Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Алекс Рудин

Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Глава 1

Ночью задул тёплый ветер с юга. Он облизал снег со столичных крыш, и в воздухе наконец-то запахло весной.

— Дорогая, сегодня мы с тобой едем на Марсово поле, — объявил я. — Игорь Владимирович встречается там со своим будущим деловым партнёром и просил меня присутствовать. Хочет, чтобы я повнимательнее пригляделся к нему.

— Там же будут масленичные гуляния! — обрадовалась Лиза. — Я читала об этом в “Магических сплетнях”.

— Вот именно, — улыбнулся я. — Древний языческий обряд, чтобы грядущий год был плодородным. Горожане будут плясать, прыгать через костры и кататься на каруселях. А в конце сожгут огромное соломенное чучело Зимы. В общем, будет весело, потому-то я и приглашаю тебя с собой.

— Ты у меня такой заботливый, — весело рассмеялась Лиза, и ее глаза многообещающе заблестели.

— Что есть, то есть, — улыбнулся я. — И за это заслуживаю самой приятной награды. Но Прасковья Ивановна уже накрывает стол к завтраку — я слышу звон посуды и чувствую, как пахнет блинами. А Игорь Владимирович ждёт нас через два часа.

— Тогда идём завтракать, — согласилась Лиза.

Сегодня заканчивалась Масленичная неделя, и по этому случаю в середине стола возвышалась огромная стопка тонких кружевных блинов, испечённых Прасковьей Ивановной. Блины были свёрнуты аккуратными конвертами, а это предполагало вкусную начинку.

— С чем на этот раз? — поинтересовался я.

— С творогом и красной рыбой, как вы любите, — ответила Прасковья Ивановна. — Поди, надоели вам блины за неделю?

— Ваши блины не могут надоесть, — рассмеялся я. — Но с завтрашнего дня прошу вас подавать исключительно лёгкие завтраки. Мне кажется, что я уже с трудом влезаю в одежду.

Весело болтая с кухаркой, я не забывал о еде. Подцепил вилкой блин и положил его на тарелку, затем щедро смазал его густой сметаной и принялся за еду.

— Это изумительно, — кивнул я.

И нисколько не преувеличил. Солёная красная рыба отлично сочеталась с мягким творогом и тонким сладковатым тестом.

— Вернётесь к обеду, ваше сиятельство? — поинтересовалась Прасковья Ивановна.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Деловой партнёр моего деда пригласил нас в ресторан.

Я покосился на Игната, который то и дело зевал и тёр кулаком покрасневшие глаза.

— Что с тобой? Плохо спал?

— Да какое там, — ответила вместо Игната Прасковья Ивановна. — Совсем не спал, только под утро вернулся.

В голосе кухарки слышались сердитые нотки, но я почувствовал, что сердится она не всерьёз

— Для тебя старался, — проворчал Игнат. — Ты же мне говорила про новое платье? Теперь деньги есть, сошьём тебе платье, как ты хотела. Вот тебе и внимание!

— Ты ездил на заработки? — изумился я. — А жалованья тебе не хватает?

— Хватает, ваше сиятельство, — замахал руками Игнат. — Дело совсем не в этом. Знакомый фермер попросил помочь, вот я и взялся. Мы у него продукты к столу берём — ну, как не помочь человеку? Всё равно у нас мобиль простаивает, а так и ему хорошо, и я подзаработал.

— Надеюсь, ты не навоз возил в новом мобиле? — с улыбкой поинтересовался я.

— Что вы, ваше сиятельство? — изумился Игнат. — Солому. Фермер подрядился поставить городским властям солому для масленичного чучела, а я её возил на Марсово поле. Трижды ездил, и не я один. Такую гору соломы навозили — любо-дорого глядеть! Солома крепкая, сухая. Артефактор, который чучело делал, так и сказал — хорошая солома, знатно полыхнёт. А мобиль я сразу после завтрака почищу, не сомневайтесь.

— После завтрака ложись спать, — строго сказал я. — И не вздумай спорить, это приказ. А мобиль почистишь позже, ничего ему не сделается.

Я не выдержал и рассмеялся:

— Ты у нас, оказывается, язычник! Чтишь обряды плодородия?

— А как их не чтить, ваше сиятельство? — серьёзно ответил Игнат. — Я ведь из деревни, у нас без чучела Масленица не обходится. Магия!

Старик многозначительно поднял глаза к потолку. Фома, который завтракал с нами, не выдержал и рассмеялся.

— Отдыхай сегодня, — кивнул я. — А мы с Елизаветой Фёдоровной поедем смотреть, как полыхнёт твоё чучело.

***

Несмотря на ранний час, на Марсовом поле было полно народу. Жарко горели костры, кружились карусели, играла весёлая музыка. Лавочники торговали блинами и квасом, молодёжь веселилась и прыгала через огонь. Пахло дымом и выпечкой.

На всякий случай в стороне дежурили несколько мобилей с целителями. Рядом с ними скучал красный мобиль пожарной службы.

А над всей этой суетой возвышалось огромное соломенное чучело с раскинутыми в стороны руками. На плотно скрученном соломенном шаре, который заменял голову, было намалёвано грубое подобие лица.

Специально выделенные городовые следили, чтобы горожане не разжигали костры поблизости от чучела.

— Вот это громадина! — удивилась Лиза.

И хитро посмотрела на меня:

— Саша, а давай прыгнем через огонь?

— А давай, — согласился я, расстёгивая пальто.

Мы попросили одного из городовых подержать наши вещи. Держась за руки, разбежались по утоптанному мокрому снегу и прыгнули.

Пламя было низким, и всё-таки я почувствовал на щеках обжигающий жар.

— Ух, ты! — восхищённо воскликнула Лиза.

Её глаза восторженно блестели.

— Давай ещё!

— Нас ждёт Игорь Владимирович, — напомнил я. — Нужно его отыскать.

Мы нашли деда возле блинной лавки. Он лакомился блином, осторожно держа его двумя руками — так, чтобы масло не капало на дорогое чёрное пальто.

Свою тяжёлую трость с серебряным набалдашником Игорь Владимирович воткнул в сугроб.

— Не успел позавтракать, — признался он. — С раннего утра объезжал мастерские.

Дед был настоящим главой нашего рода и лично управлял всем родовым имуществом. Мой отец помогал ему в этом, но главное слово во всех вопросах оставалось за Игорем Владимировичем.

Дед вытер пальцы салфеткой и с довольной улыбкой кивнул на соломенное чучело:

— Красота! Работа наших артефакторов.

— Так это наши мастера делали чучело? — удивился я.

— А чьи же ещё? — гордо усмехнулся Игорь Владимирович. — Князь Пожарский предлагал императору своих артефакторов, но я успел договориться раньше.

— Даже в этом соперничаете? — рассмеялся я.

— Иначе скучно жить, Саша, — признался дед.

Он взглянул на тяжелые золотые часы с родовым гербом.

— Мы с бароном Корбуном договорились на половину двенадцатого.

— Барон Корбун? — заинтересовался я. — Не слышал о таком. Это он хочет стать твоим деловым партнёром?

— Именно, — кивнул Игорь Владимирович. — И барон очень настойчив. Я тоже не знаком с ним, но навёл справки. Его семья родом откуда-то из Валахии, но уже несколько сотен лет Корбуны числятся подданными Империи. Разбогатели на добыче мрамора, а затем перебрались поближе к Столице. У Корбунов большое имение к северо-востоку от городской черты. Кстати, оно граничит с владениями твоего хорошего приятеля графа Толубеева.

Игорь Владимирович переступил с ноги на ногу и опёрся на трость — но постарался сделать это незаметно.

— Барон прислал мне чрезвычайно учтивое письмо. У него большой капитал, и он хочет вложить его в наши мастерские и верфи.

— У нас не хватает своих денег? — поинтересовался я.

— Хватает, — усмехнулся дед. — Но отказать барону в разговоре было бы невежливо. Кроме того, я хочу, чтобы ты к нему присмотрелся. Интересно узнать, что он за человек.

— А почему вы решили встретиться здесь? — удивился я. — Не самая подходящая обстановка для деловых переговоров.

Дед пожал плечами:

— Это предложил Корбун. Барон заказал столик в “Медведе” — это в двух шагах отсюда. Надеется отметить наш договор устрицами и шампанским.

— Судя по вашему настроению, тратиться на устрицы ему не придётся, — усмехнулся я.

— Там будет видно, — согласился Игорь Владимирович. — Счёт за столик я оплачу сам, не люблю быть должным даже в мелочах.

— В этом мы с вами похожи, — кивнул я. — А вот и барон, если я не ошибаюсь.

Барон Корбун пробирался сквозь праздничную толпу, не очень-то заботясь о том, чтобы вежливо обходить горожан. Барон был худощав и подтянут, приталенное чёрное пальто отлично сидело на нём. Он выглядел старше меня лет на пятнадцать или двадцать. На верхней губе барона топорщились тёмные усики, а за плечом висел длинный футляр, похожий на спортивный инвентарь.

— Прошу прощения за мой внешний вид, — извинился он, подходя к нам. — Я прямо с тренировки. Чрезвычайно рад познакомиться, ваше сиятельство!

— Я тоже рад встрече, Роман Львович, — церемонно кивнул дед. — Знакомьтесь, это мой внук Александр Васильевич Воронцов, он помогает мне в делах. Его супруга — Елизавета Фёдоровна.

Внимательный взгляд Корбута холодно скользнул по моему лицу и с видимым интересом задержался на Лизе. Корбут растянул губы в вежливой улыбке:

— Очень приятно, госпожа Воронцова!

И снова повернулся ко мне:

— Я много слышал о вас, Александр Васильевич. Знаменитый господин Тайновидец, не так ли?

— Так меня называют, — согласился я. — Вы занимаетесь спортом, Роман Львович?

— Я хорошо стреляю из лука и прилично фехтую, — ответил барон. — Кроме того, езжу верхом. В общем, стараюсь держать себя в форме.

Несмотря на безукоризненно-светский тон, я расслышал в голосе барона высокомерие. Он явно гордился собой — и любил сравнивать себя с окружающими. Не в их пользу, разумеется.

Корбут снова холодно улыбнулся.

— У меня довольно большое состояние, есть свободные капиталы, и я хочу вложить их в надёжное дело. А предприятия Воронцовых очень надёжны, это известно всем.

И опять в его тоне промелькнуло высокомерие — он словно оценивал нас. Одобрительно, но свысока.

Игорь Владимирович не торопился поддержать беседу. Я понял, что он предоставляет мне возможность вести разговор.

— Роман Львович, а почему вы предложили встретиться здесь? — полюбопытствовал я.

— Уже принялись изучать меня, господин Тайновидец? — усмехнулся Корбун. — Что ж, у меня нет секретов. Мне интересны древние обычаи разных народов. Особенно, связанные с принесением жертв — хотя бы и ритуальных.

Барон небрежно кивнул в сторону огромного соломенного чучела.

— Вы уже знаете, что мои предки родом из Валахии? У нас тоже было принято приносить жертвы природной магии. Мои предки жертвовали ей коз, овец и даже людей.

Он покосился на Лизу:

— Не пугайтесь, госпожа Воронцова, это было давно. Вы что-нибудь слышали про князя Цепеша? Вокруг его дворца стояли острые колья, на них казнили разбойников и бунтовщиков. Иногда несколько сотен разом — князь отличался размахом. Мои предки были куда скромнее, но и они поддерживали порядок в своих землях жёсткой рукой.

— Ужасно, — покачала головой Лиза.

— Не поэтому ли в землях Валахии вспыхнула война? — поинтересовался я. — Помнится, тогда имперским войскам пришлось наводить порядок.

— Это не важно, — отрезал Корбун. — Чернь должна знать своё место, Александр Васильевич. А благородным людям нужно держаться вместе.

Он снова усмехнулся, показав великолепные зубы:

— Всё это дела минувших дней. Валахия давно стала частью Империи, а мы можем спокойно заниматься торговлей и финансами. Кстати, чучело подожгут с минуты на минуту. Предлагаю полюбоваться этим зрелищем, а затем нас ждёт столик в “Медведе”. Устриц уже выложили на лёд, я позаботился, чтобы к ним подали настоящие сицилийские лимоны.

Барон держался уверенно. Эта уверенность не была напускной, Корбун и в самом деле чувствовал себя хозяином положения. Моё присутствие тревожило его, но совсем немного.

Тем временем полиция начала отводить горожан от соломенного чучела. Городовые вели себя вежливо, но непреклонно. Да и горожане собрались за тем, чтобы хорошенько повеселиться, так что никто не спорил со стражами порядка.

— Сейчас начнётся, — со странным волнением сказал Корбун. — Смотрите, маги огня!

Четверо магов огня выступили вперёд. Хватило бы и одного, но так предстоящее зрелище выглядело более внушительным.

— Прими наши дары, Весна! — громко произнёс один из магов. — Пусть год будет счастливым!

При этих словах все четверо картинно подняли руки к небу.

Огромное чучело Зимы загорелось сразу с четырёх сторон. Бледное пламя дрожало на февральском ветру. Солома громко трещала — она всё-таки успела отсыреть. Повалили клубы чёрного дыма.

Со всех сторон к месту главного действия бежали опоздавшие горожане. Толпа росла на глазах.

— Разгорается, — негромко сказал Игорь Владимирович.

Я уловил в его голосе облегчение. Изредка бывали случаи, когда чучело не хотело гореть и гасло. Это считалось плохой приметой, и городские сплетники обычно винили артефакторов.

— Мне как-то не по себе, — тихо сказала Лиза. — Этот чёрный дым…

Я обнял её за плечи и покосился на барона.

Корбут, не отрываясь, смотрел на огонь. Он выглядел довольным и напряжённым одновременно.

И вдруг меня накрыла волна ужаса. Это был ужас живого существа, попавшего в смертельную западню.

Кажется, меня даже качнуло этой волной, потому что Лиза с тревогой взглянула на меня. А я уже ошарашенно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Новый толчок, и на этот раз я точно уловил направление.

Волны дикого ужаса шли от соломенного чучела. Как будто оно сейчас горело заживо и умоляло о помощи.

— Стойте! — не своим голосом крикнул я. — Гасите огонь, быстро!

Один из магов огня обернулся и удивлённо посмотрел на меня.

— Гасите огонь! — снова закричал я. — Там, в соломе, живой человек!

Глава 2

На бегу я вспомнил, что когда-то был магом Воды и применил почти забытое умение. Косые струи ледяного дождя ударили в горящую солому, и она сердито зашипела, плюясь горячим паром.

Среди горожан нашлись и другие маги Воды. Ещё не понимая, что случилось, они последовали моему примеру, а тут как раз подоспели пожарные.

Мы быстро сбили пламя. Обжигая руки и задыхаясь от дыма, раскидали тлеющую солому и вытащили человека на воздух.

— Совсем молоденький! — жалостливо охнула торговка блинами.

Пострадавший был без сознания. Он жадно глотал сырой воздух широко раскрытым ртом. На верхней губе пробивались едва заметные мягкие усы.

Он был одет в перешитое пальто старомодного фасона. Руки были свободны, и я заподозрил, что его чем-то опоили или просто-напросто оглушили перед тем, как засунуть в чучело.

Не сам же он заполз в солому, надеясь погреться?

Над молодым человеком наклонился целитель.

— Ожогов нет, просто надышался дымом, — почти сразу объявил он. — Вовремя успели, ваша милость!

Он выпрямился и махнул рукой своим коллегам:

— Подгоняйте мобиль, отвезём парня в лечебницу!

Городовые растерянно топтались вокруг. Их поставили сюда в оцепление, с ними не было никого, кто мог бы отдать толковый приказ.

Пришлось взять эту роль на себя.

— Вызывайте полицейского следователя, — сказал я. — Это почти наверняка преступление.

На румяном лице городового отразилось облегчение — перед ним поставили простую и понятную задачу.

— Сию минуту, ваша милость! — отрапортовал он.

Вокруг нас мигом собралась толпа. Зеваки напирали, вытягивали шеи — всем хотелось увидеть человека, которого только что чудом спасли из огня.

Городовые, как могли, оттесняли горожан, но толпа только прибывала. Я с досадой понял, что никаких следов не останется — всё затопчут любопытные.

Мобиль целителей, оглушительно сигналя, пробирался через толпу. Люди неохотно расступались. Наконец, он подъехал к нам. Целители вытащили носилки и умело переложили на них пострадавшего.

Мне снова пришлось вмешаться.

— Везите его в Воронцовский госпиталь, — сказал я. — Там его сразу же примут, я предупрежу.

Один из целителей с подозрением взглянул на меня.

— А вы кто, ваша милость? — прямо спросил он.

— Граф Александр Воронцов, — официальным тоном назвался я.

Хмурое лицо целителя просветлело:

— Господин Тайновидец?

— Именно, — кивнул я.

Подбежавший городовой окончательно рассеял его сомнения.

— Следователь уже едет, ваша милость! — доложил он. — Наши все заняты, но обещали прислать следователя с Городового острова.

Это было мне на руку.

— Кто приедет? — поинтересовался я. — Кожемяко или Прудников?

— Господин Прудников проведёт первоначальное следствие, а там решат, — ответил городовой.

Досадно — работать вместе с Мишей было бы проще. Я мог сам послать ему зов, но решил не осложнять его отношения с Прудниковым.

— Я дождусь Степана Богдановича и дам показания, — кивнул я городовому. — Держите оцепление и не подпускайте горожан к чучелу. Там, внутри, могут быть улики. До приезда следователя вы здесь старший.

— Слушаюсь, ваша милость!

Путаясь в полах шинели, городовой побежал к оцеплению.

— Везём в Воронцовский госпиталь, — кивнул целитель своим коллегам.

Мобиль целителей медленно двинулся в сторону набережной. Я прикрыл глаза и послал зов Ивану Горчакову.

— Ваня, к вам сейчас привезут человека, он надышался дымом. Помести его в отдельную палату и приставь охрану — он может быть жертвой преступления. Мы только что вытащили его из масленичного чучела.

— Ничего себе! — удивился Иван. — Сделаю, Саша.

— И сообщи мне, когда он придёт в себя, — спохватился я. — Мне нужно его расспросить, да и полиция захочет взять у него показания.

Затем я подумал ещё несколько секунд и всё-таки решил побеспокоить Зотова.

— Снова столкнулись с чем-то необычным, Александр Васильевич? — хмуро спросил Зотов.

По его тону я понял, что Никита Михайлович опять не выспался.

— Именно, — ответил я. — Приезжайте на Марсово поле, здесь только чуть не сожгли заживо человека. Он был внутри соломенного чучела. Хорошо бы разобраться, как он туда попал.

— Сильно обгорел? — сразу же поинтересовался Зотов.

— Нет, мы успели вовремя. Но он надышался дымом и сейчас без сознания. Я приказал отвезти его в Воронцовский госпиталь.

— А почему вы решили вызвать меня? Думаете, полиция с этим не разберётся?

— Чучело делали наши артефакторы, — объяснил я. — Они могут попасть под подозрение. Поэтому я прошу вас пригласить Леонида Францевича. Здесь всё здорово затоптали, но вдруг он сможет найти хоть что-то?

— Ладно, выезжаю, — согласился Никита Михайлович. — Я как раз хотел подышать свежим воздухом, а тут такой отличный повод.

Я не стал говорить о том, что Игнат возил солому для злосчастного чучела на моём мобиле. Решил сказать об этом позже, если понадобиться.

Бывают вещи, о которых лучше не упоминать без крайней необходимости.

До приезда Зотова и Прудникова делать на месте преступления было нечего. Я огляделся, ища взглядом Лизу и Игоря Владимировича.

Они стояли там же, где я их оставил. Дед тяжело опирался на трость, а Лиза с тревогой смотрела в мою сторону, пряча руки в меховую муфту. Барон Корбун нетерпеливо топтался рядом.

Я подошёл к ним.

— Он жив? — первым делом спросила Лиза.

— Да, — кивнул я. — Мы вовремя потушили солому.

— А как вы узнали, что внутри чучела кто-то есть? — надменным голосом поинтересовался барон.

Он старался говорить любезно, вот только его нрав торчал наружу, как шило из мешка.

Я не стал вдаваться в подробности и ответил коротко:

— Предчувствие. Со мной иногда бывает такое.

В глазах Корбуна промелькнуло беспокойство.

— Что ж, мне повезло, — через силу усмехнулся он. — Увидел знаменитого Тайновидца за работой. Должен сказать, я впечатлён — вы так уверенно командовали полицией! Но Елизавета Фёдоровна, кажется, замёрзла. Может быть, отправимся прямо в ресторан, успокоим нервы шампанским?

— Вы идите, а я присоединюсь к вам позже, — кивнул я. — Мне нужно дождаться полицейского следователя, он захочет взять у меня показания.

— Я останусь с тобой, — быстро сказала Лиза. — И я совсем не замёрзла.

— Я тоже дождусь следователя, — мрачно кивнул Игорь Владимирович. — Наверняка у него будут вопросы к нашим артефакторам.

— Видно, придётся и мне дожидаться следователя, — недовольно протянул барон. — Не лакомиться же устрицами в одиночестве!

***

Никита Михайлович Зотов первым появился на Марсовом поле.

— Господин эксперт снова куда-то запропастился, — первым делом проворчал он. — А ведь я сказал ему, что дело важное. Добрый день, господин Тайновидец! Ну, что тут у вас?

Он недовольно взглянул на обугленное чучело. Солома ещё дымилась, в сыром воздухе пахло горечью.

— Человек лежал здесь, — сказал я, показывая на подножие чучела. — Возможно, он уже был без сознания, когда его привезли. Скорее всего, это случилось рано утром.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Зотов.

— Потому что артефакторы работали над чучелом всю ночь, и закончили только к утру, — объяснил я. — Когда они разъехались, кто-то привёз сюда пострадавшего. Затащил его внутрь чучела и закидал соломой. Хорошо бы допросить служителей, но вряд ли они что-то видели. Скорее всего, отправились отдыхать сразу же, как уехали артефакторы.

— Обойдёмся без поспешных выводов, — поморщился Зотов. — Этот ваш пострадавший вполне мог сам забраться в чучело. Как он выглядит? Похож на бродягу?

— Пальто на нём явно с чужого плеча, — признал я. — Но вряд ли это бродяга. Скорее, он похож на студента.

— Тоже подходит, — довольно кивнул Зотов. — Нищий студент. А почему нищий? Да потому что все деньги пропивает с приятелями. Всю ночь гулял по трактирам, а под утро забрался в солому, пригрелся и уснул. Чем вам не версия?

— Пока мне нечего вам возразить, — признал я. — Посмотрим, что скажет эксперт.

— Если он вообще когда-нибудь доберётся до места преступления, — съязвил Зотов.

Леонид Францевич всё-таки добрался до нас. В каждой руке он держал по блину, а круглое лицо нашего эксперта-некроманта лучилось удовольствием.

— Замечательные блины с икрой здесь продают, — поделился он со мной своим открытием. – Не пробовали, Александр Васильевич?

— Нас всю неделю кормила блинами Прасковья Ивановна, — улыбнулся я. — А с её выпечкой никакая другая не сравнится.

— Сущая правда, — вздохнул Щедрин. — А я так и не собрался заглянуть к вам в гости. То одно, то другое, знаете ли.

— То обед, то ужин, — съязвил Зотов. — Ни минуты свободного времени. Может, вы всё-таки займётесь делом, Леонид Францевич?

— Обязательно займусь, Никита Михайлович, — невозмутимо кивнул эксперт. — Всему своё время.

Он неторопливо доел блины, вытер пальцы бумажной салфеткой и аккуратно сунул её в карман. Затем ловко нырнул в недра соломенного чучела.

— Александр Васильевич, вы можете точно показать, где лежал пострадавший? — донёсся до меня его приглушённый соломой голос.

Пришлось мне снова лезть в солому вслед за Леонидом Францевичем. Острый стебель кольнул меня в щёку, за ворот пальто посыпалась труха.

— Мы нашли его здесь, — показал я.

— Неглубоко закопался, — оценил эксперт. — Он был связан?

— Нет, и следов на руках не было.

— Обратите внимание, здесь тоже нет никаких верёвок или цепей. Ему ничто не мешало выбраться.

— Когда мы его нашли, он был без сознания, — возразил я.