Дочери света. Дорогами веры

Девушка и сама не заметила, как обнаружила, что стоит уже не на мостовой. Вокруг были деревья и совершенно не было освещения. Катя обернулась назад и начала осматриваться – оказалось, что она вышла на заброшенное кладбище возле старинной церкви. Таких мест не так много осталось в Ленинграде, но сегодня она его нашла.

Катя немедленно развернулась и пошла в сторону освещенной улицы. Вокруг нее были старинные надгробия, которые с двух сторон, казалось, смыкались над ней. Она ускорила шаг и постаралась отмахнуться от мысли, что они как будто создали крестный путь для нее.

Спустя час девушка была возле своего общежития. Хотелось поскорее отдохнуть и согреться, тем более на первом этаже у них всегда стоял самовар с кипятком, который растапливали дежурные.

Катя зашла в холл. На нее пахнул хорошо знакомый запах кислых щей и старого дерева. Обычно на входе всегда толпились студенты и их гости, но сегодня тут было подозрительно тихо.

Когда глаза привыкли к освещению коридора, Катя поняла почему. На стульях, принесенных из каморки дежурного, сидело двое мужчин. Оба были одеты в штатскую одежду невзрачных цветов, но военная выправка и цепкий взгляд не оставляли места сомнению, кто был перед ней.

Оба гостя переглянулись и кивнули. Старший группы, мужчина лет сорока пяти, встал и медленно подошел к девушке. Каменное выражение лица и пустой взгляд могли испугать любого.

– Смирнова Екатерина Ивановна?

– Да, – скорее пропищала, чем сказала Катя. Дело приобретало самый ужасный оборот, какой только можно было представить.

– Вам нужно пройти с нами. Покажите вашу комнату, – все так же безэмоционально попросил старший группы.

Катя снова кивнула, она знала, как работает система, и понимала, что спорить бесполезно, поэтому просто развернулась и пошла в сторону своей комнаты. Дежурные по общежитию проводили их взглядом.

Девушка подошла к своей комнате и открыла ее – здесь никого не было, видимо, соседок уже предупредили.

Двое ее сопровождающих без разрешения вошли в комнату. Старший в группе протянул Кате сложенный лист бумаги.

– Ознакомьтесь. Это постановление на арест и обыск. Вы подозреваетесь в связи с антисоветской группой, – пояснил он.

У Кати все поплыло перед глазами.

– Как? Почему? – это единственное, что могла сказать девушка, не веря, что такое могло случиться с ней, комсомольской активисткой, которая всей душой верила в идеалы партии.

– Ваша задача честно рассказать следствию все, что вам известно. От этого зависит ваша дальнейшая судьба, – продолжал он, совершенно не обращая внимания на заданные ей вопросы.

Он уже больше десяти лет работал в органах безопасности и делал все по накатанной, не вникая в судьбы и обстоятельства людей, которых он арестовывал.

Тем временем младший, мужчина лет двадцати семи, начал методично проверять уголок, где стояла кровать и вещи Кати. Он без особого рвения прощупал матрас, заглянул в тумбочку, а потом просмотрел книги. Мужчина нашел зачетную книжку и комсомольский билет, который девушка еще не успела сдать.

– Обыск и опись изъятого будет произведена по месту назначения, – бросил ему старший группы.

– Пройдемте, гражданка Смирнова, – обратился он к Кате, но это было такое предложение, от которого никто не мог отказаться.

Вместе они пошли по коридору, и, хотя там никого не было, были видны слегка приоткрытые двери, откуда на нее смотрели десятки любопытных и сочувствующих глаз. Катя по-прежнему не верила, что это происходит с ней.

Во дворе стоял темно-серый «воронок», который девушка не заметила, когда шла в общежитие. Из кабины вышел водитель, который молча открыл заднюю дверь и рукой показал Кате, чтобы она туда залезла. Она молча подчинилась.

– Не шуми, – бросил он ей, когда захлопнул дверь.

– Сегодня все спокойно, всегда бы была такая смена, – переговаривались ее конвоиры между собой. – Эту отвезем и все, по домам.

Именно на этой фразе Кате стало особенно горько, ведь она тоже шла домой, хотела согреться и выпить горячего чаю. Новая реальность постепенно накрывала девушку, и множество самых разных эмоций переполняли ее, но больше всего ей было обидно от несправедливости происходящего.

Внутри было тесно, и это был даже не кузов, а темный металлический ящик с двумя узкими деревянными скамьями. Было очень холодно, хотелось плакать, но Катя держалась из последних сил, понимая, что слезы сейчас только все ухудшат.

Машина ехала достаточно долго. Сначала они заехали куда-то и, как поняла девушка, взяли какие-то бумаги. Ее никто не стал выводить, и Катя изрядно промерзла, сидя в неотапливаемом железном кузове, продуваемом холодным и влажным февральским ветром. У нее начался кашель, от которого девушка сама вздрогнула.

Глава 3

Их машина прибыла на место, и окончательно замершую девушку вывели во двор ведомственного изолятора. На удивление сейчас было практически чистое небо, и даже видно несколько звезд. Катя подняла лицо вверх, ища хотя бы там поддержку и защиту.

Ее конвоиры решали какие-то вопросы, поэтому ей удалось немного полюбоваться небом. Девушка с детства любила смотреть на звезды, гадая, что же находиться там, в вышине.

Наконец все было закончено, и ее повели внутрь мрачного здания. Изолятор был поистине огромным, с множеством переходов, каких-то помещений и дверей с замками и окошками.

Одно это холодное здание уже было способно сломить любое сопротивление. Конечно, об следственном изоляторе «Кресты» шептались в их комсомольском активе, но все наивно верили, что такое попросту не может с ними случиться.

Девушка окончательно потерялась. С ней случилось то, что никак не вписывалось в ее представления, и как ей правильно реагировать, Катя не знала. Прогоняя воспоминания о ее быстром исключении из комсомола без возможности оправдаться, словах Раи и предательстве Николая, она все отчетливей понимала, что дело приняло совсем скверный оборот, а такой явный арест в общежитии вряд ли бы устраивали, если еще ничего не было бы решено.

Это осознание настолько затопило ее разум, что она споткнулась. Конвоир грубо дернул Катю за локоть, немного вывернув его. Боль отрезвила девушку, и она послушно пошла дальше по тускло освещенному коридору.

Вскоре ее завели в небольшое помещение без окон. Там было две женщины неопределенного возраста. Старшая по званию была высокого роста с глубокой некрасивой складкой возле губ, которые она все время держала поджатыми. Вторая с красным, немного одутловатым лицом, была полной, других черт Катя не запомнила.

Конвоиры передали им девушку и какие-то сопроводительные бумаги. Высокая недовольная женщина их молча подписала, было видно, что лишние разговоры она не любит и предпочитает делать свою работу молча и методично.

Ее напарница подошла к Кате и резко бросила:

– Раздевайся быстро!

Девушке стало неуютно под взглядами незнакомых людей, и она стала медленно раздеваться. Сначала сняла шарф, потом пальто и сапоги. В помещении было прохладно, и пальцы на ногах съежились. Вдруг полная женщина с красным лицом дала Кате сильный подзатыльник, так что девушка покачнулась. Она с недоумением посмотрела на свою обидчицу.

– Мы что тут с тобой будем всю ночь возиться? Давай, пошевеливайся!

Кате пришлось подчиниться. Она достаточно быстро сняла всю верхнюю одежду, оставшись только в нижнем белье.

– Ох уж эта вшивая интеллигенция, вечно они тут жмутся, что-то прикрывают, как будто не понимают, куда попали, – снова прогудела полная надсмотрщица, посмотрев на свою начальницу, которая ничего ей не ответила, но согласно кивнула.

– Все снимай, обыск будет, – насмешливо приказала она.

Катя, сгорая от стыда, сняла и нижнюю рубашку, и белье. Рядом не было никакой лавочки, поэтому она сложила все прямо на пол. Надсмотрщица подцепила ее белье носком своего сапога, а потом брезгливо откинула. От такой грубости и неуважения девушке стало совсем горько.

В это время начальница заполняла протокол обыска, сначала она описала документы, которые забрали у Кати еще в общежитии, потом стала записывать все, что находила ее напарница – часики на тонком ремешке, серебряная цепочка, подарок несостоявшегося ухажера, ремешок, шпильки и все остальное нехитрое богатство вчерашней студентки.

– Все, закончили, – резюмировала старшая. – Выдай этой робу, миску с ложкой, а потом отведи ее в изолятор. Я пока отнесу документы следователю, а потом ждем еще одну, группа Петрова поехала на задержание.

Ее напарница кивнула, подошла к шкафу у дальней стены и достала стопку одежды, а затем миску с ложкой. Она грубо всучила это девушке, а сама стала собирать ее вещи в пакет.

– Это будет в камере хранения, – хихикнула женщина, и по выражению ее лица Катя поняла, что больше своих вещей она никогда не увидит.

Девушка развернула протянутую одежду. Ткань была грубой и застиранной, везде были какие-то темные пятна. «Надеюсь, это не кровь», – мелькнула пугающая мысль в голове у Кати, когда она натягивала на себя тюремную одежду.

Полная женщина подтолкнула Катю к выходу, и девушка, крепко прижимая к себе миску и ложку, пошла за ней. Казалось, в этот момент все ее чувства и мысли просто замерзли, чтобы не дать ей погрузиться в пучину истерики.

Сначала они прошли по короткому коридору, потом повернули налево и прошли по еще одному тускло освещенному коридору, затем спустились вниз на два этажа и еще раз повернули и пошли дальше. В какой-то момент Катя поняла, что совершенно не запомнила дорогу.