Дядя самых честных правил. Книга 9

* * *

На поляне, где пару лет назад произошла драка с Диего, практически не осталось следов схватки. Проплешины, выжженные магией, давно заросли травой, а повреждённые стволы деревьев затянулись грубыми наростами. Даже обгорелого сука, на котором висел Киж, я не разглядел среди разросшейся зелёной хвои. И только «запах» эфирного перегара ещё можно было уловить кое-где, если принюхиваться.

Не успел я обойти поляну, как послышался топот копыт, и из-за сосен выкатился дормез с Кижом на козлах.

– Доброе утречко, Константин Платонович! – улыбаясь до ушей, махнул он рукой. – Несказанно рад вас видеть!

– И я тебя, Дмитрий Иванович. Показывай свою добычу.

Остановив экипаж, он соскочил на землю, открыл дверцу и вытащил из дормеза тело, завёрнутое в грубую ткань.

– Вы не представляете, каких трудов стоило найти свежую покойницу. Могилы на кладбище невместно раскапывать, особенно дворянину. Пришлось бы каких-нибудь бродяг нанимать, потом их самих убивать, чтобы никому не рассказали. Да и неясно, кого там выкапывать, я рост мертвеца в могиле определять не умею. – Киж уложил свою добычу на землю и принялся разверочивать ткань. – Так что пришлось полагаться на чутьё и ездить по деревням на запах свежей смерти. И знаете что, Константин Платонович? Даже за хорошие деньги покойника не купишь. Не хотят-с! Хоть воруй, честное слово.

Покойница оказалась молодой оркой, судя по одежде – служанкой из небогатого дома.

– Чисто случайно нашёл, – продолжил рассказ Киж, пока я осматривал тело. – Еду мимо какой-то усадьбы и чую, что там только что кто-то умер. Остановился и сходил под «плащом» на разведку. А там помещик, пьяница запойный, толкнул дворовую девку с лестницы, так она шею и сломала.

– Вижу, нехорошая смерть.

Я подсунул руку под тело и ощупал сломанные кости. Анубис рыкнул, и из моей ладони полилось заклятье «мёртвой воды». Когда Лукиан учил его создавать, я посчитал это бесполезным умением. Ну зачем, скажите, может понадобиться «лечить» покойника, сращивая ткани или восстанавливая кости? Ан нет, пригодилось в жизни!

– Так я заявился к этому помещику уже в открытую, прикидываясь его сослуживцем. Назвался подпоручиком Чичиковым, мол, заехал выказать своё уважение. Он даже меня вспомнил, представляете! Посидели с ним, выпили, – Киж усмехнулся, – я в шутку и предложил у него выкупить мёртвую крепостную как живую. Так он так торговаться начал, хвалился, что девка огонь была, и мастерица, и послушная, и голос приятный. Ей-ей, аж двадцать рублей требовал, наглец! Пришлось с ним всю ночь пить, прежде чем сошлись на двух рублях.

– Дмитрий Иванович, помолчи, пожалуйста, ты меня отвлекаешь.

У мёртвой девушки нашлось ещё два перелома, которые тоже пришлось вылечить. Наконец, убедившись, что тело относительно целое, я выпрямился и вытер руки платком.

– Бедная, – Таня, стоявшая рядом, покачала головой, – ни жизни не было, ни посмертия не будет.

– Посмертие будет, я об этом позабочусь. Отойдите оба, а то мешаете.

Душа служанки действительно заплутала, грозя стать призраком или заложным покойником. Она бродила где-то рядом, сетуя на злую судьбу и жестокого барина-убийцу. Я закрыл глаза и велел Анубису призвать заблудшую душу.

– Божечки, тяжко-то как. – Не прошло и минуты, как передо мной стояла причитающая прозрачная фигура. – Глазоньки не видят, ноженьки не ходят, смертью лютою убили бедную. От рождения маялась, родительской ласки не знала, розгами спину…

– Цыц!

Душа заморгала, только сейчас заметив меня.

– Барин, милостивец! – она бухнулась на колени. – Вижу, добрый ты человек! Уведи меня отсюда! Тоска страшная грызёт, как собака. Пожалей сиротинушку, барин!

– Добровольно пойдёшь?

– Пойду, барин! Не могу больше мучиться!

Я взял её за руку и почти без усилий отправил за грань.

* * *

После подготовки тела я объявил перерыв. Во-первых, требовалась пауза, чтобы рассеялся лишний эфир после применения «мёртвой воды», а во-вторых, я никак не мог найти место смерти испанки. Чёрт его знает, где именно на поляне она умерла! Если возвращать её в этой точке, то сил уйдёт на порядок меньше, да и её душа быстрее очухается от перехода.

Пока я держал паузу, мы устроили небольшой пикник на краю полянки. Таня расстелила плед, а Васька выставил из корзины съестные припасы, заботливо собранные Настасьей Филипповной. Киж же, к моему удивлению, достал из своего экипажа гитару, уселся на траву и принялся настраивать инструмент.

– Вы же сами давали задание, – улыбнулся он, заметив мой взгляд, – научиться играть. Прошу оценить!

Он поставил пальцы на струны, и над полянкой зазвучала простенькая весёлая мелодия. Киж играл сосредоточенно, словно выполняя сложную и ответственную работу. С напряжённым лицом и закушенной нижней губой.

Ёшки-матрёшки! Он сделал это! Да, ему было далеко даже до среднего музыканта, и никакой лёгкости игры не наблюдалось и в помине. Но он играл! Заложный покойник сумел научиться чему-то новому, а, значит, не такой уж он мёртвый. Потому что изменяться – это свойство живых, а не мёртвых. Я не стал торопиться делать выводы, но поставил себе зарубку на память.

Едва мелодия смолкла, Таня захлопала в ладоши:

– Здорово! Просто прекрасно!

Киж, не вставая, изобразил поклон.

– Благодарю. Увы, это единственная мелодия, которую пока удалось разучить.

– Отлично, Дмитрий Иванович. Это большой шаг для тебя.

– Я знаю, – Киж кивнул с серьёзным выражением на лице. – Чувствую, что сдвинул внутри себя целую гору.

Пока мы с Таней перекусывали, Киж сыграл нам мелодию ещё дважды. Ему самому нравилось извлекать звуки из струн, и с каждым разом это выходило у него всё легче и легче.

* * *

После пикника у меня будто открылось второе дыхание. Я прошёлся по поляне туда-сюда и через пару минут нашёл место гибели испанки. Оно фонило перегаром эфира и старыми эманациями смерти. А вырвав пучок травы, я обнаружил слой чёрной сажи и крохотные угольки.

– Дмитрий Иванович, тащи её сюда.

Киж подхватил на руки труп и, будто пёрышко, перенёс в нужное место.

– Согласитесь, Константин Платонович, – он кивнул на покойницу, – с такой фигурой Диего будет лучше смотреться.

В первый момент я не понял, что он имеет в виду, а когда дошло, то меня разобрал смех. Мёртвая служанка отличалась округлыми формами и женственной фигурой, в отличие от поджарой испанки.

– Боюсь тебя разочаровывать, – я постарался не захохотать в голос, – но вряд ли.

– Откуда вы знаете? Вы же не делали такого раньше.

– Профессиональная чуйка, Дмитрий Иванович. Всё, отходи, а то тебя может зацепить.

Тянуть канал из мира живых за грань оказалось делом непростым. Эфир дрожал, как горячий воздух над огнём, и приходилось постоянно контролировать, чтобы он не сбивал настройки. Вокруг плясали невидимые тени, стараясь толкнуть под руку. То и дело рядом слышался трубный звук, пробирающий до костей. А в ушах громкий «шёпот» бормотал какую-то бессмыслицу.

Но я справился. На долгое мгновение завис между двух миров, словно канатоходец на тонкой нити. Балансируя Талантом некроманта и меняя реальность. А затем резко, как базарный воришка хватает румяную булку с лотка торговки, сграбастал Диего. Протащил её по каналу и с силой впечатал в мёртвое тело. Вбил её в новую оболочку эфирным молотом. Три удара, и я вогнал её, как гвоздь, по самую шляпку в мир живых.

– Хр-р-р-р…

Я покачнулся и открыл глаза. Провёл рукой по лицу, и пальцы стали влажные от крови, текущей из носа.

– Осторожнее, Константин Платонович, – Киж оказался рядом и поддержал за локоть. – Возьмите платок, а то испачкаетесь.

На автомате вытирая кровь, я наблюдал, как на земле ворочается мёртвое тело. Руки и ноги дёргались, будто лапки раздавленного жука. Кожа теряла зеленоватый оттенок, становясь просто смуглой. Лицо плавилось и текло жидким воском, выпуская наружу знакомые черты лица. А фигура, под вздох Кижа, становилась жилистой и подтянутой.

– Жаль, – вздохнул Киж, – все труды насмарку.

Трансформация завершилась. Испанка приподнялась на локтях и села на траве. Огляделась вокруг мутным взглядом и неожиданно разрыдалась. Громко, навзрыд, не сдерживая себя. Слёзы текли по смуглым щекам, она всхлипывала и тёрла лицо ладонями. Я не осуждал и не торопил её – очень нелегко возвращаться из мёртвых. Даже если ты всего лишь поднятый покойник.

Глава 10 – Дорожное

– Мяу!

Мурзилка важно, будто император перед гвардией, прошествовал к Диего. С интересом осмотрел рыдающую женщину и недовольно дёрнул хвостом. Резко поднял лапу и шлёпнул её по щеке. Она вздрогнула и замолчала, непонимающе глядя на кота.

– Мья-а-у, – недовольно вякнул тот, развернулся и, задрав хвост трубой, удалился обратно в дормез.

– Диего де Кастро, – обратился я к испанке, – подтверждаешь ли ты свою клятву?

Она повернулась и встретилась со мной взглядом. Её лицо окаменело, и только уголок рта нервно дёргался.

– Я, – она поднялась на ноги, неотрывно глядя на меня, – Мария Диего Франсиско Бальбоа де Кастро-и-Тенорио, клянусь своей душой служить Константину Урусову. У меня нет иных обязательств, кроме этой службы, и нет другого господина, кроме Урусова.

– Клятва принята. Твоя душа будет залогом её выполнения.

Диего склонила голову, соглашаясь со своей судьбой. И тут же скривилась, увидев на себе простое платье.

– Mierda! – она кинула на меня недовольный взгляд. – Мне нужно переодеться.

– Все вопросы решишь со своим командиром. Дмитрий Иванович, забирай свою протеже.

К нам подошёл Киж, улыбающийся во все тридцать два зуба.

– Мария, как я рад тебя видеть!

– Vete al infernо!

– Вижу, ты тоже скучала по мне. Ничего, теперь мы будем много времени проводить вместе.

– Besa mi culo!

– Ах, Мария…

– Диего! – она зарычала. – Называй меня Диего!

– Посмотрим на твоё поведение, – хмыкнул Киж. – Хорошее отношение ты должна заслужить.

– Закончили препираться, – я прервал их любезную беседу. – Поехали, время не ждёт.

Через четверть часа два наших дормеза выкатились на дорогу и двинулись в сторону Москвы. В первом ехали мы с Таней, а во втором Диего с Кижом.

– Костя, ты уверен, что Диего не выдаст нас инквизиции? Она ведь уже пыталась убить тебя.

– Уверен, – я усмехнулся. – Во-первых, инквизиторы поднятого мертвеца сначала сожгут на костре и только после этого будут слушать. А во-вторых, у меня есть гарантии верности нашей испанки.

Я не стал говорить Тане, что с первого же момента заметил на Диего печать Хозяйки: эфирный ошейник, охватывающий шею. Сложный полуразумный конструкт, следящий за мыслями. Стоит ей даже задумать дурное, и он вырвет душу из мёртвого тела. И что самое забавное – Диего даже не подозревала о его существовании, со смертью утеряв Талант и способность чувствовать магию.

* * *

В Москве мы остановились переночевать в моём особняке. Спешка спешкой, но спать приятнее на нормальной постели, а не на узком сиденье дормеза. Таня со мной была полностью согласна, тем более что ночь мы провели вместе.

Эпидемия в Первопрестольной практически закончилась. Ещё оставались по лечебницам больные, но новых случаев заражения не происходило. Даже кордоны на выезде из города были сняты, и жизнь в Москве возвращалась в прежнее русло.

– Константин Платонович, разрешите, мы с Диего покинем вас до утра? – спросил Киж, едва мы с Таней вышли из экипажа. – Решим вопрос с одеждой для неё и немного прогуляемся.

Уж не знаю, что там произошло между ними во время поездки, но ругаться они перестали. Испанка больше не смотрела на него волком, а из голоса пропала злость. Он же прекратил её дразнить и подначивать.

– Хорошо, можете быть свободны.

Взяв двуколку, мёртвая парочка укатила по своим делам. А мы с Таней съездили в гости к Орлову, поужинали с ним, а затем провели чудесный вечер вдвоём.

Уж не знаю, где Киж нашёл ночью портного, но утром Диего щеголяла в привычной для неё мужской одежде, причём пошитой даже с некоторым шиком. Вместе с костюмом она обзавелась шпагой и «громобоями» в кобурах на поясе.

Один из дормезов мы оставили в московской усадьбе. Киж и Диего попросились ехать дальше верхом, и я поддержал их желание. Они выглядели как вооружённая охрана и грозным видом отбивали охоту всякому сброду устраивать нам неприятности. Справиться-то я могу с кем угодно, а вот останавливаться из-за разбойной шушеры не хотелось.

До Петербурга мы добрались без приключений. Ближе к столице я отправил вперёд Кижа, и он снял для нас отличные квартиры. Задерживаться там я не собирался, но требовалось получить дорожные документы на всю нашу компанию. Впрочем, этот вопрос решился практически за день – Орлов снабдил нас письмом, по которому оформили всё необходимое.

Заодно мы увиделись с четой Бобровых, приехав к ним на ужин. Пётр успел привыкнуть к столичной жизни и казался довольным новым положением. А Сашка превращалась в придворную даму: обзавелась изысканными манерами и чуточку растеряла обаяние непосредственности. Впрочем, характер оставался у неё прежний, такой же огненный, как и её шевелюра. И отношение ко мне, как к учителю, не изменилось. Она даже пожаловалась, что почти не остаётся времени на занятия деланной магией. Да и применять её при дворе почти негде, что Сашку крайне расстраивало.

– Не светильники же мне делать, в самом деле! – возмущалась она, сверкая глазами. – Только дома и достаю small wand, когда никого рядом нет.

– Александра, спокойнее. Ты сказала, я услышал. Сейчас решим твою проблему.

Итак, какое применение деланной магии можно придумать, чтобы оно было полезно при дворе, не казалось низким ремеслом и добавляло влияния моей ученице?

– Ты помнишь, Александра, как я в первый раз приехал в гости в Добрятино? Ты с сёстрами пришла ко мне вечером…

– Не напоминайте, Константин Платонович! – она густо покраснела.

– Значит, помнишь, – я улыбнулся, – но мы сейчас не о вашей шалости. Тогда я слегка поворожил…

– И показали нам сказки, – Сашка кивнула. – Что-то такое чудесное, только не помню что.

– Кое-что из раздела ментальной магии. Человеку можно показать иллюзию, которую он ждёт увидеть. И он будет в полной уверенности, что это случилось на самом деле. Например, внушить какому-нибудь просителю, будто он передал жалобу лично в руки императрице.

Рыжая нахмурилась, не понимая к чему я веду. А потом до неё внезапно дошло, и она аж подпрыгнула на стуле.

– Константин Платонович, научите меня!

– Александра, предупреждаю: у этих Знаков есть ограничение. Их нельзя применять слишком часто.

– Тогда лучше не надо, – забеспокоился Бобров. – Саша увлекается…

Взгляд, который метнула в него жена, мог испепелить человека на месте. Но Пётр, видимо, уже привык к такому и лишь нахмурился.

– Или пусть даст клятву, что не будет их использовать себе во вред.

– Согласен, – я кивнул, – обещание придётся дать.

– Всё что угодно, только научите!

Пришлось остаток вечера потратить на демонстрацию ментальных Знаков, объяснение нюансов использования и тренировку под моим руководством. Сильного колдуна такой магией не обманешь, но для обычных людей иллюзии выглядят очень натурально.

– Спасибо, Константин Платонович, – Сашка обняла меня, когда мы уже собирались уходить, – вы мне просто жизнь спасли. Я теперь колдовать смогу с пользой, и Екатерине буду полезна не только воду подавать.

– Ты помнишь, что обещала? Не чаще пяти раз в месяц!

Она вздохнула, но подтвердила зарок.

Позже, когда мы остались одни, Таня спросила:

– Костя, а чем грозят эти Знаки? Если их часто использовать?

– Дурным настроением и крайней раздражительностью. Поэтому я стараюсь обходиться без них – всякое удовольствие от жизни пропадает, хоть на стенку лезь.

– Погоди. Ты так говорил, что я решила, будто там действительно что-то опасное.

– Конечно опасное. Ты о Петре подумала? Сашка и так не сахар, а если она постоянно будет не в настроении, ему совсем плохо придётся.

– Ах вот оно что! Согласна, Петю надо беречь, – Таня рассмеялась. – Но ты мне ещё раз покажи эти Знаки, а то я не разобрала некоторые моменты.

– Тебе-то зачем? У тебя Талант ещё лучше умеет.

– На всякий случай. – Я узнал в её голосе собственные нотки, – мало ли что может случиться.

* * *

Дел в Петербурге больше не оставалось, и я планировал выехать на следующий день. Но тут Диего озадачила меня неожиданной проблемой:

– Татьяна едет с нами, Констан?

– Естественно, – я кивнул. – Почему тебя это волнует?

– Она орка, Констан. И твой камердинер тоже.

– И что?

Диего пожала плечами.

– Ничего, если тебя не смутит, что в них будут тыкать пальцами в Европе. А некоторые немецкие княжества и города в Италии придётся объезжать стороной – на их землях запрещено находиться оркам. В Риме она тоже не сможет появиться, если тебе это важно.

Чёрт! Я совершенно забыл об этой «милой» особенности в Европе. Есть несколько цвергских княжеств, куда не только орков, но и людей не пускают. Во Франции оркам въезд не запрещают, но будь ты хоть графом, тебе откажут в любой гостинице. В Сорбонне орков не то что не берут на обучение, а даже не позволяют приблизиться к зданиям университета.

– Так и думала, – Диего ехидно ухмыльнулась, – что ты не знал об этом.

– Знал. Но запамятовал.

И что теперь делать? Попробовать загримировать Таню? Приказать Ваське отправиться домой?

– Я знаю, как тебе помочь, – подмигнула испанка, – только выйдет дорого.

– Цена не имеет значения, рассказывай.

Нам пришлось ехать на другой конец Петербурга. Под вывеской «Херейра и сыновья» пряталась маленькая ювелирная лавка, обставленная нарочито скромно для такого заведения. За прилавком сидел толстенький низенький мужчина с невыразительным лицом и монументальным орлиным носом. Завидев нас, он близоруко прищурился, уставился на Диего и всплеснул руками.

– Сударыня де Кастро-и-Тенорио! Безумно рад видеть вас в нашей скромной лавке!

Он спрыгнул со стула, мелко семеня, подбежал к Диего и низко поклонился.

– Давно вы не заглядывали к нам, я уже и не надеялся на такое счастье. Это ваши друзья? Мы всегда рады видеть новых клиентов! Позвольте проводить вас в нашу комнату для почётных гостей.