На золотом крыльце - 5

Наверное, так и должны выглядеть гиды, но… Этот конкретный тип гидом точно не был. То есть – может, и был, но это явно не могло считаться его основной профессией. И опричный комбез без знаков различия, с бейджиком на груди на это никак повлиять не мог.

– Зараза, – процедил я.

– Что такое? – дернула меня за палец Элька.

– Потом расскажу. Странные дела творятся!

Я пялился на «гида» во все глаза и не знал, что мне делать и к кому обращаться. Это ведь был он, тот самый гитарист! Скоморох! Я смотрел на него, он – на меня, мы улыбались друг другу. Цирковой ассасин казался очень уверенным в себе! Что значила вся эта дичь? Он работает на отца? Он – вражеский шпион? Он действует в своих интересах? Что делать мне?

– Господа, дамы… Проходим за мной! – Шеогоратский совершенно ничего не боялся, вел нас сначала по подземной парковке, под камерами, потом – по каким-то узким переулкам, минуя несколько постов с опричниками, которым махал приветливо, как старым знакомым.

Не забывал он и про свои обязанности гида:

– …кладка восемнадцатого века! Этот квартал заложен при государыне Ирине Великой. Хотя она и предпочитала Ингерманландию, где проживала в своей резиденции недалеко от Саарской Мызы, но оставила по себе память и в Александровской слободе. Взгляните, какие интересные контрфорсы – каждый из них украшен барельефами с изображениями любимых домашних питомцев государыни. Например, по ее заказу из Авалона доставили пару бармглотов и одного брандашмыга, которые содержались в Слободском химерарии, вы его завтра посмотрите… – трепался скоморох как по писаному! Как будто учился на историческом факуоьтете, а не слежкой, заказными убийствами и диверсиями промышлял.

Кладка тут, может, была и восемнадцатого века, но капитальный ремонт проводили совсем недавно. В двадцать первом столетии – точно. К подсветке, например, подходили с выдумкой: тут даже дорожки сияли диодными полосками вдоль бордюров! Окна, двери и системы безопасности старых двух- и трехэтажных особняков на вид казались супертехнологичными. Присмотревшись, я понял: уютные картины, которые мы видели якобы за стеклами, типа горящего камина, архаичного интерьера, кошки на столе и занавесочек – все это на самом деле оказалось трансляциями, которые демонстрировались на экранах! Жильцы домов Александровской слободы или учреждения, которые здесь располагались, были надежно защищены от постороннего внимания.

Один из таких домов – монументальный, с толстыми стенами и розовой подсветкой – стал конечным пунктом нашего маршрута.

– Проходим, не стесняемся. Мальчики налево, девочки – направо, преподаватели – прямо, – продолжал источать дружелюбие Шеогоротский. Или как его там?

Препоручив размещение девушек невесть откуда взявшейся немолодой уже горничной, сам он отправился с нами – показывать блок. Тут имелось три комнаты – примерно на шесть-восемь мест каждая – и коридорчик с диванчиком. Из коридорчика двери вели кроме комнат также в санузел на три кабинки и душевую – тоже на троих. Все было чисто, опрятно, но без какого-то особого шика. Аккуратненько.

Гид стал читать список с фамилиями и тыкать пальцем в кровати – двухъярусные, кстати. Давно не видал двухъярусных кроватей. Но эти выглядели неплохо, и матрасы у них были мягкие, удобные.

– Адашев, Басманов, Бёземюллер… – И продолжил в следующей комнате, и в третьей тоже, называя моих однокурсников в алфавитном порядке… И закончил: – Тинголов!

Я смотрел на него со злостью. Кроватей больше не было. Я остался без койки!

– Тито́в, – проговорил он. – Титов остался. Ай-яй-яй… Какая досада! Титов, вы не против лечь на диванчике в коридорчике?

– Я не против лечь на диванчике в коридорчике, – прорычал я.

Этот скоморох издевался надо мной! И что мне делать? Звонить Барбашину? Сообщить Яну Амосовичу? Не буду ли я выглядеть идиотом? В конце концов – здесь Александровская слобода, тут даже тараканы наверняка имеют звание и носят на хитине метлу и собачью голову! А горничная – так и подавно. И что, типа скоморох «из первой сотни», как сказал когда-то Иванов, что бы это ни значило, тусит тут просто так, сам по себе? Ни за что не поверю.

– Вот и чудненько, – обрадовался Шеогоротский. – Горячий обед доставят в контейнерах, потому как по позднему времени столовая уже не работает, а в ресторациях места бронировать нужно. Оставлю вас, господа, и пойду схожу к вашим преподавателям, может, им одеялки нужны.

И ушел.

– Какой-то шустрила, – сказал Бёземюллер. – Не нравится он мне. Подозрительно выглядит!

– Ага, – сказал я. – С ним надо держать ухо востро.

Но, если честно, ни фига мы не держали ухо востро. Нам принесли плов по-ордынски, желтый, жирный, с кучей мяса, овощей и сухофруктов – просто пища богов после бесконечных чипсов и газировки! Пацаны набросились на него, как полосатый жук на картошку, и сожрали весь, и высыпали последние рисинки себе в рот, и запили очень сладким чаем.

– Кто как – а я спать! – сказал бдительный гном и секунд через десять уже сопел на втором этаже кровати.

До душа добрались только аккуратист Серебряный и еще Тинголов – он эльф, ему положено. Ну и я – мне ж недалеко, я на диванчике, грех не сходить, к тому же лишние пять минут сна погоды не сделают, а вот душ – это после многочасовой дороги то что доктор прописал. Кстати – я впервые увидел специальные одноразовые тюбики с шампунем, зубной пастой и гелем для душа! И одноразовые зубные щетки на прозрачных ручках. Ну, как – одноразовые? Это кем-то другим считалось, что одноразовые. Настоящему студенту такая щетка может прослужить не один месяц! Но в целом – гигиенических принадлежностей нам отсыпали вдоволь, хоть тут не пожадничали. И полотенца выделили. Всем одинаковые – серого мышиного цвета, но приятные на ощупь и чистые.

После душа я себя чувствовал если не заново родившимся, то посвежевшим – точно. Пацаны ушли по комнатам, я развалился на диванчике и подумал, что неплохо устроился: тут, по крайней мере, никто духоту не создавал, запахи не распространял и с разговорами не лез. И диван был довольно удобный, надо сказать… Конечно, с Элькой под боком стало бы совсем хорошо, но – мечты, мечты…

Один раз в дверь нашего блока заглянул Иван Ярославович, кивнул мне – и больше не показывался. Тихо – и ладно! Пацаны и вправду спали как младенцы, скорее всего – вымотались из-за долгой дороги.

А потом из душевой вышел тот самый скоморох! Я аж офигел от таких раскладов: откуда он там взялся вообще? Не было там никакого скомороха, и мимо меня никто не проходил – я же не совсем дурак! Ну да, есть заклинания невидимости, но поглядывать еще и сквозь эфир периодически – это вошло у меня в привычку за почти год, прошедший после первой инициации. А всякое – ну, или почти всякое – магическое воздействие на мир вызывает возмущения в эфире. Короче – я бы наверняка хоть что-то заметил!

– Вставай, пошли! – сказал голубоглазый. – Его высочество зовет.

– С фига ли я должен тебе верить? – спросил я. – Откуда мне знать, что ты не шпион рептилоидов?

– «Умой меня, причеши меня

И на берег положи меня!

Чтобы те, кто проходит мимо…

Меня посчитали красивой!» – пропел он. Все-таки скоморох классно пел, голос у него был приятный. – Не знаю, что символизирует этот бред, но мне сообщили, что после этих слов ты точно пойдешь за мной. А еще попросили сказать, что кровь доставили. И я тоже понятия не имею, что это значит.

– Ага, – сказал я. – Понял.

И стал одеваться. Сунул ноги в штаны и ботинки, ухватился за куртку, но был остановлен жестом Шеогоратского – мол, не нужна верхняя одежда. Так и остался – в футболке, рубашке и джинсах. Ну и двинул за скоморохом – в душевую. А тот, как в худших фильмах, одновременно нажал на пару плиток, которые находились друг от друга на расстоянии вытянутых рук, и часть стены подалась куда-то вглубь.