Памфлет как пушка

Сегодня в Национальной библиотеке Франции хранится рукопись «Мемуаров камердинера» с пометкой цензора 1716 года: «Сожжено по приказу регента». Но сожжена была не вся партия. Несколько экземпляров уцелело. Уцелело потому, что их прятали не как порнографию – а как правду. Правду, которую нельзя было произнести вслух. Но которую можно было написать от имени вымышленного человека. Человека, который никогда не существовал – но который видел то, чего не видели другие.

Зеркала в спальне Людовика XIV действительно убрали в 1714 году. Это подтверждают платёжные ведомости Версаля: «За демонтаж и хранение зеркал из первой спальни – 24 ливра 10 су» (цит. по: Archives nationales de France, série O1, liasse 1427). Факт. Сухой. Бухгалтерский. Но именно такие факты и становились основой для мемуаров. Факты, которые сами по себе ничего не значат – пока кто-то не соединит их в историю. Историю не о том, что король боялся зеркал. А о том, что даже Солнце боится собственного заката.

Глава 7. Французские libelles: рождение политической порнографии

§17. Что такое libelle? Определение, распространение, авторы

Слово приходит из латыни. Libellus – маленькая книга. Но к середине XVII века во Франции оно обрастает другим смыслом: libelle – ядовитый листок. Листок, который не учит, не развлекает, не возвышает. Листок, который ранит. Ранит короля, министра, мадам де Помпадур – любого, кто стоит у власти или рядом с ней. Определение простое до грубости: libelle – это текст, написанный с намерением опорочить. Не критиковать. Не спорить. Опорочить. Превратить человека в объект насмешки, отвращения, презрения.

Юридически libelle был вне закона. Указ 1634 года предписывал за выпуск клеветнического памфлета – четвертование. Указ 1670-го смягчал наказание до галер, но добавлял конфискацию имущества. На практике приговоры исполнялись редко. Не из милосердия. Из невозможности. Поймать автора libelle было почти так же трудно, как поймать дым. Текст появлялся в Париже утром. К полудню – в Лионе. К вечеру – в Руане. А его автор сидел в Амстердаме, пил джин и считал прибыль. Границы Старого порядка были пористы как губка. Особенно для бумаги.

География производства рисует карту свободы слова – или скорее, карту её отсутствия во Франции. Амстердам. Гаага. Невшатель. Женева. Лондон. Все эти города становились типографскими гаванями для французских libellistes. В Невшателе, крошечном городке в Швейцарии, работала типография Жана-Жака Фавра. С 1750 по 1780 год она выпустила не менее трёхсот наименований libelles, адресованных французскому рынку. Бумагу привозили из Франции – ирония, которую ценили современники: король субсидировал производство бумаги, на которой его же и ругали. Цитата из архива Фавра (хранится в библиотеке Невшателя, фонд «Печать и контрабанда», папка 14): «Бумага из Анжу, чернила из Голландии, автор из Парижа, прибыль – моя». Текст без подписи. Но почерк узнаваем – это сам Фавр в частном письме 1763 года.

Авторы libelles делились на три категории. Первые – профессионалы. Люди, для которых клевета была ремеслом. Маттьё-Франсуа Пидан дю Туа, писавший под десятком псевдонимов, за двадцать лет создал не менее пятидесяти libelles. Его специализация – сексуальная сатира. Не порнография в современном смысле. Сатира через намёк. Через двусмысленность. Через детали, которые читатель додумывал сам. Вторая категория – политические эмигранты. Те, кто бежал из Франции после опалы. Герцог де Сен-Симон после падения в 1723 году финансировал выпуск libelles против герцога Орлеанского. Кардинал де Роган после скандала с ожерельем (1785) спонсировал памфлеты против королевы. Третья категория – анонимы. Большинство. Люди, чьи имена навсегда потеряны. Возможно – обиженные чиновники. Возможно – разорившиеся торговцы. Возможно – просто завистники. Их мотивы не важны. Важен результат: поток текстов, который невозможно было остановить.