Книга – Рубиновые сапфиры – Истории из облаков – Глава первая Рейс может стать очень долгим, если глаза не на месте

«Сейчас же одевай свои плавки, мы идём не к водопадам надежды, а вверх, на верхнюю палубу. Там тоже есть бассейн, в нём тоже есть вода, которая попадает из этого.» – указав пальцем на окно, в водопады. «У нас в личном водопаде от трансквин аэро, ты права, дорогая. И тем более, что только не может быть на борту Елизаветы. Всё, что только нужно, вот и в брошюре указано.»

«Ох!» – вздохнул супруг и, посмотрев глазами вправо, увидел в уголке на кресле у открытой двери в ванну лежать в прозрачном пакетике новенькие, чуть приоткрытые зелёные стринги и эротическое бельё для супруги.

«Я уже всё приготовила, милый. Нам никто не будет мешать вечером в свете луны, когда пройдёт шторм.»

«И не погода. Мы приедем на Сейшелы, и точно у нас уже будет в животике гражданин новой Республики Сейшельец, милый.»

«О, Боже мой! Святая Елизавета! Сигнал гудка парохода.»

Звук грома.

Тем временем на острове в отеле, в длинном коридоре, украшенном картинами и барельефами известных людей, посещавших отель, официантка в туфлях на высоком каблуке вышагивала. Подойдя к двери, поправив свою юбку и смочив слюной губы, чтобы выглядеть пикантной, она подняла руку к двери. Почти касаясь её, официантка остановилась. Её взгляд стал заметно любопытен. Что-то показалось ей очень знакомым. Голос? Нет, души. Это был запах, очень сладкий. Какой такой парфюм? Может быть, итальянский или французский? И откуда, подумала девушка. У меня в этой части острова только такой парфюм был. Может быть, он где-то ещё стал доступен.

Покрутив ручкой у двери, она поперхнулась и принюхалась несколько минут. Дверь открылась, и резким движением рука высунулась из кабинета, обхватив за талию девушку, потянула к себе, словно кружку пива загибающейся ручкой от зонта-трости.

Проходя мимо в коридоре, хостел то и дело прислушивался к звукам за закрытыми дверями. Смех поднимался и перерос в наслаждения. На двери появилась табличка: «Не беспокоить. В помещении идёт работа с сильным загрязнением.»

Окно в комнату открыл сильный порыв ветра, прервав сплетение двух влюблённых молодых людей. Управляющий остановился от занятия любовью.

«Милая, я сейчас закрою окно и вернусь.»

«Нет, не останавливайся, не уходи. Зачем и куда? Пускай оно будет открыто.»

Немного сделав упор руками внутрь кровати, девушка повисла на его шее.

«Пожалуйста, милая, если я не закрою окно, то что будет? Ветер вынесет занавески за три тысячи долларов и намочит их, и персидские ковры станут пахнуть плесенью.»

Пальцы отцепились, и девушка упала на перину матраса. Упругие пружины отпружинили, и перед её глазами покатился потолок квадратного потолка кровати. Повернув голову в сторону выхода на балкон, шла какая-то вуаль, развивающаяся на ветру в свете сияния белого света луны. Только силуэты отражения от зеркала в другом конце комнаты показывали очертания изящных изгибов рельефного тела.

«Я вижу твой голый зад. Он такой классный! Ты поэтому уходишь так рано из столовой, чтобы покачать его?»

«Ах, всё верно, как ты заметила», – сказал управляющий. – «Может быть, ты ещё и заметила, куда я положил очистители для ковров и для золотых труб?»

«Нашего, о Боже! Ты слышишь? Я сказал – нашего, не моего, а нашего.»

«Да, милый, я заметила. Иди скорее ко мне, мы продолжим заниматься любовью.»

Сильный вечерний ветер ударил по ногам. Холодный воздух.

«Что это значит?» – посмотрев в окно, шторм надвигается.

Через мгновение сигнал тревоги поднялся из здания, стоявшего на горе. Хижина маяка включила красный свет и поменяла белый цвет на красно-белый, добавив красный свет.

«Надо закрыть везде окна. Передай, чтобы весь отель закрывал все магазины. Точно уже приготовились. Всю ночь точно будет лить и дуть.»

Тем временем самолёт сделал крутой вираж вправо. Молнии появлялись.

«Надо убираться отсюда! Иначе нас настигнет одна из них, и наша задница сгорит, если не утонет. Нет, наверное, утонет. И для нас точно останется кормить или искать рыб в этом тёплом океане. Да, одно радует – он тёмный, а не холодный.»

Капитан катера береговой охраны, заметив, как сильный звук появился в небе, набрал мощность двигателя, выравнивая скорость. Минуя один циклон за другим, он нырял в маленькие отверстия под ветреными порывами.

Прожекторы, суженные на острове, освещали часть неба. Перегретая линия была усеяна факелами. Кто-то из гостей ещё купался в воде. Береговая охрана объявила в громкоговоритель, чтобы люди укрылись и вернулись в отель, срочно покинув воду.

«Шторм может выкинуть из глубины акул.»

«О, Боже, сэр, я понял, почему вы стоите и не уходите спать. Я тоже уже понял. Будем им говорить: нет, не надо, пускай летят, что им остаётся на очередном манёвре.»

Пилот сильно завернул руль в сторону, проходя через сильный ветер, падая вниз и снова набирая высоту. Неожиданно второй пилот закричал:

«О, Боже, не может быть! Смотри, у нас оторвался кусок обшивки на водной лыже.»

«Вот чёрт, чёрт, чёрт! Тише, тише, приятель, не переживай сильно. У нас есть всегда один запасной вариант.»

«Какой?»

«Сейчас узнаешь.»

Повернувшись назад, первый пилот протянул руку в салон самолёта и достал синюю сумку с карманами с боков.

«Это что ещё?»

Первый пилот посмотрел на лицо второго пилота, и человек с синей сумкой понял, что нужно сделать.

«Так, сейчас ты вылезешь из самолёта, откроешь эту дверь и привяжешь этот трос, обмазав себя им. Карабин подняв руку с тросом и карабином, первый пилот поднёс трос почти на уровень лица.»

«Если ты его не успеешь закрепить и сорвёшься, мы летим не очень быстро, но в воде точно акулы. Их выкинул шторм точно под наши задницы. И тебе точно будет крышка. Или если у тебя не получится, или ты потеряешь сумку, мы выполним экстренную посадку с парашютами, но самолёт мы потеряем. Мы всё потеряем. Ты понял?»

Второй пилот кивнул головой вперёд. Стало очевидно: первый пилот призывает к рассудительности и впадает в свободу выбора. Через минуту второй пилот держался за водную лыжу и ремонтировал её.

«Скорость я почти сбросил. Что чёрт возьми, ты там так долго возишься!» – подумал первый пилот, закрыв дверь.

Второй пилот вышел из замолчания, перекинув карабин в сумку, просунув её под руку, как саквояж, зацепившись за стойку крыла, припаянного к фюзеляжу, сполз задницей к водной лыже.

«От чёрт! Чем же её шить? Вот если бы были зацепки или гвозди. Там они тоже есть. Хорошо, ну я попробую.»

Звук замолк.

Капитан в запасе сидел дома и смотрел вечернее шоу-балет на чёрно-белом стареньком телевизоре. Прерываясь, он немного сосредоточился на отдыхе, включая и выключая звук. Жена не выдержала и поинтересовалась:

«Дорогой, что не так? Не могу понять, что такое? Этот самолёт уже больше часа не может приземлиться.»

«Точил ко всему случается такое, когда же, дорогой, когда самолёт ремонтируют в воздухе.»

«О, Боже, да, всё верно!»

Поднявшись с кресла, капитан прошёл к телефону в гостиной у лестницы, остановился и, подойдя к графину, вернулся в комнату. Включив звук телевизора, подойдя к жене, поцеловал её в щёку и, вернувшись к лестнице, открыл бутылку виски. Налив себе в стакан, выпил одним глотком, очень тихо закрыл бутылку и поставил назад. Поднял телефонную трубку и набрал номер в диспетчерской аэропорта.

Звук телефона. Звук телефона. Звук телефона.

«Вот чёрт! Никто не берёт трубку. Что-то произошло.»

Неожиданно жена выключила звук телевизора, громко вздохнула и выдохнула:

«Я тоже могу так самолёты сменить.»

И снова включила звук.

«Я в диспетчерскую. Что там произошло? Я поняла. Удачи.»

Тем временем на борту замолкло.

Стюардесса принесла завтрак для пилота, упавшего с отравлением рыбой.

«О, Боже мой! Ты как, в порядке?»

«Я новый свет начал открывать, и цвета один за другим начали появляться в глазах. Смазанная картинка выстраивалась из размытого цвета, настраивая глаза для одного взгляда. Нет, не может быть! Это она! Она тут!» – подумал пилот.

«Добрый день, сэр! Что?»

«О, Боже! Аааа! Что такое, сэр? Ой, простите, секунду.»

Улыбка стюардессы и её идеальных красных губ открыла рот, но ничего не было слышно.

«Что такое? Я оглох? Что я слышу? Что я вижу? О, да, секунду, секунду, пожалуйста, подойдите ко мне.»

Поднеся руки к ушам пилота, стюардесса и её лёгкий аромат от воротника цветов и благовоний из Египта, куда недавно отправилась команда борта А309212, открывая роскошную новую ветвь технологий, показала весь глубокий взгляд пилота. Стюардесса мельком заметила взгляд, потерявший глазами вверх-вниз. Чтобы парень не так сильно отразился в её глубоком декольте, видном только сверху, где и были глаза юного пилота.

«Вот так стало слышно. Да, отлично! Что это? Это радио, приборы, наушники для чтения? У нас на борту только самые передовые технологии и только для нашего борта. Это создалось.»

«О, Боже! Откуда это? Это соединение – Штаты Америки изобрели для армии, но вот и для этого борта в целях рекламы создали сто экземпляров.»

«Я слышал. Да, ты слышал? Книгу, аудиокнигу этим сейчас половина второго этажа занята, и точно весь третий этаж. Даже сам Фрэнк Синатра слушает сейчас книгу у нас на борту.»

«О, Боже мой! Пилот снова потерял сознание и упал.»

«Да, похоже, что-то точно было в рыбе», – подумала стюардесса. «Пойду я всё-таки вызову врача и передам, чтобы пассажиры приготовились к эвакуации.»

«Стой, попросила стюардесса. Может, обойтись и врача найдём? Что врача? Посмотри на него – он живой! И что бы я беспокоила пассажиров в этом полёте? Простите, лучше увольте. Это его проблемы, пускай сам с ними и разбирается. Мы сотрудники аэропорта и авиакомпании. Сейчас мы в небе, и пассажиры не относятся к сотрудникам авиаслужбы. А если нет врача аэропорта в аэропорту?»

«Я поняла», – сказала стюардесса.

Стюардесса с декольте вышла из комнаты персонала кухни и направилась в коридор к лестнице вниз на нижние палубы.

Конец третий части.

Книга ужасов из рейса А-309212

Глава первая: Рейс может стать очень долгим, если глаза не на месте

Часть четвертая

Ушедшие во льдах теряют терпение, когда меняется свет звёзд в небе

В небе над островом начал снижение самолёт. Пилот увернулся от очередной молнии.

«Вот чёрт, меня подери! Где он? И что он так долго возится? Почти попала! Ну, я, конечно, не всегда был таким асом, но сейчас точно повезло.»

Снова резкий поворот.

«Вот сейчас точно повезло! Ну давай, парень, давай! Я снизил скорость. Больше не могу. Мы упадем?»

Тем временем на улице под проливным дождем

Осмотрев пробоину, разорванную быстрым сильным ветром, второй пилот понял: «Надо чем-то закрепить углы.» Обхватив сумку руками, начал открывать. Дождь стал усиливаться, капли воды ослепляли глаза. «Плохо видели.» Сжимая зубы, веки, как быстрые молнии, открывались и закрывались. «Понял: мы летим в бурю, и дальше будет только тяжелее.»

Пилот принял решение: «Надо действовать!» Начал открывать первый карман сумки с инструментами. Крыло самолёта от турбулентности неожиданно напоминало о себе. «Крыло опустилось. Манёвр спас груз от разрушения.» Пилот стал парить в воздухе.

Неожиданно снова резкий манёвр. «Мокрые руки соскользнули с трубы стойки. Руки сорвались, и сквозь мокрые глаза, спрятанные под дождём от слёз, начали отсчитывать дыханием остатки сантиметров, перерастающие в достаточную длину, чтобы сердце начало биться с очень быстрого ритма.»

«Удар! Удар! Удар! И тишина.»

И вот неожиданно крыло опускается, а к трясущимся рукам опускается элерон. «Вторая рука нащупала в сумке случайный предмет, вытащила резким движением отвёртку и с размахом, из последних сил, втыкает её.» Отведя руку назад, сильный удар и боль в руке дали надежду:

«Я буду жить!»

Почувствовав тяжесть и упор под болью, кисть обхватила сильнее пластмассу твёрдой формы. «Согнув кисть к себе, память от боли вернулась, и рука согнулась в своём весе.» Звук двигателя сменился и зарычал сильнее. «Самолёт повысил скорость и растянул руку. Инстинкты сдавили её назад. Склонив голову перед природой и технологией, человек принял вызов природы и подполз к элерону, обхватив его. Двигатель снова сменил звук на более мягкий. Рычание прекратилось. Это значило одно: мы будем жить!»

Шторм миновал и остался сзади. «Но, посмотрев вниз, сумка с инструментами была там, где не было возможности что-то исправить. Её уже не вернуть! Вниз упали инструменты. Надо возвращаться в кабину и придумать новый план.»

Тем временем в порту

Диспетчер вызывает сухогруз:

«ЭМ три восемь пять, вы слышите меня? Это порт острова Сейшелы. У нас шторм, и бухта закрыта. Пожалуйста, станьте на якорь и ждите указаний.»

Для левой руки его правого полушария всегда хватало, подумал капитан. «Не отрывая рук от старого друга, повернул вправо.» Несколько мгновений спустя в комнату забежал старший помощник:

«Сэр, радио засекло странные помехи. Похоже, под нами всплывает большой кит. Мы не понимаем точно, но для вас точно будет лучше повернуть вправо.»

«Не может быть, сэр! Увидев на гидроакустике и приборах градус изменения, как вы поняли, сэр? Я что-то чувствую», – подумал капитан. «Я всегда на шаг впереди природы. Этому и учили в военной академии её величества. Мы из Англии с супругой переехали не так давно, но для нас это должность, и мой долг всегда были превыше даже самой семьи. Нашим силам всегда не хватает только одного – маленьких ног на наших ступеньках в доме, сэр.»

«Как я вас понимаю! Для вас всё-таки будет лучше, если вы переоденетесь и вернётесь на мостик.»

*«Запомни, мой верный старший помощник: никогда не говори человеку в пижаме, что он должен сделать, если это не связано с гидроакустикой или сменой курса. Под нами плавает рыба размером с наш корабль и весом почти в два раза превышающим нас. Ты это осознаёшь? Почему я должен сейчас оставить всё на упование Господа Бога? Нет, не могу я этого сделать. Вспомни "Моби Дика": или мы, или он нас. И, конечно, ты же помнишь суть "Моби Дика"? Да, дух капитана всегда был с ним, даже когда он перестал плыть по течению и уповал на милость Господа. Нет, дурак! Суть в том, что рыбе и животному нельзя отомстить, если это кит или это раба. Но с собакой, лисой и, может быть, волком это возможно. Но только не с рыбой.»

*«Ох, какие же вкусные семечки я ел на Гавайях в 1959 году! Мы только вернулись из Гонолулу, и для нас это было очень отличным впечатлением первой брачной ночи. Для нас это было просто заглядение. Я влюблялся в живописный берег и бескрайние облака, такие похожие на мой родной Лондон. И я даже узнал от шамана о том, что моя бабка была русской дровянкой.»

«Да вы что, сэр? Да, да, как пить дать. Помни моё слово, это не успев закончить фразу», – капитан и гидроакустика почувствовали удар в приборной панели. «Задрожали стрелки.» Капитан стоял с чашкой кофе. «Ветер скоро переменится, и для морских обитателей, в чьих владениях находится сейчас наше судно…»

*«Ох, сэр, вы говорите так, словно вы капитан старинного фрегата. Поаккуратнее, старпом! В этих водах французы в 1350-х годах потеряли очень многое, даже очень многое. И для нас это остановка старая. Я очень много времени пытался оспорить её. Она временная, но в этих водах история гласит о вершинах и о судьбах. Для одних она была пророкам, для других – откровением, и только для одних и только для одних это было откровением. Для кого, сэр? Ты понял меня?»

Капитан посмотрел на старпома и поднёс чашку чая к губам. «Стал замечать, как чашка начала покачиваться в разные стороны.»

«Обрати внимание, ты что-то заметил?»

«Да, сэр, идёт шторм, но мы очень далеко от него», – подумал старпом.

«Да, сэр, мы очень далеко от шторма.»

«Сэр, я понял вас. Это проклятые воды, да, сынок, проклятые.»

Тем временем в хижине у моря

Тем временем в маленькой хижине у моря, с выходом на балконную дверь, дождь бил в окна, и стёкла получали отдачу от непогоды. Звук дроби от капель падал в углу. Показалась маленькая мышка и, выбежав из маленькой трещины в плинтусе в самом тёмном углу комнаты, пробежала через ковёр с высоким ворсом к спинке стула.

В комнате с открытой дверью в глубине гостиной в кресле сидела и покачивалась молодая девушка, перекинув ногу на ногу, свесив уголок своей сандалии на самый кончик края ногтя с французским элегантным белым изгибом. На остальных пальцах ноги она смотрела в чарующее небо и горизонт, окутанный облаками надвигающейся неизбежности вихря и грозы. Чёрные силуэты мрака наполняли небо слой за слоем. Разряды вспышек молний били настолько широко, что небо озарялось ярче, чем солнце на Новый год, до которого оставалось каких-то десять дней.

«Боже мой, как чарующе прекрасно, дорогой! Посмотри!»

Молодой мужчина убрал газету и, открыв дверь из спальни, вышел, надевая очки.

«О, Боже мой, как прекрасна молния! Весь небосклон сваливает нам все краски голубого цвета огня на кончиках. Какого ещё огня? Вот посмотри!»

Отдав очки девушке, он склонился к её шее, чтобы обнять, почувствовав нежный тонкий аромат масла для тела на волосах. Раскрыв ноздри шире, он прикоснулся кончиком носа к её волосам и, вздохнув нотки нежности, почувствовал волну, накатывающую от живота к верху рёбер. Подойдя к столику в ванной, он открыл флакончик с отвёрткой и, вернувшись к шее, пролез, спустившись вниз к уху, и прижавшись полностью своей грудью к ободу из бамбука, мягкая накидка из хлопка смазала кусочки масла для Sonica, окунув свой нос в декольте.

«О, Боже, что ты делаешь? Ты же сейчас всё масло смажешь с меня, и завтра я точно не смогу загорать!»

«Нет, ты точно завтра не сможешь загорать. Посмотри!»

«Что это?»

«О, Боже, что-то пробежало и убежало. Наверное, мышка.»

«Да, наверное.»

Неожиданно в небе стал доноситься звук самолёта. Взяв на руки девушку и направившись в заднюю комнату, они закрыли дверь. Из другой стороны здания начали раздеваться. Звуки занятия любовью с улицы доносились всё громче.

Звук грома.

Ливень лил как из ведра. В соседнем домике нежно и уютно спала семья молоколицых людей.

От шума из порта и грома молодой мальчик проснулся и, не понимая, что происходит, начал задыхаться и, не останавливаясь, делал снова вздохи и вздохи. Услышав это, его сестра открыла глаза и, подбежав с пакетом, дала ему:

«Дыши, дыши! Это всего лишь гром в небе.»

«О, Боже мой! Поправив свои очки, не понимаю, почему мы вообще тут.»

Вздох, выдох. Вздох, выдох.

«Мы тут, – сказала сестра, – потому что папа заработал деньги, и мы должны были сюда приехать. И, может быть, папа купит тут дом, и мы будем учиться пилотировать самолёт, а не учиться на повара и кондитера.»

«О, Боже! Аааа!»

Звук грома.

Баам!

Сцена в Лондоне, в замке старинного поместья

Тем временем в Лондоне, в замке старинного поместья над горой Грин, в помещении номер триста сорок пять лет старых ворот становились ближе и ближе. Ветки деревьев, окутанных лесным месивом из леса, начали выбегать в сторону реки. Граф стоял и не понимал, почему в поместье звери бегут из нор и не зимуют в лесной чаще.

Звонок в дверь.

«Добрый день! Добрый день!»

В звонок неравномерно начали звонить люди.

«Почему никто не открывает? Мы купили объявление и получили вести о том, что тут проходят экскурсии.»

«Дорогая, мы попросту свернули на эту дорогу, и для нас точно тут никто не будет устраивать экскурсии.»

«Почему, дорогой? Смотри, тут ясно по белому написано: сегодня до конца года проходят экскурсии. Поворот, схема, и эта фотография. Смотри, замок почти у ВК, ну как на картинке постера.»

«Да, ты права.»

«Аууууу! Тут кто-то есть? Почему мы торчим тут? Когда в вашем здании можно купить билет и пройти с осмотром помещений?»

«Мы англичане! Мы англичане! Аууу!»

Дорогой, смотри! Прервал звук шума, криков. Шаги из-за двери раздались, и молвил голос:

«Добрый день! Кто вы?»

«Я и моя жена купили газету и нашли эту страницу. Квоты, пожалуйста.»

Поднеся страницу с газетой к дверному замку, одинокий голос за дверью распознал дверцу их кованного железа, опаянную колеями и фурнитурой. Поднялся шпингалет, отодвинувшаяся ставня скрипнула, и в дверном окне показался шёлковый зелёный платок, украшенный золотой цепью и брошью с камнем, напоминающей сапфир. Платок закрывал от ветра и непогоды, холод и стужа залетали с ветром.

«Пожалуйста, будьте добры, вашу газету», – сказал голос из-за двери.

«Да, конечно, пожалуйста.»

Мужчина с усами из Англии протянул газету в отверстие для писем. Внутрь зашёл кончик, и немного погодя газету подхватили с другой стороны и вытянули в глубь проёма для писем.

«Секунду, пожалуйста.»

Дверь, окно закрылась.

И звук телефона раздался в дальнем конце стены в окне третьего этажа.

Тем временем в ночном клубе на соседнем острове:

«Мы точно сможем это сделать, бро! Почему так много людей должны участвовать в этом деле? Для нас очень важно, чтобы мы только не на много частях делили пирог. О чём ты говоришь? Какие пироги?»

«Это не пирог, это венчальное предприятие моего покойного дядюшки, и только я решаю, кто может, а кто не может участвовать в этом деле. Ты понимаешь?»

«Да, сэр, конечно, понимаю.»

Музыка продолжала играть и создавать атмосферу диско и приглушённого общения. Неожиданно в музыке зазвучал лёгкий, прозрачный момент.

«О, наконец-то я тебя слышу! Подожди, подожди, сейчас точно будет снова, снова.»

«Да, конечно! О, нет, нет, нет, конечно.»

«Это диско, приятель!»

Снова ударила в уши громкая музыка.

«Приятель, я тебя совсем не слышу!»

Стоя у барной стойки, официант держал поднос, зажав его между рукой и туловищем, раскачивая тело на ноге в такт громкой, ритмичной, весёлой музыке. Наблюдая за столиками в клубе, официант просматривал напитки и сопоставлял стоимость своего времени, потраченного, чтобы подойти и что-то унести со стола, и чтобы обновить спиртное, чтобы клиент не отказался.

Вспоминая неловкую ситуацию, официант заметил знакомое лицо, приближаясь к длинноногой девушке на танцполе. Заиграла диско-песня, звук стал тише, и ведущий взял в руки микрофон. Включив его, микрофон издавал звук сильного шума. Охрана потянулась за пазуху.

«Что сегодня за вечер такой? Все очень сильно напряжены», – подумал бармен, глядя на официанта.

Бармен никогда не видел таких больших, круглых и удивлённых глаз. «О, Боже, что такое? Что случилось?» – подумал бармен, посмотрев вправо в сторону красных ковров на стене у входной арки коридора у лестницы. Стало понятно: кто-то или должен прийти, или поднимется. «Почему-то ребята так сильно напряжены, но что должно произойти, если все сегодня разгребают сложности в порту? Катер береговой охраны перевернулся. Да, шеф Вигам снова получит за то, что не удержал штурвал и отправился на втором катере, а первый оставил купаться вверх ногами.»