверное, прошло.

– И что теперь с этой женщиной?

– Да откуда мне знать? Так что, оладьи будем печь?

– Мы завтракали. Может, лучше приготовим сразу что‑нибудь на обед?

– А ты умеешь готовить? С такими‑то ногтями.

– Умею. Они мне не мешают, – улыбаюсь.

– М‑м‑м. А от запахов еды не тошнит?

– Почему меня должно тошнить?

– Многих беременных тошнит.

– Я не беременная! – широко распахиваю глаза.

– Да? Тогда тем более ничего не понятно… – задумчиво тянет старуха. Могу представить, на какие мысли Анну Никитичну натолкнула наша поспешная свадьба. В Телеграм‑каналах вон тоже принимают ставки, когда я рожу. Какое же унижение! Я что – ущербная? Почему все думают, что на мне можно жениться лишь по залету?

Непривычно взвинченная, устраиваю инспекцию по шкафам и холодильнику. Интерьер в квартире довольно холодный. Сплошной бетон и дерево. Красиво, но уж слишком брутально. Не думаю, что мне здесь будет комфортно. И что хоть когда‑нибудь эта квартира станет мне по‑настоящему домом. Даже огромные от пола до потолка окна, из‑за которых, вполне вероятно, Назар и купил именно эту квартиру, лично меня вгоняют в депрессию. Я как будто в аквариуме. Жутковатое чувство…

Бабуля утверждает, что Назар обожает обычную жареную с чесноком и укропом картошку. Ну, раз обожает – готовим ее. Болтаем, вроде ни о чем конкретно, но к возвращению мужа я понимаю, что успела довольно неплохо его узнать. Мне до боли жаль того мальчика. Полуголодного, оборванного, никому не нужного. Кажется, я начинаю понимать, почему Назар такой, какой есть.