Vivens Contra Omnia

– Давайте! – ответил Шаназар, улыбаясь. – А с чего?

– Шаназар, расскажите о себе, – попросила его Анна.

– Да что рассказывать, я простой инженер-механик. Родом из бывшего Советского Союза. Изучал разное: технику, музыку, религию, в общем, всего понемногу. Мне всегда было интересно познавать этот мир, побывать за кулисами мироздания, искал себя, своё предназначение, так сказать.

– А из какой вы страны? – продолжила Анна.

– СССР, – на полном серьёзе ответил Шаназар.

– Так этой страны давно уже нет, – удивлённо возразила Зухра.

– Ну, страны-то может и нет, но я-то есть, – с улыбкой стоял на своём Шаназар.

– А почему вы решили, что нам нужно ехать в Колорадо? А то мы не спрашиваем, а вы ничего не говорите. Я вообще от Айбека узнала, что мы в Колорадо едем, – сказала Ольга.

– В Колорадо, потому что туда ехать сейчас, возможно, самое правильное решение. И потом, я вам уже говорил про Колорадо, просто вы не придали этому значения.

– Почему? – добавила Анна. – И когда это вы нам говорили?

– Когда мы с вами первую ночь ночевали в отеле, я вам сказал, что сначала – в Денвер, а потом – в Майами. Денвер – это и есть Колорадо. Потому что в Колорадо, недалеко от Денвера, есть гора Шайенн – это очень старый американский проект. По слухам, под этой горой есть огромный бункер с запасами провизии чуть ли не на тридцать лет. Амуниция, вооружение и много чего другого. Всё это строилось на случай глобальной катастрофы. Вероятнее всего, если и осталось какое-то правительство, то, согласно протоколу, они все уже там должны быть. Обеспечивать мир и порядок, – ответил Шаназар.

– А если окажется, что это не так? – спросила Ольга.

– Тогда мы придумаем, что делать дальше. Сейчас мы ничего не теряем, а приобрести, возможно, сможем. Так что давайте пользоваться разумом и теми возможностями, что подарил нам Всевышний, чтобы порадовать себя – счастливых, а? Как вы думаете? – Шаназар с наставнической и в то же время снисходительной улыбкой, слегка прищурив один глаз, решил отогнать их страхи и сомнения.

– Да, я что-то припоминаю, вы говорили про Денвер и Майами. Я помню вашу гречку с тушёнкой, это было очень вкусно, мне тогда казалось, что я так и не наемся, – закатив глаза и приподняв свой очаровательный носик кверху, словно пыталась вновь поймать тот запах тушёной баранины, вспоминала Зухра.

Тем временем позади ехали Тимур с Айбеком во второй машине, а Артём с Фаридом в третьей.

Айбек был самым успешным среди братьев. Победа на областной олимпиаде по информатике среди старших классов в городе Ургенч позволила ему продвинуться дальше и получить ученическую визу в один из престижных колледжей Калифорнии, где и продолжил учиться программированию. Айбек был, наверное, одним из ярких представителей поколения Z, или, как их ещё называли, зуммеров: он очень хорошо владел современными языками программирования, отлично разбирался в гаджетах, но при этом совершенно ничего не знал об истории – даже истории своих родителей.

– Айбек, вот ты скажи мне: ты, когда сюда ехал, вообще мог себе представить, что в такую заваруху попадёшь? – Тимур приступил к своим обычным вопросам.

– Нет, брат, не мог. Ай, сам что говоришь, слышишь, да? – передёрнул Айбек. – Ты мог? Кто мог? Кто такое знает заранее?

– Да ты прав, бро! А у вас на родине девушки красивые? – Тимур мягко решил перестроить партитуру общения.

– Разные есть, бро, даже самые красивые, – продолжал Айбек неохотно, вступая в диалог.

– У тебя, наверное, много девушек было там да? Ты такой разговорчивый, шутки там разные, за словом в карман не лезешь.

– Бро! Вот ты странный такой, у меня там семья осталась: мама, братья, сестрёнка. Я за них переживаю, что там? Как там? А ты мне девушек спрашиваешь. Лучше анекдот расскажи, веселее будет, – Айбек, напрягая скулы, отвечал неохотно и со вздохами, пытаясь обойти темы, от которых выступала слеза.

Тимур потёр нос и поправил зеркало заднего вида.

– С анекдотами – это к Фариду, я только один анекдот знаю: мы сейчас едем непонятно куда и непонятно зачем, и этих «непонятно» становится слишком много… Хорошо хоть с нормальными людьми познакомились, вроде как повеселее стало. Мужик вон, ничего такой, толковый вроде. Ты прикинь, он Ленина видел.

– В смысле Ленина? Лена кто такая? Соседка, что ли? А он их откуда знает? – удивлённо перебирал Айбек в голове все известные варианты.

После чего Тимур, помолчав некоторое время от недоумения, начал смеяться так, что чуть машину не перевернул.

– Эй, какая Лена? Ленин, Ленин, знаешь? Москва, Мавзолей, этот… как его там? Революцию сделал который, дядька лысый, – продолжал смеяться Тимур.

– Да ты че, бро! Мне про него мама рассказывала, у нас дома его памятник был, мама учителем работала, со школы принесла.

– Кого принесла? Памятник? Зачем? – у Тимура смех, слёзы и недоумение насыщали лицо красным цветом.

– Ну, это… он небольшой, только голова – без рук и без тела. Есть же такое – как шея и чуть-чуть грудь. Белый, из гипса, похоже.

– Бюст, что ли? – продолжал Тимур.

– Ай, бюст-мюст, не знаю, мама рассказывала про него, он, короче, царя убрал и сам на его место сел, что ли, что-то такое, короче, бро, я не помню точно, – продолжал радовать своей эрудицией Айбек. – А что, он такой старый, что ли?

– Кто старый? Ты о ком? – удивился Тимур.

– Ну, мужик этот, Шаназар, ты же говоришь, он Ленина видел.

– Ты хорош, братан, я сейчас не выдержу, мне уже плохо, – Тимур заливался смехом, держась одной рукой за живот, без возможности остановиться. – Он ездил туда! Он же с тех времён, советский он, короче, дофига книг читал, что ли, в общем, много знает, да, я это хотел сказать.

Тимур с Айбеком ещё долго резвились, подтрунивая друг над другом, каждое слово превращая в анекдот, сокращали путь, едва ли не переворачивая авто от смеха…

Глава 9. Знакомство с дамами

За несколько дней до этого Шаназар, после принятого решения двигаться дальше, прибыл на пирс в Сан-Франциско. Идея была в том, чтобы найти пассажирский лайнер, но уже с моста было понятно, что оных нет. Он продолжал ехать в раздумьях, как на автопилоте, стараясь не замечать того, что творилось по сторонам. Его всегда тянуло к яхтам, и он решил выйти к причалу пирса №39. Ужас всё больше и больше охватывал его дух. Там, где всегда было очень людно, теперь лишь в нескольких местах лежали бездыханные тела. «О господи! Что произошло? Неужели я дожил до тех времён, когда я увижу все пророчества», – думал Шаназар, медленно, в страхе подходя к причалу.

– Hello! Please, help me! Please! Help! I need help! – с большим акцентом кричала девушка на пирсе.

– Ok, ok, don’t worry, relax please, calm down, – прокричал ей в ответ Шаназар с мыслью в голове: «ну хоть кто-то…» и выдвинулся к ней навстречу.

– My friend, my friend… – продолжала кричать девушка.

– Ого, девушка, успокойтесь, я слышу, вы можете говорить по-русски.

– Да! Как вы поняли? – спросила она.

– Поверьте, я уже не первый год в Штатах и научился различать многие акценты. А русский акцент ни с чем не спутаешь. Что у вас произошло? – спросил он её.

– Мы… мы спали. Мы просто спали ночью. А когда я утром проснулась… Ох, это ужасно! Как такое может быть!? – сквозь слёзы путанно выпалила девушка.

– Давайте начнём сначала: как вас зовут? – спросил Шаназар.

– Ольга.

– Я не буду говорить «очень приятно», день не из приятных.

– А как вас зовут? Что случилось вообще? Где полиция? – продолжала сквозь слёзы еле связно говорить Ольга.

– Меня зовут Шаназар, для своих Шурик. И давай на «ты», я немногим старше тебя. Полиции не будет. Расскажи лучше, что случилось? – спросил он её, пытаясь понять, что произошло с ними.

– Мы… вчера вечером причалили, поужинали. А утром вот такое. Я нашла его на палубе, он не дышит, – рассказывала Ольга.

– Кто он? Муж? – продолжал Шаназар.

– Он мой парень, мы с ним хотели провести месяц на яхте, чтобы узнать получше друг друга. Он взял яхту в чартер и предложил пройтись вдоль побережья Калифорнии. Ещё вчера мы пили шампанское… Он такой, он такой… знаете, он такой умный… Он так интересно всё рассказывал, – от стресса девушка перешла на поток сознания.

– Постой, погоди немного. Откуда вы сами? – вынужденно перебил её Шаназар.

– Я из России, – ответила Ольга.

– О, как интересно. А откуда именно и как попала сюда?

– Я из Краснодара. Прилетела в Лос-Анджелес к нему. И, в общем, мы пришли сюда вчера вечером, – немного успокоившись, проговорила Ольга.

– Вы как себя чувствуете? Признаков простуды нет? – Шаназар начал осматривать её, пытаясь найти на ней следы заболеваний.

– Да, вроде нет, со мной всё в порядке. Только я не понимаю, что случилось с Гэвином, – спросила Ольга.

– К сожалению, вы ему уже ничем не поможете. Боюсь, с ним случилось то же, что и с другими, – констатировал Шаназар.

– А что с другими? – спросила Ольга.

– Если честно, я и сам пока точно не знаю. Но похоже, какой-то вирус выкосил всех. Людей нет, повсюду одни трупы. Вы сколько были в море и когда причалили? – спросил Шаназар.

– Мы не причаливали, мы пришли вчера вечером, уже темно было. Он пытался связаться с мариной, но нам никто не отвечал. Он ещё подумал, что рация барахлит. Мы встали вон там на якорь, – Ольга показала рукой на «Бенето Океанис 45», стоящий на якоре недалеко от марины. – Он сказал, что утром подойдём к берегу. А пока можно отдохнуть и поужинать, – рассказывала Ольга.

– Окей, а как вы выбрались на берег? – продолжал спрашивать Шаназар, пытаясь сложить в голове все пазлы.

– На тузике, он его ещё вчера спустил. Чтобы освободить место, мы лежали наверху и смотрели на звёзды. Потом я плохо что-либо помню: я пила шампанское, и мне очень сильно хотелось спать.

– Понял. Давайте так поступим: мы с вами вместе поедем и поищем людей, хорошо? – предложил Шаназар.

– А куда поедем? Вы знаете, куда нам нужно ехать? – спросила Ольга с волнением. В глазах отчётливо читалось недоверие.

– Послушай, я тебя понимаю, ты напугана, но у нас нет выбора. Я не могу здесь задерживаться, и я сейчас поеду дальше, а вот ты выбирай: либо едешь со мной, либо остаёшься здесь одна. Полиция или какие-то другие службы уже не приедут.

– Но я вас даже не знаю! Кто вы? И где все?

– Кто я? Я такой же выживший, как и ты. Странно, конечно, но по твоим рассказам я понимаю, что и на воде было что-то не то. И хорош мне выкать. Фильмы смотрела про конец света, про зомби? Вот сейчас то же самое, только я пока зомби не видел… – Шаназар выпалил в ответ немного раздражённым тоном.

Шаназара начал беспокоить тот факт, что единственный выживший, которого он случайно встретил, окажется глупой, разбалованной блондинкой. Но уже через несколько минут она начала развеивать его сомнения.

– Хорошо, поедем. Только давай так: я тебя совсем не знаю и не привыкла доверять каждому встречному. Просто скажи мне, что ты как джентльмен и не окажешься плохим человеком, а? И будешь себя вести достойно, хорошо? – слегка отпрянув назад и через короткую паузу спросила Ольга.

– Что значит «как»? Я и есть джентльмен! О, Всевышний, за что!? – глядя на небо, Шаназар взмолился с протянутыми руками вверх. – Ты что, действительно думаешь, что первое, чем я займусь в начале постапокалипсиса, так это начну приставать к девушке? Поверь, мне сейчас совсем не до этого. Во-первых, у меня своих женщин хватает. И во-вторых, я могу лишь обещать тебе, что не трону тебя до тех пор, пока сама об этом не попросишь. Это мой принцип, – утвердительно прозвучали аргументы со строгостью в голосе. Надеясь, что это её успокоит.

– Хорошо, тогда поехали к твоим женщинам, надеюсь, они мне расскажут, что и как у вас здесь, – кинула Ольга и пошла вперёд.

– Ага, вот именно к ним мы сейчас и поедем, – глубоко вздохнув, Шаназар пробормотал еле слышно, и они пошли к машине.

Выехав на набережную, Шаназар остановился, размышляя, куда теперь можно направиться. Перебрав все варианты в голове, он всё же решил ехать в аэропорт Сан-Франциско, так как точно знал, что там, как минимум, есть чистые машины с полными баками, которые сдавали в аренду. К тому же там должна была быть большая концентрация людей и самолётов.

– У вас… то есть у тебя есть что-нибудь поесть? – спросила Ольга, немного смущаясь.

– Да, есть, не вопрос. Если ты не вегетарианка, то вон в той коробке есть сосиски, сыр, печенье, сигареты. А вон в той фляге хороший коллекционный виски – бери, не стесняйся, нервы иногда нужно заедать, – ответил Шаназар, кивнув головой на заднее сиденье.

– Классно. Я не привереда, ем всё, что есть. А ты, я вижу, тоже не любитель травы? – спросила Ольга, перебирая коробку с продуктами.

– Я тоже почти всё ем. Всё, кроме свинины, – как на автомате ответил Шаназар, разглядывая улицы города в надежде увидеть ещё живых людей.

– А что так? Мусульманин?

– Есть немного… Я неправильный мусульманин, – он продолжал поддерживать разговор.

– Это как? Я и не знала, что можно быть немного мусульманином, да ещё и неправильным, – ухмыльнулась Ольга. – Расскажи-ка подробнее, что-то новое для меня.

– Ты действительно хочешь именно об этом поговорить сейчас?

– Ну, ты сказал, что мы едем в аэропорт. Дорога займёт примерно полчаса, наверное, я плохо знаю Сан-Фран, а разговор хоть немного отвлекает от этого ужаса на улице. Так что рассказывай, – сказала Ольга настойчиво.

«Что-то ты, дамочка, темнишь. Ты, походу, уже прогулялась, поняла, что к чему. А теперь ведёшь себя так, будто только проснулась, и аппетит вон какой», – подумал про себя Шаназар, поглядывая в зеркала заднего вида.

– Что для тебя мусульманин? Ответь, пожалуйста, – немного раздражённо от своих догадок и подозрений во лжи, ответил Шаназар.

– Ну, ты не психуй. Я, конечно, православная, но все вероисповедания уважаю. А про мусульман мало что знаю. И я на полном серьёзе интересуюсь. И если это конец света, так хоть понимать буду, с кем я рядом нахожусь. А то вдруг у вас есть обычай голову отрезать на Пасху, – со смехом продолжила Ольга.

– Глупости не говори, пожалуйста, и не богохульствуй.

«Дурдом какой-то, вокруг трупы, как после газовой атаки, а ей проповедей захотелось. Хотя, может, это и правильно, может, у неё такой способ закрываться от внешнего мира?», – Шаназар продолжал осмысливать происходящее.

– Я пошутила, конечно. У моей бабушки сосед был. Его звали дядя Садык. Он был такой вежливый, всегда улыбался. И бабушке всегда помогал по дому. То забор поставит, то крышу починит. У него вообще руки золотые были. Жалко только, он совсем один жил. У него не было родственников в деревне, только где-то в Узбекистане, что ли. У него ещё город так красиво назывался… Сейчас попробую вспомнить. Э-э… Шакирстан или Шакирзагс, есть такое? – почесывая затылок и сморщив кокетливую гримасу, спросила Ольга.

– Хм… Шахрисабз. Да, есть, это в Узбекистане.

– Да-да! Шахрисабз, как я забыла, – воскликнула Ольга.

– Ну, смотри, вообще у нас считается, что каждый человек рождается мусульманином. А потом уже его родители или окружающая среда делает тем, кто он есть.

– То есть ты хочешь сказать, что я тоже родилась мусульманкой?

– Да, каждый, кто родился на свет, считается мусульманином. А что такое мусульманин? Мусульманин – это тот, кто верует в единого всевышнего бога и поклоняется лишь ему. В общем, раб Всевышнего.

– Окей, а как можно быть немного или наполовину мусульманином? – спросила Ольга, снизив тон в голосе и слегка нахмурив брови.

– Есть правила, которым нужно следовать. Как бы тебе проще объяснить… – жестикулируя перед собой, словно в поисках умной мысли, продолжал Шаназар, не заметив, как втянулся в разговор. – Мусульманином назвался – это как бы встал под один флаг с другими мусульманами. А дальше у тебя появляются права и обязанности. Есть требования и устав. Есть чёткие правила и указания.

– Например? – Ольга, опасаясь лишних вопросов к себе, своей тактикой уводила незнакомца в его тему, незаметно настаивая на пояснении. Тем временем внимательно, краем глаза изучала детали, одежду, машину, приклеенных маленьких пластмассовых котиков на торпеде, коих было с десяток, разглядывала пальцы на руках, удивляясь отсутствию обручального кольца.

– Слышала такое слово «харам»? Означает запретное, грех. Вот запретное нельзя есть или пить, или делать, или причинять другому. Я доступно объясняю? – съязвил Шаназар.

– А как вы узнаете, что такое запретное, а что нет? – Ольга начала оглядывать заднее сиденье сверху донизу.

– Ну, проще говоря, это как список, понимаешь? Как таблица. Например, нельзя есть что-то, если это приносит вред твоему здоровью или здоровью твоей семьи, – Шаназар, говоря о семье, указательным пальцем изобразил окружение вокруг себя.

– Ох, это как? – рассмеялась Ольга. – Ты поел, и это принесло вред твоей жене?

– Зря смеёшься! – вскрикнул Шаназар уверенно, но с улыбкой.

– Ну, а как? Объясни, – продолжала смеяться Ольга.

– Если еда приносит вред моему здоровью, значит, я заболею, а если я заболею, то моя болезнь может передаться жене или будущему ребёнку, например, – продолжал аргументировать Шаназар.

– Ну, ты себя слышишь? Ты поел, и у тебя гастрит образовался, как это перейдёт к твоей жене?

– Если у меня будет гастрит, то у меня упадёт иммунитет. А значит, я буду цеплять вирусы, а значит, эти вирусы будут во мне приобретать устойчивость к антителам или мутировать, а потом перейдут к жене. Или, ещё хуже, наследственность будет нездоровая, понимаешь?

– Окей, почти убедил. Быть может, и есть в этом логика. Не знала, что вы такие замороченные, – продолжала Ольга.

– Да не замороченность это, обыкновенный устав, скажем так. Этому с детства приучаешься, если повезёт. Ну, представь себе, в армии солдатики станут посылать старшего по званию и перестанут следить за собой, за гигиеной, за одеждой. Что получится в итоге? Хаос, бардак, нет дисциплины, нет армии, нет строя. А такая армия и не армия вовсе.

– Окей-окей, я согласна. Но как ты узнаешь, что можно есть, а что нельзя? – продолжала Ольга как на автопилоте, лишь бы не дать Шаназару время на вопросы, при этом ёрзая и оглядываясь по сторонам.

– Ещё раз говорю, если это не вредит твоему здоровью… – Шаназар, заметив странные телодвижения и отсутствие прямого взгляда, поймал себя на мысли: «Хм… Матёрая тётка, психолог, что ли? Как красиво держит меня в теме, которая ей даже не интересна».

– Это я уже поняла, – перебила Ольга. – Но откуда ты знаешь, навредит или нет твоему драгоценному здоровью та или иная еда?

– Извините меня, что я продолжаю говорить, пока вы меня перебиваете! – съехидничал Шаназар. – Я понял твой вопрос, дай мне ответить. Или ты уже не хочешь ответ знать?

– Хочу, хочу, продолжай. Всё, молчу я, – и Ольга провела пальцами по губам, будто закрыла их на молнию.

– Ок, мы дошли до места, что нельзя есть то, что вредит. А как мы узнаем, вредит или нет? Есть продукты, о которых указано в Священном Писании. Те, которые есть нельзя. Например, свинина и любое её производное: жиры, сало, шашлыки – ни в каком виде. Запрещён алкоголь. Если же в Писании не сказано о чём-то, то есть наставление предков о «проверенных», рекомендованных продуктах. Есть конкретные советы от нашего пророка, да благословит его Всевышний, – продолжал Шаназар, но тут Ольга подняла руку, как на уроке, и он движением руки предложил ей: спрашивай, мол.

– Я просто пытаюсь понять, а когда появилось мусульманство? – спросила, не улыбаясь, Ольга, но явно пытаясь подловить его на чём-то.

– Мусульманство появилось ещё до рождения нашей планеты, а ислам как религию принёс наш пророк в седьмом веке нашей эры.

– Но тогда алкоголь… Ты хочешь сказать, что…

– Знаю-знаю, этот вопрос я тысячу раз слышал. Не было тогда вискаря, не было водки, не было всяких джинов и коньяков, в те времена пили только вина и пиво. Ты это хотела сказать? – улыбнувшись, с вопросительным жестом руки задал вопрос Шаназар.

– Ну, да! Чёрт возьми, ты же сам сказал, алкоголь запрещён, а какой?

– Давай проще: нет нигде написанного с тех времён списка алкогольных напитков, что можно, а что нет. Есть чёткое указание того, что если напиток, который вы употребляете, повлияет на ваш рассудок или физическое состояние, сделает вас слабыми или неразборчивыми, или вы почувствуете головокружение, тошноту или что-то, что впоследствии лишит вас полноценного разума – это для вас является запретным. Любой напиток, от которого вы почувствуете изменения в плохую сторону, запрещён вам. Такое вот есть указание.

– А расслабиться тоже, получается, нельзя? – с наигранной грустью спросила Ольга.

– А расслабиться будет время, когда придёт наш час. На том свете, так сказать, расслабимся. А на этом свете мы должны быть праведными и справедливыми, дисциплинированными и аккуратными.

– А что ещё запрещено у вас? – продолжила Ольга.

– Всё как в матрице: то, что ты делаешь, первое – не должно навредить тебе, второе – не должно навредить никому другому, даже зверю или природе, – продолжал Шаназар.

– А сигареты? Или косячок?

– Давай рассуждать честно. Сигареты приносят какую-либо пользу твоему организму? Нет, правильно? Сигареты травят тебя, потихоньку убивают – это первый минус. Ты тратишь деньги на сигареты из своей или семейной казны. Ну, например, пачка в день стоимостью в 10 долларов, в месяц это уже 300 долларов. И откуда эти деньги? Ты их заработал, а зачем заработал? У тебя семья, родные, дети, в конце концов, и вот вместо того, чтобы купить детям фрукты на эти деньги, конфет на праздник, или купить им книги для образования, или одежду тёплую, или мячик для спорта – ты тратишь эти деньги на то, что убивает тебя. В итоге мы сокращаем свою жизнь, которая, в принципе, нам не принадлежит, наши дети меньше о нас узнают или от нас узнают. Всевышний даровал нам детей. Это же счастье! И они, как минимум, до 18—20 лет не смогут сами себя обеспечивать, и наша задача – им помочь встать на ноги. А Всевышний, если хочет дать нашим детям что-то, он даёт через нас, посредством работы и заработка. Спросишь, как? А замечала, что иногда бывает совсем тяжко, что-то не ладится, но на пропитание обязательно найдется? Вот многие думают, это удача, случай и тому подобное, а я скажу тебе, всё это в руках Всевышнего. Я грешник, я не совсем выполняю все правила, могу себе позволить выпить иногда, это моя слабость, современный человек вообще слабый… Нет, вы только подумайте! Человек считает себя высшим существом на земле! Только глупец мог такое сказать! Только тупой считает себя умным, только слабак считает себя сильным, только алкоголик никогда не признается в том, что он алкоголик. Я не соблюдаю все заповеди, так сказать, но поклоняюсь я лишь только одному Всевышнему Аллаху. Вот отсюда и говорю, что я слаб, и я плохой или не совсем мусульманин. Надеюсь, Всевышний простит меня когда-нибудь за мои слабости… Надеюсь, смог объяснить? – Шаназар выдал свою речь и с воодушевлением вздохнул, радуясь за самого себя, словно на экзамене смог ответить на все вопросы без конфликтов.

– Да, объяснил так, что я теперь чувствую себя… – Ольга прикусила нижнюю губу, изобразив виноватое лицо.

В этот момент они подъехали к аэропорту и ужаснулись. Потеряв дар речи, они, оглядываясь, смотрели по сторонам. Было жутко. Наверное, только то, что солнце было в зените, заставило их признать увиденное реальностью. По щекам Ольги потекли слёзы, страх окутывал её. Шаназар остановил машину и медленно вышел на парковку. Повсюду лежали люди: они как будто уснули. Человек, который, казалось бы, видел всё в своей жизни, не на шутку испугался: картинки из фильмов про зомби тут же всплыли в воображении. В абсолютной, жуткой тишине был слышен лишь шелест бумажных изделий, салфеток и стаканчиков, движимых лёгким ветерком.

Шаназар почувствовал дрожь в руках, тело словно немело, уже не мог контролировать: не с первой попытки прикурил сигарету, оперевшись на капот машины. Он смотрел по сторонам как вкопанный. Наверное, именно здесь он ощутил всю глубину скорби, весь масштаб произошедшего. Едва докурив сигарету, Шаназар решил вернуться в машину. Достал свою фляжку с виски и начал пить из горлышка.

– Там кто-то есть, там кто-то ходит! – крикнула Ольга, указав на нижний этаж терминала прибытия.

– Где? Кто ходит?

– Там, там, внизу, я видела, там кто-то ходит!

Оглянувшись, он завёл машину и сразу поехал к съезду. Сделав небольшой круг, через минуту они подъехали к указанному Ольгой месту, дважды посигналив. Шаназар выскочил из машины. Почти сразу они услышали крики: «Мы здесь!». Они посмотрели в направлении раздавшихся голосов и увидели, как в их сторону бежали две девушки. Они бежали словно от пожара. Одна из девушек, одетая по-походному и с рюкзаком на спине, бросилась обнимать Шаназара с криками: «Наконец-то! I am so happy!». На минуту мужчине показалось, что она перебирает радостные возгласы на всех известных ей языках. Вторая тоже была как из похода: можно было предположить варианты – может быть, хайкеры или геологи. Но у второй рюкзак был побольше, и в камуфлированном брючном костюме она походила скорее на выживальщицу. Девушка обняла Ольгу и сразу же отстранилась, будто опомнилась.