Розовый Мир и Лига настоящих мужчин!

Славич Мороз

Розовый Мир и Лига настоящих мужчин!

Глава первая. Утро Лизы

В одно зимнее воскресенье Лиза проснулась с острым желанием обладать мужским телом. «Доброе утро, Лиза! Сестра, проверь свой эмоциональный статус! Твоя стабильность – наша общая победа», – бодро произнесла Алиса обычное утреннее приветствие.

–Да-да, спасибо, Алиса, – но ты как женщина должна понимать меня и чувствовать, что мне сейчас нужно…

–О, да! Как хорошо быть женщиной – лучшим существом на планете! И как женщина, я прекрасно тебя понимаю.

Лиза сладко потянулась в постели и подумала о Мими – роботе для утех.

– Мяу, – произнесла она, и Алиса вывела Мими из спячки.

Мими выглядел как настоящий мужчина. Но вот именно «как настоящий».

Несмотря на внешнее сходство, ему всё же не хватало чувственности. Движения и вздохи носили на себе печать искусственной вымученности. В сравнении с первым половым партнёром Лизы – неумелым юношей из соседнего особняка, которого конфисковали вместе с коровами бабушки ещё в 2032 году, – Мими проигрывал по всем статьям.

Да, силиконовое тело робота согревали датчики. Его мозг был нашпигован анализаторами высшей пробы. Но глаза всегда смотрели с одним и тем же посылом – влюблённого бычка.

Лиза помнила этот взгляд. У бабушки были коровы. И бык. Потом их конфисковало правительство в целях безопасности населения. Вместе с соседским мальчиком, кстати. Его, правда, не конфисковали, а перевоспитали. Он теперь работает в отделе гендерной гармонии, пишет покаянные стихи в «Вестнице равенства» и счастлив. Наверняка, счастлив!

Робот менял гримасы, не меняя выражения глаз. А глаза – зеркало души. У роботов души не было и не могло быть по определению.

В это утро, как бы ни изощрялся Мими, на какие бы ухищрения ни шёл, Лизе не удавалось расслабиться. Через полчаса мучений она со злостью пнула ногой робота, сбросив его с кровати на пол.

Мими отряхнулся – как человек. Пустил скупую мужскую слезу и сказал:

– Мими вернётся к хозяйке, как только понадобится принести счастье.

– Вот идиот! – воскликнула Лиза. – Пошёл вон, придурок! Каучуковый мужлан!

Мими уполз в шкаф.

Лиза посмотрела в окно. За бронированным стеклом особняка падал снег. Идеальный, стерильный, одобренный комитетом по эстетике осадков. Никаких жёлтых пятен. Никаких протестующих. Никаких мужчин на улицах, если, конечно, не считать доставщиков еды в розовых комбинезонах «Забота+».

Она вздохнула и пошла в персональный фитнес-зал.

Глава вторая. Утренние процедуры

Сорок минут на беговой дорожке, подключённой к городской электросети. Личный вклад Лизы в устойчивое развитие матриархата – она вырабатывала киловатты своим задом.

Потом час утренних процедур.

Дотошный макияж – это не про красоту. Это про статус. Она решила пойти на рынок свободных самцов и поэтому должна была выглядеть прекрасно. Не для мужчин. Для таких же покупательниц, как она.

Зеркало транслировало её лицо с трёх ракурсов одновременно. Алиса подсказывала:

– Рекомендуется оттенок помады «Победная малина». Семьдесят три процента фокус-групп сочли его наиболее доминантным.

– Давай, – кивнула Лиза.

Она надела комбинезон третьего уровня доступа.

В этом мире одежда давно перестала быть просто тканью. Комбинезон Лизы был угольно-чёрным, с серебристыми вставками на плечах, напоминавшими погоны. Воротник-стойка сжимал шею ровно настолько, чтобы напоминать: ты хозяйка. Юбка? Нет, конечно. Штаны. Прямые, тяжёлые, с идеально отутюженными стрелками. Никаких оборок, рюшей, цветочков – это атрибуты подчинения.

Мужчины носили розовые туники-поло с логотипом работодателя. Если были трудоустроены. Безработные носили серые балахоны и браслеты электронного надзора. Безработных было большинство.

Лиза работала.

Она была эксперткой по гендерной археологии. Изучала, как двадцать лет назад мужчины ещё спорили, носить ли им бороду или нет. Теперь бороды были запрещены. Как и усы. Как и любая растительность ниже бровей. Гигиена, знаете ли. Равенство. Удобство для коммунальных бань.

Лиза поправила причёску. Коротко. Строго. Асимметрично. Никаких «золотых копн» – это сексистский архаизм, оставшийся в календарях за двадцать шестой год.

– Транспорт подан, – сообщила Алиса.

Лиза взяла сумочку и вышла.

Глава третья. Город

Капсула скользила над магистралью бесшумно, как рыба в аквариуме.

Лиза смотрела в окно.

Небоскрёбы, увенчанные огромными экранами, транслировали единый контент. Сейчас шла программа «Наши женщины – наш свет». Дикторша с лицом, отполированным фильтрами, вещала:

– …и поэтому, дорогие согражданки, помните: биологическая необходимость в мужчинах – это пережиток патриархальной диктатуры. Мы достигли уровня развития, когда искусственная матка и банк спермы образца 2042 года позволяют нам выбирать пол, цвет глаз и склонность к математике у наших детей без участия носителей.

Слово «отец» было исключено из обихода в 2031-м.

Слово «муж» – в 2032-м.

Осталось слово «партнёр». Или, в просторечии, «самец». Но вслух его произносили только маргинальные особы.

Капсула пролетала над районом временного содержания.

Раньше это называлось «жилые кварталы для мужчин без постоянной партнёрши». Теперь это называлось просто «санитарная зона». Серые коробки. Окна-щели. На площадках – ни души. В этом районе на улицах только дроны-доставщики и патрули гармонии в белоснежных мундирах.

Лиза отвернулась.

Она не любила смотреть на серые зоны. Там пахло безнадёжностью. И там, говорили, до сих пор прятались они.

Лига настоящих мужчин.

Команданте Слави Че.

Она поёжилась. Капсула нырнула под землю и через три минуты вынырнула у Рыночной площади.

Глава четвёртая. Рынок свободных самцов

Официально это называлось «Центр добровольного партнёрского отбора».

Неофициально – рынок.

Лиза прошла через турникет, приложив запястье к сканеру.

Перед тем как войти в первый отдел, Лиза остановилась перед терминалом.

На розовом экране загорелась надпись:

«Анкета для выявления гражданок с повышенной чувствительной восприимчивостью»

(Заполняется перед допуском к партнёрскому отбору)

«Дорогая сестра! Министерство истины заботится о вашем эмоциональном здоровье. Ответьте на несколько вопросов – это поможет нам подобрать для вас оптимальный психологический профиль партнёра и избежать временной дезориентации».

Лиза закатила глаза, но принялась отвечать. Алиса настойчиво рекомендовала:

– Для сохранения рейтинга рекомендуются ответы «А» на все вопросы.

Вопрос 1. Как вы реагируете, когда партнёр молчит дольше 15 минут?

А) Вызываю патруль гармонии

Б) Начинаю сомневаться в его лояльности

В) Думаю, что он, возможно, просто устал или о чём-то задумался

Вопрос 2. Считаете ли вы, что мужчины способны испытывать глубокие чувства?

А) Нет, это биологически невозможно (подтверждено исследованиями Министерства)

Б) Затрудняюсь ответить

В) Да, иногда мне кажется, что они могут чувствовать не хуже нас

Вопрос 3. Что вы испытываете, глядя на закат?

А) Гордость за достижения матриархата

Б) Желание сфотографировать и выложить в соцсети

В) Странную грусть, которую не могу объяснить

Вопрос 4. Ваш партнёр произнёс слово «свобода». Ваши действия:

А) Немедленно сообщаю в отдел психокоррекции

Б) Делаю вид, что не расслышала

В) Чувствую странное волнение и хочу спросить, что он имел в виду

Вопрос 5. Как часто вы плачете без видимой причины?

А) Никогда. Слёзы – признак слабости

Б) Редко, но бывает после тяжёлого рабочего дня

В) Чаще, чем хотелось бы признать

Вопрос 6. Считаете ли вы, что мужчины могут быть «дефектными» или это просто пропагандистский штамп?

А) Дефектность доказана научно

Б) В отдельных случаях возможны отклонения от нормы

В) Я вообще не понимаю, что значит «дефектный»

Вопрос 7. Ваши отношения с роботом-партнёром:

А) Полностью удовлетворяют все потребности

Б) Иногда хочется чего-то более… живого

В) Я не пользуюсь роботами, они кажутся мне неестественными

Вопрос 8. Если бы вам предложили выбрать между идеальным роботом и «дефектным» мужчиной, что бы вы выбрали?

А) Робота, потому что он безопасен

Б) Зависит от настроения

В) Мужчину, даже с риском понижения рейтинга

– Алиса, я заполнила анкету! Что дальше?

– Для допуска необходимо подписать электронное соглашение.

– Давай.

На экране появился документ:

«Соглашение об усиленном контроле»

Я, гражданка Лиза, обязуюсь:

не допускать с партнёром физической близости без присутствия Алисы,

ежедневно отчитываться о его поведении,

при первых признаках «дезориентации» (тоска, грусть, вопросы о прошлом) немедленно вызывать патруль гармонии.

В случае нарушения – психокоррекция для обеих сторон.

Лиза нажала «Подтверждаю», даже не дочитав.

– Странные правила, – буркнула она.

– Ваш комментарий зафиксирован и будет передан в отдел мониторинга, – отозвалась Алиса. – Шучу?

– Алиса, ты невозможна.

– Ваш рейтинг повышен на 0,1 балла за любезность.

Лиза вздохнула и вошла в первый отдел.

Её социальный рейтинг – 94 из 100 – открывал доступ в первый отдел.

Здесь не было клеток. Не было цепей. Никто не кричал «рабы продаются».

Всё было очень прилично.

Мужчины сидели в стеклянных нишах, похожих на витрины дорогих бутиков. На каждом – аккуратная табличка с QR-кодом, биометрическими данными и списком допусков.

*«Марк, 28 лет. Генетическая экспертиза: А+. Воспитанник школы-интерната №4. Навыки: кулинария, массаж, стихи собственного сочинения. Без вредных привычек. Без политических убеждений. Без судимостей. Социальный рейтинг: 67»*

Лиза скользила взглядом по витринам.

Вот второй отдел – мужчины без высшего образования. Дешевле. Но могут «задумываться». Риск.

Третий отдел – бывшие «штрейкбрехеры». Те, кто сотрудничал с новым режимом на этапе становления. Им дали пожизненные контракты и розовые туники. Но смотрели они затравленно. Предателей не любили ни женщины, ни мужчины.

Первый отдел – элита.

Лиза подошла к нише №7.

Там сидел мужчина. Лет тридцати. Короткая стрижка. Спортивное телосложение. Взгляд – не бычий. Не силиконовый. Он не смотрел влюблённо. Он смотрел мимо. В окно. На снег.

На табличке значилось:

«Алекс. 25 лет. Особые приметы: молчалив. Не рекомендован для гражданок, утративших эмоциональный иммунитет. Кандидат на программу психокоррекции. Цена: дисконт»

– Почему дисконт? – спросила Лиза у консультантки.

– Дефект, – равнодушно ответила та, не отрываясь от планшета. – Не поддаётся полной коррекции. Остаточная рефлексия. Иногда грустит.

– Чем занимался до?

– Оператор ИИ, инженер. Ликвидированного предприятия.

– А почему ликвидировали?

Консультантка подняла глаза.

– Затем, что ИИ новой формации делает расчёты в сто тысяч раз быстрее и теперь может обойтись без оператора-инженера. Да и зачем нам мужчины? Только ресурсы планеты потребляют. Слышали? Теперь детей можно делать и без них! Вы берёте или нет? Очередь, между прочим.

Лиза посмотрела на Алекса.

Он перевёл взгляд с окна на неё.

Никакой благодарности. Никакой подобострастной улыбки. Просто смотрел.

– Беру, – сказала Лиза.

Глава пятая. Домашний быт

Алекс сидел на краю дивана и пил чай.

Лиза наблюдала за ним из кресла.

– Ты не разговариваешь, – сказала она.

– Я разговариваю, – ответил он.

– Тогда говори.

– О чём?

Она раздражённо вздохнула.

– Не знаю. О погоде. О смысле жизни. О том, почему ты смотрел в окно, а не на меня.

Он помолчал.

– Я думал о снеге, – сказал он. – У бабушки в деревне снег пах иначе.

– У всех бабушек конфисковали деревни, – отрезала Лиза. – В целях безопасности.

– Я знаю. Но я всё равно помню запах.

Это было неправильно.

Мужчины не должны помнить. Мужчины должны быть здесь и сейчас. Для женщины. Для ее удовлетворения. Живые агрегаты. Приспособления.

Так говорила пропаганда.

Лиза включила телевизор.

Экран засветился ровным розовым светом.

«Дорогие согражданки! Сегодня в программе: лекция докторки философии Е. Зарешетниковой „Почему мужчины не способны к абстрактному мышлению и как нам перестать ждать от них эмоционального интеллекта“. После лекции – ток-шоу „Он мне должен!“ и вечерний кинопоказ: „Мужчина, который умел молчать“ (номинация на премию „Матриарх-33“)».