Солнечный удар

Даша Сергеева

Солнечный удар

Глава 1. Ты противный.

– Да пошли вы все к черту! – кричу я в сторону закрытых дверей универа.

Меня распирает изнутри, и мне хочется послать все то сборище идиотов, которые собрались в этом месте.

Просто ненавижу их всех. Как можно было выгнать из универа человека за две недели до диплома. Как можно было выгнать меня?! И главное, за что?

Обвинить меня в плагиате дипломной работы. Да я столько ночей потратила на эти иллюстрации. Полгода убила на то, чтобы каждая работа была идеальной и получить за них высший балл. Столько ссор с соседкой по комнате общежития из-за капель красок на полу и вечного беспорядка.

И теперь я стою напротив универа, после заседания кафедры, где зачитали приказ о моем исключении.

Я провела в нем четыре года своей жизни, шла к этому, желая стать художником. Да, не как Репин и Айвазовский. Но художник-иллюстратор тоже бы сгодился. И все это время мои работы нравились преподавателям, один из них даже познакомил меня со своим другом, который работает в книжном издательстве. И, увидев мои работы, он с радостью принял бы меня.

Но теперь у меня и этого не будет.

Пинаю розовый чемодан, которому, как и мне, теперь негде жить. Меня не просто отчислили, но выселили из общежития, а я еще не сняла квартиру, накопленных денег мне не хватит на месяц. Как оказалось, съехать нужно в сжатые сроки, а именно сразу после заседания. А заработанные деньги я только недавно потратила на материалы и чтобы оплатить учебу.

Это нечестно. Меня никто даже слушать не захотел. Дочь декана глазками похлопала, вид удивленного несчастного кролика создала и таким голоском: «Не знаю, откуда у Арины мои эскизы».

И кому поверят? Дочери декана или студентке, которая постоянно опаздывает и не высыпается, потому что с утра на парах, вечером в баре на подработках, а по ночам делает домашние задания. Конечно, Вике поверили. А мои оправдания пропустили мимо ушей.

Откуда она взяла мои эскизы, я понятия не имею. Но меня трясет от злости. Все это произошло слишком быстро, я не успела даже сообразить, как оказалась выселенной из общежития и без диплома.

Хотя до его защиты осталось всего недели две. И сегодня, в день предварительной защиты, я получаю вот это.

А все почему? Потому что некоторым не хватает фантазии придумать иллюстрации самому и их обязательно нужно было стащить у самой невнимательной студентки.

С Викой мы никогда особо не дружили, но и не враждовали. Пока против нее и ее высокомерного нрава были все одноклассники, я выстроила с ней нейтралитет, и, видимо, это и послужило такой подставе. Я никогда не привлекала внимания, просто спокойно училась и рисовала.

А тут бам, и всё. Конец учебе, карьере и мечте.

А как сказать об этом родителям? У меня поджилки начинают трястись, когда я думаю об этом. Они отпустили меня в столицу со скандалом. Папа категорически считает, что художник – это не профессия и нужно было идти по его стопам куда-нибудь в школу полиции. Но я выбрала «бесполезные рисовашки», которые не принесут ни дохода, ни хорошей пенсии в старости.

Мама настроена чуть лояльнее и, в отличие от отца, посылала мне деньги, стараясь поддерживать. Но и она, будучи экономистом, видела во мне более приземленного человека. Например, педагога. Ну какой из меня педагог, я вспыльчивая и совершенно не пунктуальная.

И сейчас, когда меня отчислили, я не смогу посмотреть им в глаза. Получается, все случилось именно так, как и они предполагали. Я врала маме, что все хорошо, учусь на отлично, высыпаюсь и хорошо кушаю. А еще, что у меня есть молодой человек и мы счастливы уже год.

Но теперь ни отличной учебы, ни хорошего сна. Да и парня я выдумала, чтобы мама не беспокоилась о том, где я и с кем. Я завралась, не рассчитывая вернуться домой в ближайшие лет пять. Лишь тогда, когда я бы уже хорошо обустроилась и работала.

А теперь? Нужна им дочь, подрабатывающая официанткой в баре по вечерам.

– Несправедливо! – восклицаю я и сажусь на упавший чемодан.

Солнце припекает спину, светит уже который день, и нет ни намека на дождь. Ненавижу солнце. Будто назло мне такое яркое, что без солнечных очков не обойтись, а я свои, видимо, оставила в комнате. Быстро собиралась, ведь комнату покинуть нужно было как можно скорее.

И что теперь делать? Куда идти и где жить? Вспоминая свой счет на карте, мне хочется плакать. Я совсем недавно потратила свой аванс на пропитание, и теперь мне не хватит оплатить квартиру. Да и потом нужно будет на что-то жить.

Мой мозг сейчас закипит, а тут еще и солнце. Рычу вслух, и мне плевать, что кто-то из прохожих смотрит на меня удивленно. Я страдаю. Они не знают, что у меня жизнь сломалась.

– Арина! – кто-то кричит сзади, но я не обращаю внимания, тереблю край красного платья в горошек. Оно летнее, легкое, но не спасает от жары, которая обрушилась на нас уже в первый месяц лета. – Морозова!

Поднимаю глаза, когда ко мне подходит Лена. Моя одногруппница и хорошая подруга. В отличие от меня, она местная, прекрасно живет и получит свой диплом. Всей душой завидую.

– Я слышала, что произошло. Думала, ты уже на автобусе на пути домой, – усмехается Лена и присаживается на корточки рядом. – Вика поступила ужасно. И я даже не знаю, как тебе помочь.

– Надеюсь, эту Вику затопит и все ее краденные работы придется переделывать, – вырывается у меня слишком громко, да так, что многие оборачиваются.

Странно, время занятий, а тут столько людей на площади перед главным корпусом.

– Я тоже надеюсь, – активно кивает Лена, взмахивая светлыми кудряшками. – Тебе есть куда пойти?

– Нет, – бурчу я и складываю руки на груди, не думала я, что в двадцать один год окажусь в такой ситуации. Хоть ругайся, хоть плачь, ничего ситуацию не изменит. – К родителям вернуться не вариант, засмеют и тыкать начнут. Вот, говорили же, не справишься, а сейчас бы уже работала вовсю, помогала.

Пока я передразниваю папу, Лена чуть улыбается, и я немного расслабляюсь и выдыхаю.

– Некуда мне пойти. На квартиру мне не хватит, да еще и смена сегодня, – уже спокойнее говорю и встаю с чемодана, Лена вместе со мной.

– Может, у меня переночуешь несколько дней. Мама уехала на дачу, да, думаю, она и не против будет. Раз такая ситуация, – предлагает Лена и кладет руку с красивыми аккуратными колечками на пальцах на плечо.

Сергеева такая добрая. Не могу поверить, что она дружит со мной. Мало кто выдержит мой, как выразилась одна из моих сестер, истероидный тип. Насколько я поняла, она назвала меня истеричкой. Вот и учись на психолога для того, чтобы родственников разбирать по лекциям.

– Ты такая добрая, – не выдерживаю я и обнимаю Лену, крепко прижимая к себе, чтобы показать, как я ей благодарна.

Не буду говорить, что ждала от нее этого предложения. Больше просить о приюте некого, а так хоть и неловко, но зато не ночевать на вокзале и не ехать домой с пустыми руками.

– Тогда пойдем, я как раз собиралась домой. На консультации обсуждают твой провал, а мне это не интересно, – бурчит Лена, поднимая мой чемодан с земли.

– Меня обсуждают? – уточняю я, а в груди замирает сердце, в глазах собираются слезы. – И уже все про это знают.

Сергеева замирает на месте и неловко смотрит вниз. Видимо, не собиралась этого говорить. Меня мало того, что обманули и выставили в плохом свете, так еще и обсуждают, и это точно выйдет за пределы университета. И об этом узнает весь город. А потом и вся страна. И я никогда не найду работу, в какой бы город ни поехала.

У нас, художников, плагиат карается жестко. А если был замечен в этом, то сразу на выход. Хоть в ссылку в Сибирь отправляй.