Создатель злодейки. Том 1
– Я… я совершил грех, достойный смерти. Прошу, пощадите меня!
– Совершил грех, достойный смерти, – значит, должен умереть.
– Господин, сперва сделайте глубокий вдох и обдумайте снова! Разве мы не должны подходить ко всем вопросам с разумом и хладнокровием? Прошу вас, придите в себя!
– Ха! Я пообещал тебе, что мучений не будет, а ты все равно капризничаешь. Похоже, я слишком долго потакал твоим прихотям.
Он говорил так, словно отчитывал строптивого ребенка, и, поднявшись, без колебаний наступил Луису на спину.
Вдруг что-то его остановило: неприятное чувство, будто внутри все сжалось в комок и не давало продолжить. Король сдвинул брови.
Почему ситуация кажется такой знакомой? И почему сегодняшний день ощущается куда ярче и реальнее, чем обычно?
– Словно я все это уже переживал… – произнес он медленно.
Он вдруг прищурился, а после выражение его лица внезапно изменилось, как будто король что-то понял. Казалось, что все подсказки, хаотично кружившиеся в его голове, вдруг стали кристально понятными.
Точно.
Ведь все это происходит не в первый раз.
– Это не дежавю, – сказал он.
– Простите?
– Это уже происходило на самом деле. Бесчисленное количество раз.
– Ах, да… вы правы… Что, простите?
– Один и тот же день… повторяется, – пробормотал он и тут же хрипло расхохотался.
– Ч-что? П-повторяется?!
Придавленный его ногой дрожащий Луис обливался холодным потом и отчаянно подавал глазами знаки остальным.
«Повторяется день? Разве это возможно?»
«Да откуда мне знать?»
«Похоже, господин и вправду спятил».
«Что это за чушь! Мне страшно! Верните прежнего господина – тихого и спокойного!»
Лучше уж бесконечно слушать его привычное «скучно», «надоело», чем наблюдать за этим. Cобравшиеся начали обмениваться телепатическими сообщениями, но, когда их хозяин внезапно перестал смеяться, они тут же вернулись к своим жестким, неподвижным позам.
– Раз управление временем подвластно лишь богам… Похоже, кто-то нарушил свое затянувшееся молчание и стал действовать напрямую.
Король сверкнул глазами, точно древний демон, едва освобожденный из заточения.
– Значит, есть какая-то причина.
Король убрал ногу со спины Луиса и добавил:
– Пока оставлю тебя в живых.
Тот, получив отсрочку казни, обмяк, словно марионетка, у которой обрезали нити. Господин никогда не утруждал себя мелочами, а значит, слова его действительно означали пощаду.
– Видимо, богиня настолько благосклонна какому-то человеку, что готова ради него исказить ход времени…
Изогнутые в усмешке губы ясно выдавали интерес короля:
– Любопытно.
Разумеется, никто из присутствующих не понял смысла его слов. Они лишь молча, с выражением недоумения на лицах наблюдали за тем, как он набрасывает на голову капюшон плаща.
– Неужели вы… собираетесь покинуть лес?
Он откинул в сторону спутавшуюся прядь волос.
В тот миг серебристые глаза его хищно сверкнули, как у волка, заметившего добычу.
– Если речь идет о любимце богини, то вежливее всего будет свернуть ему шею собственноручно.
Уголки его губ снова подтянулись вверх.
Глава II
Тринадцатое число наступило уже в десятый раз.
Не выдержав, я решила связаться с издательством. Телефонов в этом убогом мире не существовало, поэтому ответ пришел лишь к вечеру: посыльного, мол, они отправили, а дальше издательство бессильно.
Не станут же они ради одного пропавшего гонца прочесывать всю столицу до последнего закоулка. Людей, конечно, посылали на поиски, но того, чье имя и лицо толком никому не известны, в одночасье найти невозможно.
Вот поэтому и надо получать вещи только из рук в руки. Знала бы, не доверилась бы издательству, а пошла бы сама. Ну и где теперь носит мои экземпляры книги Линте, где? Они испарились?
– Как же так: деньги я отдала, а книги мне так и не доставили! – С утра, едва открыв глаза, я вновь не выдержала и закатила истерику.
– Простите, госпожа! Это все наша вина!
– Мы виноваты, госпожа! Хнык… мы совершили смертный грех!
– Смилуйтесь, пощадите нас!
– Пощадите, госпожа! Умоляю! У моего младшего брата никого нет, кроме меня!
И вот опять прозвучали те же самые реплики.
– Ха-а…
У меня никогда не было вредных привычек, но сейчас меня так и тянуло завести какую-нибудь из них. Под унылый хор служанок, которые затянули «спасите и помилуйте», я снова погрузилась в собственные мысли.
«Я застряла во времени».
Как это называется? Я стонала в муках, ломая голову. И наконец это слово пришло в голову.
«Точно! Петля!»
Петля времени.
Явление, при котором начало и конец образуют кольцо, в результате чего один и тот же временно́й отрезок повторяется снова и снова. Иными словами, один и тот же день крутится до бесконечности.
Впрочем, для литературы это не редкость, но в моем романе «Леди Лилия» такого никогда не происходило.
К тому же, похоже, я единственная, кто осознавал происходящее. Ни герцог, ни его сын, ни слуги явно ни о чем не подозревали. Все они просто проживали день, будто ничего и не происходило.
«Более того, они продолжают повторять одни и те же действия в одно и то же время, с точностью до секунды…»
Я постаралась спокойно оценить обстановку.
Выходит, я одна изолирована в зацикленном времени.
– Ха-ха, вот зараза, – горько усмехнулась я.
И без того как волк-одиночка – друзей нет, семье я толком не нужна, – а теперь еще и в петле, в полном одиночестве. Просто образцовый аутсайдер.
«Мало того что я оказалась внутри собственной книги, так еще и во временну́ю петлю угодила! Кому расскажешь – не поверят!»
Пусть я и фанатка фэнтезийных романов с двадцативосьмилетним стажем, но всему есть предел, в том числе и моему терпению!
Какие счеты со мной хочет свести этот мир? Сперва закинули меня в черную дыру моей юности, да еще и в тело злодейки, которой уготована позорная смерть. Теперь же, как только я решила насладиться своим новым статусом богатой бездельницы, – на́ тебе, петля.
«Да я же всю жизнь пахала до изнеможения! Хоть немного-то воздаяния мне полагается, мерзавцы!»
От обиды на глаза наворачивались слезы. Один и тот же день повторялся уже одиннадцатый раз – а значит, будет повторяться и сто, и тысячу раз.
Что ж, допустим, как-то я могу с этим смириться. Честно говоря, какая разница безработному, сколько раз повторится его день: десять или сто?
Главная проблема была в другом: я не могла прочесть новинку любимого автора.
«Нет! Такого я не потерплю!»
Разве не благодаря писателю Линте я вообще выдержала жизнь внутри этой позорной истории? Если не увижу следующий том его серии, я просто зачахну и умру.
«Я не могу лишиться жизни тринадцатого числа! Пока я не врежу тому, кто все это со мной сотворил, – ни за что!»
Надо было любой ценой прорваться в следующий день. Я обязана заполучить это издание!
Но как?
Я единственная, кто знает о временно́й петле, а значит, если я не сдвинусь с места, ничего и не изменится. И вот опять я в тупике.
Десять дней подряд я гоняла в голове одни и те же мысли, и теперь, повторяя их, сжала в руках книгу. Ту самую, что вечером двенадцатого положила рядом с кроватью, намереваясь начать читать ее на следующий день.
«Уже смотреть на обложку тошно».
Разумеется, сидеть без дела я все же не собиралась. Подумав, что нахождение в особняке может быть причиной моей проблемы, перед полным солнечным затмением я выехала на карете в город и даже бродила по улицам туда-сюда.
Результат нулевой. Похоже, первым делом надо было разобраться в причине появления «петли». Но ведь роман я написала десять лет назад, а потому бо́льшую его часть напрочь забыла.
«Неужели, чтобы разорвать круг, мне придется встретиться с героями романа?»
Вот уж чего мне хотелось меньше всего.
Я бросила книгу на кровать и заорала:
– С ума сойти можно!
И тут случилось это.
– Ай!
Я намеревалась швырнуть книгу на кровать. Но, слишком раззадорившись, промахнулась, и она полетела в сторону.
Раздался неожиданный визг. Ошарашенная, я обернулась и увидела служанку, трясущуюся на полу, она прижимала руку ко лбу.
– Ох…
Что-что, а людей книгами я еще не била. Даже если это и был несчастный случай, меня настолько потряс подобный первый в жизни опыт, что я перестала дышать и застыла на месте.
– Г-госпожа…
Она подняла на меня глаза, и лицо ее стремительно побледнело, а затем позеленело, будто перед ней стояла сама смерть с косой.
Дрожа и моргая большими, черными как смоль глазами, зрачки которых были едва заметны, она выглядела точно как чихуахуа. А волосы светло-каштанового цвета лишь усиливали сходство этого нежного, хрупкого создания с маленьким животным.
Меня укололо чувство вины, а после я внезапно ощутила, что где-то уже видела это лицо.
«Минуточку… да это же та самая, которая рухнула в обморок в прошлый раз, когда я мило заговорила с ней и улыбнулась!»
Она, точно она!
Ну надо же, напасть именно на эту трепетную душу… Перед глазами у меня потемнело. Извиниться? Да она же от этого сразу же дуба даст.
Повисло гробовое молчание. Я вся взмокла от холодного пота: казалось невозможным спросить, все ли в порядке, но столь же трудно было принести извинения.
Надо было сделать хоть что-то.
– Живо принесите что-нибудь для перевязки, – сказала я.
– …
Похоже, служанки не могли поверить своим ушам. На их лицах читалось нечто вроде: «Вы и правда способны на человеческие чувства? Вроде сочувствия или заботы о раненых?»
Но я ожидала подобной реакции, поэтому твердо добавила:
– Немедленно.
Стоило мне произнести это, как все в панике заметались. То ли от страха перед злодейкой, ослушаться которую означало погибнуть, то ли от желания сбежать отсюда прочь… или и то и другое. Как бы там ни было, все мигом бросили пострадавшую и умчались.
«В итоге ее оставили одну…»
Я вздохнула, глядя на молодую горничную, чьи невинные глаза были похожи на глаза одинокого олененка. И как только я открыла рот, чтобы извиниться…
– Госпожа… – Служанка, до судорог дрожавшая, вдруг бухнулась на колени и принялась колотить головой об пол.
Этого я никак не ожидала.
– Пощадите! Простите меня, госпожа!
– …
– Это я, Добиэла, виновата во всем! Пожалуйста, проявите милость!
– Х-хватит.
Что это за чертовщина? Шантажистка, наносящая себе увечья?
Каждый удар оставлял на ее лбу новые раны, на полу уже расплывалось пятно крови. Все случилось так быстро, что я не успела ее остановить. Я и представить не могла, что она вдруг начнет биться лбом об пол. Я так оторопела, что потеряла дар речи.
Да, я осознала ее странность еще в тот раз, когда она упала в обморок. Ей не следует работать здесь горничной, лучше найти место, где она сможет отдохнуть душой и телом. Ее поведение уже не столько смущало меня, сколько ужасало.
– Успокойся же ты…
Я стояла каменным изваянием, пока не сообразила, что так она и правда угробит себя. Тогда я бросилась на колени и схватила ее за плечи.
– А-а-а-а! – Добиэла взвизгнула, словно увидела призрак, отчего мне чуть не разорвало барабанные перепонки.
Испугавшись, я закрыла уши руками, после чего слегка пошатнулась.
– Замолкни, или я тебя съем! – Не придумав, как иначе ее успокоить, я отчаянно выкрикнула первое, что пришло в голову. Убить или избить – звучало слишком жестоко.
Служанка тут же зажала себе рот. Слезы градом покатились по щекам.
– Добиэла не знает, но она совершила смертный грех! Понимаю! Она стояла, и вдруг книга попала в нее! Виновата глупая Добиэла! Но я не хочу умирать, госпожа, прошу, не ешьте меня! – Она задыхалась, выплевывая слова безумным потоком. Ее глаза были затуманены, что подтверждало: она едва осознавала, что несет.
«Почему она говорит о себе в третьем лице?»
Вот уж не думала, что в доме злодейки найдется настолько колоритный персонаж. Я вздохнула и рукавом вытерла кровь с ее лба.
«Эх… шрам останется».
До чего же она перепугалась. Хотя что удивляться: на вид ей лет тринадцать, не больше. Самая юная из служанок. Для нее нынешняя ситуация, наверное, и вправду сродни смертельному ужасу.
Ребенок, а уже столько пережила. Как же мне это знакомо. Я ведь сама росла в трудах и всевозможных лишениях.
Мне было так жаль ее, что я хотела погладить девчушку по спине и сказать, что все в порядке, но, если бы я это сделала, она, пожалуй, так испугалась бы, что умерла от сердечного приступа. Есть реальная вероятность, что это произойдет…
Поэтому я выбрала слова попроще:
– Ты же пол забрызгала кровью.
– Хнык! Добиэла глупая! Как она посмела испачкать пол в покоях госпожи?!
– Вот именно, теперь здесь грязно. Так что больше так не делай.
– Хнык… Простите, госпожа! Я все уберу!
С этими словами Добиэла стала вытирать пол, как будто ее рукав был тряпкой.
«Господи, да перестань же!»
Добиэла все продолжала плакать. Мне начало казаться, что она может упасть в обморок от обезвоживания. Я сидела в полном недоумении и не знала, как с ней поступить.
Обычному ребенку можно сунуть конфету, и дело с концом. А эта горничная – настоящая бомба замедленного действия, которая разорвется неизвестно когда и как. Кто додумался назначить именно ее моей личной служанкой?
«Жизнь…»
Меня накрыла тоска. Словно было мало самого факта, что я застряла во временно́й петле. Мое уныние усугубилось до такой степени, что я начала сожалеть о своем существовании.
Почему я застряла здесь? Зачем вообще живу? Ах да, все ради своего увлечения.
«Значит, выжить я обязана».
Сделав вывод, что должна любой ценой вырваться из этой петли, я наконец вернулась к реальности.
А Добиэла все продолжала яростно тереть пол и бормотать:
– Не ешьте меня… прошу, не ешьте меня…
Да кто ж тебя собирается есть…
Похоже, лучшее, что я могу сделать, – это не делать ничего, держаться от нее подальше и не заговаривать без нужды.
* * *Проснувшись на следующий день, я сладко зевнула и потянулась.
– Что за… который сейчас час?..
– Час дня, госпожа.
– Ох…
Говорят, чем больше спишь, тем крепче сон. Моя же продолжительность сна, похоже, давно вышла за пределы человеческой нормы.
Даже служанки, которые обычно боялись лишний раз меня тревожить, в последнее время позволяли себе осторожные замечания. Может, мне и вправду стоит поумерить пыл? Я выглянула в окно. Небо было пасмурным, воздух – влажным и липким.
Скоро должен был пойти дождь.
Странно. Обычно погода стояла ясная… Неужели в петле она могла меняться?
– Принеси-ка газету.
Я привычно протянула руку за свежим номером, едва поднявшись с постели. Но служанка вложила мне в руки не его, а подарочную коробку.
– А?
– Книги, которые вы заказывали, доставлены.
– Э?! – только и смогла выдавить я, уставившись на посылку.
Дрожащими руками я разорвала аккуратную упаковку. Скорее машинально, чем осознанно, так как сон еще не успел окончательно рассеяться.
Внутри коробки оказалось то самое лимитированное издание в музыкальной шкатулке!
«Что?.. Это сновидение?»
Может, я так сильно желала эту книгу, что теперь вижу реалистичный сон? Книга, которую я всеми силами пыталась достать, но, словно в Бермудском треугольнике, потеряла бесследно. Как она оказалась здесь?
Задыхаясь от волнения, я открыла музыкальный ларец.
Взору предстала сияющая, отливающая розовым оттенком кожаная обложка, а комнату наполнила проникновенная мелодия.
«Невероятно. Какая же красивая музыка».
Я слышала, что композитором ее был сам автор романа. Линте, что же ты за человек? Желание похитить этого многогранного гения вспыхнуло с новой силой, а потом я опомнилась.
Минуту. Если книга добралась ко мне…
– Сегодня… четырнадцатое число?
– Да, госпожа.
– Правда?!
– Ч-что? Д-да!
– Газету! Принеси газету! – жадно потребовала я, чтобы окончательно убедиться, что следующий день настал.
Служанка выглядела напуганной до обморока, но меня это мало интересовало. Важнее было другое.
С бешено колотящимся сердцем я развернула газету. Имперскую, как всегда.
И едва я увидела дату, как сам собой у меня вырвался ликующий крик:
– Сегодня четырнадцатое!
– Что… ну да, четырнадцатое!
– Сегодня – четырнадцатое!
– Верно, четырнадцатое!
– Кья-а-а-а!
Я так тряслась от восторга, что закричала и, вскинув газету, забралась на кровать и принялась подпрыгивать, как ребенок. Даже в детстве за мной не водилось такого, но сейчас никто не мог меня остановить!
– Г-госпожа, пожалуйста, успокойтесь!
Замолчи! Успокойся сама или иди к Добиэле! Я только что вырвалась из кошмарного плена бесконечного цикла!
Стоп… Но почему все же я перешла в следующий день? Я перескочила сюда так же внезапно, как и оказалась в той петле.
Я резко остановилась, растерянно склонила голову и заметила перевернутую музыкальную шкатулку.
Ах! Мое лимитированное издание!
Я тут же бережно вернула книгу в коробку и спрятала в угол своей спальни.
«Хм?»
Едва я немного остыла от радости встречи с изданием Линте, как заметила, что атмосфера в комнате была какой-то странной.
Служанки выглядели слишком напряженными. Их лица были не просто испуганными, казалось, будто в этот самый момент они вдыхали смертельный яд. Да что, черт возьми, происходит?
Хотя… Раз их госпожа внезапно закатила истерику, прыгая на кровати и крича несуразицу, им и правда могло стать страшно.
Да, это объяснение выглядело правдоподобным. Но все равно что-то не сходилось. Даже когда я, находясь во временно́й петле, днями вела себя странно, разговаривала сама с собой, сходила с ума от скуки, они так не пугались.
И тут мой взгляд упал на Добиэлу с перевязанным лбом, которая стояла, не смея поднять глаза.
«Неужели… из-за вчерашнего?»
Может, они решили, что злодейка снова сорвалась, поэтому и покалечила служанку? Хотя вчера я случайно метнула книгу в Добиэлу и рассекла ей лоб, я обработала ей рану, чтобы не было осложнений!
«Или… они думают, что увечья от ударов об пол – это моя работа?»
Никто ведь не видел нас тогда. Возможно, горничные подумали, что я схватила Добиэлу за волосы, таскала повсюду и била ее головой.
«Ужас».
Внезапно я оказалась в роли подозреваемой в жестоком обращении с детьми. И эти несправедливые обвинения глубоко задели меня. Я уже начала было думать, в какую инстанцию мне следует обратиться, чтобы доказать свою непричастность.
«Минуточку… а что, если… это…» – забрезжило где-то на краю сознания.
Почему цикл временно́й петли начался именно в день затмения? Ведь целый месяц до этого ничего не происходило.
«Что же тогда случилось?»
Я напрягла мозг, отчаянно пытаясь понять, как все это было описано в романе.
Затем, как молния, меня пронзила нить воспоминаний. В тот же миг мои глаза распахнулись.
«Точно! Это же тот день, когда Айла окончательно поддалась зависти к Шарлотте и ступила на путь злодейки! Именно тогда она начала издеваться над слугами особняка и поносить Шарлотту!»
Почему для этой сцены нужно было солнечное затмение? Потому что первое появление злодейки, окутанной тьмой героини, с коварным смехом совершающей нехорошие поступки, – это клише, старое как мир. Его использовали бесчисленное количество раз с момента зарождения литературы.
Вероятно, я задумывала ту сцену как своего рода презентацию того, насколько жестока и злобна Айла. И хотела дать читателям понять, что ненавидимая такой злодейкой Шарлотта столкнется с невыносимыми трудностями в будущем.
Наверное, десять лет назад я рассудила: «Злодейка должна быть именно такой». И гордилась своей находкой. Если когда-нибудь изобретут машину времени, я первым делом отправлюсь в прошлое, чтобы прибить дуру, которой я была!
Я собрала все разрозненные подсказки.
Первая: я вселилась в тело злодейки.
Вторая: всеми силами избегала главных героев, тихо жила в особняке и лишь читала книги.
Третья: через месяц после попадания в тело Айлы, в день полного солнечного затмения, я оказалась во временно́й петле.
Четвертая: из-за нелепой случайности я вроде как покалечила Добиэлу и прослыла чудовищем.
Пятая: временная петля прервалась.
Все улики вели к одному: стоило мне повести себя как настоящая злодейка Айла, как все вернулось в норму.
«Проклятье… не может быть».
Я не была детективом и не обладала даром предвидения, и потому эта гипотеза просто не могла быть верной. Мир, конечно, очень несправедлив… Но неужели он так жесток ко мне?
«Но если в тот самый момент, когда я опять не поведу себя как настоящая злодейка, снова начнется цикл временно́й петли… тогда все станет неопровержимым».
Раз случилось однажды – почему не может повториться?
С побелевшим лицом я рвала на себе волосы, но быстро пришла к выводу: нужно срочно восстановить в памяти сюжет романа «Леди Лилия».
Наконец настал момент, когда я должна была как следует разобраться с той мрачной историей десятилетней давности, от которой так отчаянно пыталась отвернуться.
«Я не могу вечно бежать от собственного творения. Но ведь если я стану злодейкой… я погибну. Это не просто плохая концовка, а настоящая смерть».
Да, именно этого я и боялась! Того, что злодейка обречена на жалкую смерть. Я на миг замолчала и… выбрала привычное спасение – бегство от реальности.
«Фух… от напряжения кружится голова. Нужно срочно восполнить уровень сахара».
Я прижала к груди редкий экземпляр новой книги Линте и направилась в комнату, где находилась моя коллекция. Я планировала читать только что полученный роман, поедая парфе.
Но…
– Посмотрел, как ты распоясалась, и понял, что ты ведешь себя как дикое животное. Есть пределы тому, на что можно закрывать глаза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Платье такого фасона состояло из нескольких деталей: стомак (центральная декоративная часть корсажа), роба (распашное платье с укороченными рукавами до локтя с декоративными элементами) и две нижние юбки. Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.