Деградация буржуйки

Одна задача.Одно решение.Без лишнего дыма.

Глава 3. Буржуйка как ответ на урбанизацию

§9. Городская квартира без дровяного двора: вызов времени

Город рос – а вместе с ним исчезал двор. Тот самый, где сушили дрова, где стоял сарай, где можно было выгрести золу и не бояться соседей. В петербургской или московской доходке конца XIX века у жильца была комната, кухонька в три шага и общая лестница. Дровяной запас? Хранили под кроватью. Золу? Выносили в ведре. Дымоход? Один на этаж – и тот часто забитый.

В таких условиях ни русская печь, ни голландка уже не работали. Первая – слишком велика, вторая – слишком требовательна к качеству тяги и обслуживанию. Нужно было что-то иное: компактное, мобильное, многофункциональное. И главное – не зависящее от идеального дымохода. Так появилась настоящая буржуйка – не как символ бедности, а как инженерный ответ на урбанизацию.

Она была металлической – потому что кирпич в квартире не сложишь.Она имела варочную поверхность – потому что кухня не позволяла отдельной плиты.Она топилась дровами, углём, даже торфом – потому что топливо было разным, а выбора – нет.

К 1890-м годам такие печи массово производились в Германии (Gaggenau, Hermes & Co), Швеции (Jungfrusund), а в России – на заводах в Барнауле, Ижевске, Туле. Каталог Барнаульского литейного завода 1903 года предлагает «печь отопительно-варочную систему №4» весом 42 кг, с чугунной плитой, регулируемой поддувалом и возможностью подключения водяного бака. Цена – 18 рублей. Примерно столько же стоил хороший мужской костюм. Это была не роскошь. Это была необходимость для среднего класса.

Инженеры тогда уже понимали: в городе нельзя полагаться на «вечные» решения. Нужны устройства под реальность – тесную, шумную, непостоянную. Буржуйка могла быть перенесена из одной квартиры в другую. Её можно было поставить у любой стены, если провести трубу в окно. Она не требовала фундамента. Не нуждалась в побелке. Не занимала треть комнаты.