История одного города. Господа Головлевы. Сказки

– Ах, прах те побери! Здесь и солнце-то словно назад пятится! – сказал бригадир, с негодованием поглядывая на небесное светило, медленно выплывавшее по направлению к зениту.

Наконец, однако, сели обедать, но так как со времени стрельчихи Домашки бригадир стал запивать, то и тут напился до безобразия. Стал говорить неподобные речи и, указывая на «деревянного дела пушечку», угрожал всех своих амфитрионов[42] перепалить. Тогда за хозяев вступился денщик, Василий Черноступ, который хотя тоже был пьян, но не гораздо.

– Пустое ты дело затеял! – сразу оборвал он бригадира. – Кабы не я, твой приставник, – слова бы тебе, гунявому, не пикнуть, а не то чтоб за экое орудие взяться!

Время между тем продолжало тянуться с безнадежною вялостью. Обедали-обедали, пили-пили, а солнце все высоко стоит. Начали спать. Спали-спали, весь хмель переспали, наконец начали вставать.

– Никак солнце-то высоко взошло! – сказал бригадир, просыпаясь и принимая запад за восток.

Но ошибка была столь очевидна, что даже он понял ее. Послали одного из стрельцов в Глупов за квасом, думая ожиданием сократить время; но старик оборотил духом и принес на голове целый жбан, не пролив ни капли. Сначала пили квас, потом чай, потом водку. Наконец, чуть смерклось, зажгли плошку и осветили навозную кучу. Плошка коптела, мигала и распространяла смрад.

– Славу богу! не видали, как и день кончился! – сказал бригадир и, завернувшись в шинель, улегся спать во второй раз.

На другой день поехали наперерез и, по счастью, встретили по дороге пастуха. Стали его спрашивать, кто он таков, и зачем по пустым местам шатается, и нет ли в том шатании умысла. Пастух сначала оробел, но потом во всем повинился. Тогда его обыскали и нашли хлеба ломоть небольшой да лоскуток от онуч.

– Сказывай, в чем был твой умысел? – допрашивал бригадир с пристрастием.

Но пастух на все вопросы отвечал мычанием, так что путешественники вынуждены были, для дальнейших расспросов, взять его с собою и в таком виде приехали в другой угол выгона.

Тут тоже в тазы звонили и дары дарили, но время пошло поживее, потому что допрашивали пастуха и в него грешным делом из малой пушечки стреляли. Вечером опять зажгли плошку и начадили так, что у всех разболелись головы.

На третий день, отпустив пастуха, отправились в середку, но тут ожидало бригадира уже настоящее торжество. Слава о его путешествиях росла не по дням, а по часам, и так как день был праздничный, то глуповцы решились ознаменовать его чем-нибудь особенным. Одевшись в лучшие одежды, они выстроились в каре и ожидали своего начальника. Стучали в тазы, потрясали бубнами, и даже играла одна скрипка. В стороне дымились котлы, в которых варилось и жарилось такое количество поросят, гусей и прочей живности, что даже попам стало завидно. В первый раз бригадир понял, что любовь народная есть сила, заключающая в себе нечто съедобное. Он вышел из брички и прослезился.

Плакали тут все, плакали и потому, что жалко, и потому, что радостно. В особенности разливалась одна древняя старуха (сказывали, что она была внучка побочной дочери Марфы Посадницы).

– О чем ты, старушка, плачешь? – спросил бригадир, ласково трепля ее по плечу.

– Ох ты наш батюшка! как нам не плакать-то, кормилец ты наш! век мы свой всё-то плачем… всё плачем! – всхлипывала в ответ старуха.

В полдень поставили столы и стали обедать; но бригадир был так неосторожен, что еще перед закуской пропустил три чарки очищенной. Глаза его вдруг сделались неподвижными и стали смотреть в одно место. Затем, съевши первую перемену (были щи с солониной), он опять выпил два стакана и начал говорить, что ему нужно бежать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Нестомчивость – неутомимость, выносливость.

2

Погодин Михаил Петрович (1800–1875) – историк и писатель. Его коллекция древних рукописей, книг, монет, оружия и утвари получила название древнехранилища; большую часть коллекции Погодин продал Публичной библиотеке.

3

С. Н. Шубинский, Д. Л. Мордовцев, П. И. Мельников – по определению самого Салтыкова, русские «фельетонисты-историки», авторы исторических очерков.

4

«Обращение» это помещается здесь дострочно словами самого «Летописца». Издатель позволил себе наблюсти только за тем, чтобы права буквы ѣ не были слишком бесцеремонно нарушены. – Изд.

5

Очевидно, что летописец, определяя качества этих исторических лиц, не имел понятия даже о руководствах, изданных для средних учебных заведений. Но страннее всего, что он был незнаком даже с стихами Державина:

Калигула! твой конь в сенатеНе мог сиять, сияя в злате:Сияют добрые дела!

– Примеч. изд.

6

Неумытный – неподкупный, честный.

7

Опять та же прискорбная ошибка. – Изд.

8

Костомаров Николай Иванович (1817–1885) – историк, публицист. Пыпин Александр Николаевич (1833–1904) – литературовед, этнограф.

9

Очевидно, летописец подражает здесь «Слову о полку Игореве»: «Боян бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашеся мыслью по древу, серым вълком по земли, шизым орлом под облакы». И далее: «О, Бояне! соловию старого времени! Абы ты сии пълки ущекотал» и т. д. – Изд.

10

Частокол.

11

Новоторы – жители Новоторжского уезда Тверской губернии.

12

Хабара – поборы, взятки.

13

Распубликование – публичный позор.

14

Почти 2 м 30 см.

15

Аманта – возлюбленная, любовница, фаворитка (от фр. amante).

16

Это очевидная ошибка. – Примеч. изд. Имеется в виду модный петербургский ресторан «Заведение искусственных минеральных вод» И. И. Излера.

17

Ламуш – карточная игра.

18

По «Краткой описи» значится под № 8. Издатель нашел возможным не придерживаться строго хронологического порядка при ознакомлении публики с содержанием «Летописца». Сверх того, он счел за лучшее представить здесь биографии только замечательнейших градоначальников, так как правители не столь замечательные достаточно характеризуются предшествующею настоящему очерку «Краткою описью». – Изд.

19

Очевидный анахронизм. В 1762 году недоимочных реестров не было, а просто взыскивались деньги, сколько с кого надлежит. Не было, следовательно, и критического анализа. Впрочем, это скорее не анахронизм, а прозорливость, которую летописец, по местам, обнаруживает в столь сильной степени, что читателю делается даже не совсем ловко. Так, например (мы увидим это далее), он провидел изобретение электрического телеграфа и даже учреждение губернских правлений. – Изд.

20

Без зачета – то есть без права выплатить денежную компенсацию или быть замененным кем-то другим.

21

Новый пример прозорливости. Винтергальтера в 1762 году не было. – Изд. Имеется в виду И. Ф. Винтергальтер, чья мастерская с начала XIX века производила органы-автоматы.

22

Ныне доказано, что тела всех вообще начальников подчиняются тем же физиологическим законам, как и всякое другое человеческое тело, но не следует забывать, что в 1762 году наука была в младенчестве. – Изд.

23

Даже и это предвидел «Летописец»! – Изд. Имеются в виду А. И. Герцен и Н. П. Огарев.

24

Изумительно!! – Изд.

25

Этот достойный чиновник оправдался и, как увидим ниже, принимал деятельнейшее участие в последующих глуповских событиях. – Изд.

26

Излюбленный – так называли выбранных на какие-либо должности.

27

Издатель почел за лучшее закончить на этом месте настоящий рассказ, хотя «Летописец» и дополняет его различными разъяснениями. Так, например, он говорит, что на первом градоначальнике была надета та самая голова, которую выбросил из телеги посланный Винтергальтера и которую капитан-исправник приставил к туловищу неизвестного лейб-кампанца; на втором же градоначальнике была надета прежняя голова, которую наскоро исправил Байбаков по приказанию помощника городничего, набивши ее, по ошибке, вместо музыки вышедшими из употребления предписаниями. Все эти рассуждения положительно младенческие, и несомненным остается только то, что оба градоначальника были самозванцы. – Изд.

28

Марат в то время не был известен: ошибку эту, впрочем, можно объяснить тем, что события описывались «Летописцем», по-видимому, не по горячим следам, а несколько лет спустя. – Изд.

29

Облыжно – заведомо ложно.

30

Стратагема – военная хитрость.

31

Она печатается дословно в конце настоящей книги, в числе оправдательных документов. – Изд.

32

Целовальник – продавец в питейном заведении.

33

Носки – игра в карты, при которой проигравшего бьют картами по носу.

34

Поярковый – из шерсти первой стрижки ягненка. Грешневик – крестьянский головной убор, валяная шапка.

35

Шелепы – плеть, нагайка.

36

Межень – самый низкий уровень воды в водоеме.

37

Откупщик – купец, за деньги приобретший право на какой-нибудь род государственных доходов, налогов.

38

Корпия – нащипанные из старой льняной ткани нитки, употреблявшиеся как перевязочный материал (до распространения ваты).

39

Взбондировать – высечь.

40

Петровки – пост перед Петровым днем (29 июня / 12 июля).

41

Нитка бурмицкая – нить жемчуга.

42

Амфитрион – здесь: радушный хозяин.