Чувствовать, созидать и смотреть

Спрыгнув с окна, он пошел к толпе. Человеческий дух смешался со смрадом и зловонием. Он знал, что движется в правильном направлении, когда совсем неприятная симфония ароматов усиливалась, а все отчетливее стал слышен гомон и ругательства.

Создатель подходил к людям словно невидимка: он постепенно перебрался на крыши и мельком поглядывал на то, что происходило снизу. Среди этого визуального и слухового хаоса слышалась откровенная брань и призывы сделать уже наконец что-то. Дойдя до края последней крыши, Создатель едва заметил в этой толпе посередине «сцену», которая сначала показалась ему галлюцинацией, а затем перевернула его представление о своих «лучших созданиях».

Горела девушка, привязанная к столбу, – та самая, что угостила его прошлым вечером. Создатель никогда и не планировал придумывать инфернальные миры. Дикая картина и женские вопли, постепенно угасающие в экстатических криках, были созданы искусственно и без его участия. Именно так бы и выглядел этот инфернальный мир.

Слезы катились сами, пока Создатель пребывал в оцепенении. Он не понимал, был ли это результат подаренной им вседозволенности людям или же вины его в этом не было, ведь изначально он закладывал в это слово иные смыслы. Хотелось убежать куда-то подальше от увиденной им бесовщины, но лапы словно пустили корни в черепицу.

Создатель наблюдал за тем, как возбужденная толпа кидалась чем попало в то, что осталось от девушки, и затем стала постепенно расходиться. Еще долго можно было наблюдать за этой ужасающей картиной, ставшей для местных неким знаком предупреждения для подобных юной деве или в качестве трофея.

Создатель захотел обратиться за помощью и хоть какими-то объяснениями о произошедшем, но вдруг понял, что за все время пребывания здесь ни разу не видел кошек.

*

В новом обличье – Создатель выбрал вид мелкой пташки – он смог быстро пролетать над городом и даже залетать в небольшие деревушки поблизости. Птиц в этой местности было немного, но кое-что у него получилось узнать. Той самой «черной смертью» оказались… кошки. Видите ли, люди настолько запутались и заврались между собой и в своих же «правилах», что решили, что те приносят неудачу, и необязательно речь шла только о черных котах. Люди поверили в свою же ложь и объявили войну личным помощникам Создателя, созданным затем, чтобы приглядывающих за человеком.

А тех, кто был на «черной стороне», люди также наказывали. Как пример, случай с подкармливающей Создателя-кота незнакомкой. И, как напели пташки, о таких девушках у людей была отдельная злая ложь, в которую, конечно, они поверили безоговорочно и моментально.

Была ли вина Создателя в том, что он наделил человека в каком-то смысле вседозволенностью? Теперь он с уверенностью отвечал на этот немой вопрос твердым «нет». Выйдя за пределы и облетав другие части «большой земли», он видел, как внутри некоторых культур любовь к кошкам все так же, как было задумано, поддерживалась и поощрялась. Дело было в самих людях.

«Хотели „черную смерть“ – вы ее по-настоящему получите».

*

Можно было подумать, что купцы помимо заморского товара везли с собой плохую погоду, которая тянулась за ними с первого дня отъезда от родного дома. Концы черных туч напоминали тонкие пальцы с длинными кривыми ногтями – те будто намеревалась схватить большой корабль и утянуть его в центр шторма. Кашли перемешивались с шумом волн, бьющихся об судно. В этот раз коробок с товаром было больше, чем обычно: фрукты, ковры, одежда, украшения и много других вещей, которые, несомненно, приглянутся поселениям на западе.

Когда корабль приплыл в порт и были решены бюрократические вопросы, настало время выносить коробки одну за другой. В одной из них с фруктами сидел Создатель в виде черной блохастой крысы и ждал подходящего момента, когда можно будет выбраться и незаметно проникнуть в город, желательно туда, где есть еда. То ли это была месть, то ли злая, подобно действиям местных, шутка, но от той заразы, которую «завез» к ним Создатель, люди еще долго не могли избавиться.

5

Он впервые совершил нечто подобное и из-за отсутствия опыта и наглядных примеров, чем это обернется, не знал, как себя вести. С одной стороны – это его создания, причем «лучшие» из всех им созданных. С другой – он успокаивал себя этим – необходимо им было показать, что лучше не заигрываться в «великих путеводителей». И нельзя убивать кошек. Создатель не шутил, когда сказал, что они его личные агенты. Только от них он узнавал истину о происходящем в мире.

«Черная смерть», которую люди, можно сказать, сами призывали, скосила десяток миллионов человек, а может и больше. Создатель надеялся, что это будет лучшим, хоть и совершенно не гуманным примером для будущих поколений, как делать точно не стоит. Свобода не должна быть равна вседозволенности.

*

А Создателю понравилось перевоплощаться в различных существ. От переплыл океан, встретил самых специфических и неординарных глубоководных созданий, уменьшился до размера мелкого паука-скакуна, муравьем помог в строительстве самого большого гнезда внутри джунглей, пчелой почувствовал на вкус нектар, кротом исследовал подземные пути, грибом на дереве слушал, о чем тихо разговаривают тысячелетние корни. И однажды, сидя на самой высокой ветке и всматриваясь, как восходит румяное солнце, он вдруг вспомнил, как наблюдал когда-то за закатом перед увиденной им самой первой страшной трагедией с момента создания этого мира. «Если не оценивать окружающее глобальными проблемами, а научиться видеть красоту в деталях, можно вспомнить, насколько мир удивителен и неповторим. И даже снова захочется полюбить эту жизнь».

Создателю пришлось перебраться на другую «большую землю», чтобы, наверное, «подлечить» свое состояние от посттравматического синдрома из-за произошедшего ранее. Здесь тоже жили люди, совершенно не похожие на тех, с кем ему пришлось встретиться раннее. Он изучал их повадки, традиции, взаимоотношения и иерархию в коллективе. И вот снова прилив гордости за проделанную им работу. Ему приходилось «выключать» мозг, чтобы перестать понимать, о чем говорит этот народ. Чтобы, закрыв глаза, вслушиваться в динамику новой речи и воображать картинки в голове. Среди вечно говорящих тропиков местный говор напоминал постукивание птичьего клюва по дереву, немного шипение больших ящериц, а тональность – мягкая, как успокаивающий звук стучащих капель дождя по толстым листьям кустарников.

«Надеюсь, вас никогда никто не найдет».

*

В один день, будучи рыбой, Создатель украдкой наблюдал за людьми, охотящимися на его «родню». Он подслушал, как другие водные обитатели стали говорить о нечто приближающемся к берегу. Что-то большое, необъятное – для них – и не вызывающее ничего, кроме паники и тревоги. Попытки узнать больше подробностей об этом «нечто» были тщетны. «Конечно, это же не кошки», – мысленно закатив глаза, Создатель поплыл в указанном направлении. Он остановился, когда земля ушла за горизонт. Никакого «нечто» он не встретил. «Скорее всего напугались китов, их же можно посчитать за „нечто большое и устрашающее“? А тревогу их низкочастотные пения действительно вызывают панику и некий ужас».

Вернувшись к земле, он вновь принялся наблюдать за людьми. С каждым разом он приближался к ним все ближе. Люди выбрали идеальное место, относительно безопасное для того, чтобы растить потомство. Конечно, необходимо было преподавать им уроки, что некоторые существа, живущие с ними по соседству, могут быть опасны и недружелюбны. В обличье яркой, почти гипнотизирующей окрасом лягушки, он специально попадался на глаза детям и взрослым, чтобы вторые ткнули на него пальцем и сказали первым, что от таких лучше держаться подальше. Во время уроков охоты он пролетал над кронами деревьев, чтобы у подрастающего поколения были наработаны навыки стрельбы. Он также был самым быстрым крабом на мелководье, в которого они целились.

Создатель был помощником, третьим родителем, воспитывающим в образах будущего этого маленького общества выносливость и смелость достигать их первых вершин. Он так думал, по крайней мере. Создатель решил, что люди на другой «большой земле» – подростки-бунтари, а эти – как дети, чей разум не был очернен жестокими правилами жизни, с невинным правдивым взглядом на мир и особым ощущением могущественной природы. Самые старые жители явно понимали больше, чем другие, потому что чувствовали присутствие Создателя и вглядывались в него, когда тот приходил к ним в разных обликах.

Словно мать, защищающая своего ребенка, ему хотелось уберечь его – по-настоящему – чудо, чтобы до него никогда не дошло то, что он видел за океаном.

«Нам повезло. Жизнь нас любит», – говорили мудрецы, когда дождь шел в самое подходящее время, и солнце согревало, а не обжигало. В погоне за Создателем-тапиром им открывались неизведанные ранее дорожки, приводящие к изобилию спелых фруктов и водоемам, где было удобнее ловить рыбу. Когда Создатель уставал, он превращался в паука и плел паутину на ближайшем к деревне дереву, чтобы устранять заразных мух, комаров и прочую вредную мелкоту. Сверху он наблюдал за малышней, которых уже дети постарше учили, как правильно держать лук, пальцем указывали, куда ходить стоит, а где их может поджидать опасность, палочками на песке рисовали животных, на которых охотились взрослые.

Создатель часто ловил себя на мысли, что ему хотелось бы остаться здесь и следующие долгие века наблюдать за тем, как одно поколение этих удивительных и уникальных людей сменяется одно за другим. На него накатывала печаль, когда он осознавал, что, к сожалению или к счастью, его новый мир не состоит из одной этой деревушки. Успокаивала мысль, что таких, как они, может быть еще много на земле, спрятанных в густых лесах. А значит, предстоит еще больше увлекательной работы.

«Надеюсь, что это будет совсем нескоро».

*

Этим вечером народ отмечал праздник. Кажется, праздновали рождение долгожданного ребенка внутри молодой семьи. Создатель наблюдал за ними и искренне восторгался – любовь к танцам и музыке дошла даже до этой маленькой группы людей, скрытых среди километров зарослей. Теперь он не «отключал» свой мозг и вслушивался в то, о чем они поют – о любви, будущем и сладком вкусе свободы. О том, о чем пели и на континенте.

*

Тревожное пение птиц разбудило его перед самым рассветом. Джунгли никогда не молчали, и в этот раз они говорили с беспокойным тоном, доносящимся со стороны берега. Ступив на мокрый песок, он разглядел где-то там на горизонте точку, медленно направляющуюся в его сторону. Осознав, что это было в самом деле, у Создателя на миг сердце пропустило удар. То, от чего он бежал, спустя короткий промежуток времени приблизится к суше и здесь в, казалось бы, никому не нужном кроме самого Создателя месте наведет свои порядки. Это были корабли.

Обернувшись черной пантерой, он убежал к поселению. Создатель был вынужден встревожить их, напугать и тем самым увести подальше в лес. У него получилось это сделать, но рано или поздно люди с корабля встретили абсолютно беспомощных жителей леса и погубили больше половины населения. Как выяснилось, разница в иммунитетах. А еще в наглости, потому что, только успокоившись на родном континенте, обнаружение новой земли развязало им руки и теперь от их безумных идей пострадали и те, кого Создателю все же не получилось уберечь.

*

«Неужели так будет всегда? Неужели мне придется – а мне, это значит моим трудам – страдать от мною созданных других таких же трудов? Я не понимаю ничего. Я чувствую себя так, будто мне самому нужна защита от людей. Не верю, что создал нечто страшное, совершено не сравнимое с моими прошлыми работами. Я хочу защитить их, но от кого? От их самих же? Да, человек хорош в искусстве, творении и во лжи. И воображение у него безграничное. Почему одни используют это для создания особой монокультуры, что поможет лучше понимать друг друга даже тем, кого разделяют моря, а другие – для большого обмана? Все хотят объединения, только первые – ради блага общего, а вторые – ради блага своего. Мне страшно оттого, как часто я стал задумываться об уничтожении этого полотна.

Я зол, расстроен, даже обижен. Будет ли это продолжаться всегда или в душе еще есть место для надежды, хотя бы для самой маленькой, что добро победит? Вмешаться ли мне для помощи добродетелям или оставаться наблюдателем? Потому что, быть честным, мне интересно, чем все закончится без моего участия. Иногда хочется, чтобы кисть снова покатилась вниз и упала под стол, а я бы «случайно» его сильно задел, после чего значительная часть суши и людей оказалась бы под завалами или волнами.

Благо, у меня хватило вдохновения для других видов. Было бы ужасно горестно, если хотя бы один из них вымрет. Так странно – своими «генами» в виде любви к творению я наделил людей, а по итогу причина, по которой я не сжег этот холст, даже не в них, а в тех, кого создал, не наделив обычным сознанием. И тем не менее, даже если это были инстинкты, у этих видов была иерархия и потребность в ласке и в ком-то ближнем. Чтобы не было страшно. Такие же общества, с теми же языками, которым так же всегда страшно. Страх внутри живых есть всегда, он либо где-то на фоне, либо преобладает над другими чувствами. Полностью от страха избавиться невозможно. Все ищут хотя бы кратковременный покой в ком-то, кто скажет или покажет им, что переживать не о чем. Я чувствовал себя многодетным родителем, который, совершенно этого не желая, делит своих детей на любимых и тех, кто любви моей не заслуживает вовсе».

Создатель долго не прикасался к холсту и не лез во внутренние дела. Он катал кисть по столу из стороны в сторону, ожидая, что она вот-вот упадет вниз, но она все никак не падала. У него даже развилась фобия – всякий раз, когда он надумывал снова оказаться внутри этого мира в виде любого существа, он боялся, что снова наткнется на человеческую жестокость. Где он ошибся? Что было не так в его «методах воспитания»? Жестокости и вранья становилось постепенно больше и казалось, что зло в результате одержит триумф.

Как уменьшить его шансы на победу при таких обстоятельствах, когда дорога становится тернистее и темнее, а солнце непрогляднее?

И однажды совершенно внезапно Создателя осенило, как помочь добру в противостоянии со злом.

*

Осенило. Тогда осенило многих, чье воображение он направил в иное русло. Это можно было бы назвать новым искусством, но если искусство лечило душу, то это иное лечило разум от дурных безумных мыслей.

Это было практически в новинку для человека, и Создатель, пересиливая фобию, вновь ступал по миру и помогал другим творцам, и это происходило так же случайно и внезапно, как ему самому когда-то пришла в голову эта идея. Так, он однажды на чью-то голову уронил яблоко, подрисовал в чьей-то формуле недостающий знак, опрокинул один бутылек с химией в другой, сдувал облака с ночного неба для лучшего обзора для наблюдения за звездами. «Эффект бабочки». Его оплошности привели людей к открытиям в науке, которая в какой-то момент притеснила вымышленные веры и стала для них новым «идолом», на который они молились и верили, что дальше – только больше и лучше.

Потом люди (наконец-то!) стали догадываться, что кошки важны, а цвет человеческих волос, как и оттенок кожи, ни о чем не говорит, и что внутри людей по венам льется одна кровь. Никто не особенен, никто не опасен, никто не вечен, никто не хуже и не лучше. Все ищут любовь, все стремятся к теплу, все хотят перестать бояться, у всех одна жизнь.

Люди больше изучали себя, больше наблюдали и – вот он, луч, выглядывающий из-за темноты – больше ценили и интересовались друг другом.

«Теперь добро – в преимуществе», – уверенно сказал Создатель.

6

Ему нравилось, будучи паучком, сидеть в углу большой аудитории и слушать лекции об очередных достижениях науки и гипотезах. «Это то, что я хотел», – так он думал, когда смотрел на результаты всех «случайностей», которые помогали людям дорисовывать их мир и отвечать на большинство вопросов. Так они решили, что их мир – круглая планета, а вселенная бесконечна. Создателю пришлось даже расширить свой холст и поработать над созданием другого пространства вокруг нынешнего. Такого еще не было, чтобы он слушался и вдохновлялся мыслями своих же творений. Это было увлекательное приключение, и сам Создатель не знал, до чего дойдет их прогресс.