Золотоискатели во вселенной

Золотоискатели во вселенной

Золотой Город и его жители

Странно, а никто никогда не задумывался, почему в космосе звенящая пустота? Что именно там звенит?..

Колесо мыслей крутилось в голове Онга с неимоверной скоростью, в то время как он, внешне спокойный и неприступный, лениво вглядывался в окружающую его корабль пустоту. Пространство с вкраплениями звёзд, планет и сгустков протовещества, о существовании которого он и знать не знал до определённых событий, его просто обескураживало. Один из фрагментов мыслей по этому поводу выглядел сумбурно: Онг жил в городе с чётко обозначенной границей, за которой не было ничего. Не было ни пространства, ни материи, ни пустоты. Ничего — это в полном смысле — ничего. Граница города была вполне осязаема, её можно было потрогать, посмотреть на неё, но что там за ней — такого вопроса даже не возникало не то, что у него — вообще ни у кого из проживающих в городе. И вот это «ничего» взяло и превратилось в такое «чего», что теперь буквально вся Семья пытается устранить последствия события, ставшего плодом юношеской любознательности и бесстрашия группы товарищей, включая и Онга.

Город не был таковым в привычном смысле. Его спроектировал Отец. Он создал буквально всё: башни, Семью, саму структуру бытия. Город представлял собой идеальный шар, рассечённый плоскостью пополам. На этом диске жил Онг и его бесчисленные родственники.

Семья насчитывала двенадцать тысяч Матерей, у каждой — ровно пять сыновей и семь дочерей. Никто ни с кем никогда не спорил и не выяснял отношений: они существовали в полной гармонии и соответствии с волей Отца. Строгий порядок пронизывал не только жизненный уклад. Центр города был отделён Пределом — широкой красной аллеей. Это была закрытая зона, где обитали исключительно Отец и Матери...

Онгу, как и его многочисленным братьям и сёстрам, входить за Предел разрешалось далеко не всегда: каждый такой визит обязательно согласовывался с Отцом. Ему лишь однажды посчастливилось прогуляться со своей Матерью в самом центре Предела — у стен громадной Центральной Башни. Если б он поставил цель обойти её кругом, на это ушло, наверное, не меньше трёх дней. Но они провели у подножия гораздо меньше времени, чем ему бы хотелось. Он развлекал Мать, рассказывая ей о последних пирах и новых шутках. И за всё то время, пока они были в самом центре мироздания он так и не увидел ни входа, ни окон — ничего. Лишь в самом верху виднелись зияющие чёрной пустотой бойницы в полный рост. Сразу над ними вырастал шарообразный купол из золота. Высота была приличной — Башню было видно с любой точки поселения, а чтобы посмотреть на её золотую вершину, даже в самом далёком углу города требовалось задирать голову вверх.

Аллея вокруг Башни была закольцована: и никаких дорожек, чтобы уйти с неё. Для этого надо было просто ступить на бархатистую сочную траву — заливные луга простирались от подножия Башни до Предела. Они шли босиком, разговаривая и любуясь островками розово-белого мрамора дворцов Матерей, окружённых садами, фонтанами и озёрами разной формы.

Этот архитектурный рай сильно резонировал с его привычным укладом — объекты в границах Предела не были соединены дорогами. Лишь одна мощёная аллея вокруг Башни. И всё. Секрет заключался в левитирующих колесницах — они не имели колёс и скользили прямо по воздуху над самой травой. Движущей силой были искусственные драконы.

Размеры причудливым животным Отец выбрал довольно скромные, из-за чего они в упряжке смотрелись органично. Никаких конюшен, стойл и служителей при них не было, очень удобные твари, и послушные.

Они сели в одну такую колесницу, Мать отдала беззвучную команду, и Онг, раскинувшись на мягких диванах, продолжил любоваться окрестностями, плавно летя над изумрудной травой.

Колесница достаточно быстро достигла Предела, где Мать с ним попрощалась, и он отправился в свой дом пешком. Мощёная дорога от Предела вела прямиком к одной из крайних башен, но до неё было далековато от его дома — Онг жил где-то посередине. Всего внешних башен было ровно двенадцать, и к каждой шла точно такая брусчатка. Они так были похожи, что было легко заблудиться. Но Мать каким-то образом точно определила ту, которая была нужна Онгу.

Он как-то расспрашивал у Матери про все эти башни — зачем они? На что получил жёсткий ответ:

— Ты не из Первого Круга, Онг, тебе не положено это знать. Занимайся своими делами — развлекайся и наслаждайся жизнью.

Онг без устали шёл к своему дому, любуясь видом. И хоть все улицы были спроектированы одинаковыми, ему всегда нравилось то, что от видел. Онг размышлял об этом, когда его ноги сами собой свернули на один из проспектов. Он постоянно пользовался этим маршрутом, когда ходил в гости то к одному брату, то к другому. Если пройтись по ним, то за пару дней можно легко увидеть сразу три Крайние Башни.

Он любил такие путешествия наедине с собой, и частенько наматывал километры по этому кругу: от первой к пятой, от пятой к девятой, а от девятой снова к первой. А уже от неё он опять оказывался у подножия первой. Особенно он любил места, где жилые однотипные кварталы сменялись полосой лесной чащи. Она была небольшой и делилась закольцованной вокруг всего города рекой на две половины. Второй, внешний лес, больше напоминал дикие заросли, сквозь которые достаточно сложно было пробираться пешком. Ближе к башням лес редел и превращался в голую выжженную степь, где не было никакой растительности.

Онг остановился и стал любоваться этим зрелищем. Степь переливалась бирюзово-серыми оттенками, и небольшой купол башни зрительно расслаивался в плывущем воздухе. Внезапно под ногами вздрогнула земля. Так бывало, периодически. Пространство под городом относилось к запретной территории, на которую не было никаких проходов. Единственное, о чём было понимание у него и братьев, так это то, что там, у них под ногами, каким-то образом производились все блага, необходимые для их жизни. Еда, вода, музыкальные инструменты и кисти, краски, любые детали, машины и агрегаты, которые они придумывали, тут же доставлялись им. Даже ходить никуда не нужно было. Дома у каждого было специальная комната, в которой после заказа из ниоткуда материализовывалось всё, что пожелаешь. Оформлялось всё элементарно — Словом. Да, в отличие от Матерей и Отца, которые все делали силой мысли, им приходилось говорить. Правда, для этого надо было всегда точно понимать, чего именно ты хочешь.

Онг играючи переплыл реку и свернул в дебри. Уже через несколько часов добрался к подножию Крайней Башни. У них тоже был свой секрет. Точнее, у их купола. Он был странной конструкции, полностью литой, но литой особенным образом, как будто миллиарды тонких нитей шли от поверхности в центр. Онг взобрался на самый верх и заглянул в бойницу. От купола вниз устремлялась толстая витая нить. Куда она вела, понять было невозможно, так как золотой трос уходил глубоко вниз, под основание башни.

Онг прислушался: вот оно! Его слух уловил еле заметное жужжание. Это не был звук в прямом смысле слова. Он рождался от еле заметной вибрации этих самых нитей купола, которые были так плотно уложены, что представлялись монолитом. Воздух над золотым массивом буквально «плыл» волнами. Именно это движение и создавало акустический эффект.

Он закрыл глаза и наслаждался. Тело охлаждали потоки воздуха, который буквально засасывало в бойницу. Если бы проём был пошире, страшно представить, чем такая любознательность могла бы закончиться. Тем временем вибрации расслабили его полностью и стали буквально убаюкивать. Сознание совершало какое-то путешествие в неизвестность. Онг вроде и оставался там, где был, и в то же время разлетался миллиардами частиц в разные стороны. Ему казалось, что внутри что-то пробуждается, что-то забытое, хотя он и не знал никогда такого. Но чувство было знакомым по ощущениям, а чем — никто не мог ответить ему на этот вопрос.

— И давно ты там сидишь?

Оцепенение Онга прервал крик Люция, его брата. Избранного брата, который, как и он, и некоторые другие, просто обожали лазить под купол и слушать тихое жужжание.

Онг спустился и они поприветствовали друг друга объятиями. А потом сели спиной к башне и стали обсуждать, почему вибрация под куполом вызывает такие странные ощущения.

— Вот бы послушать жужжание у Центральной башни, — мечтательно сказал Люций.

— Я как раз был там сегодня, прям у подножия.

— Как тебе удалось?

— Меня вызывала Мать. И мы там прогуливались. Я был под её защитой, поэтому никаких вибраций не слышал.

— А, понятно. Было бы здорово взобраться там под самый купол и заглянуть в бойницы.

— Да, здорово.

— Интересно, там тоже есть разрежение внутри башни, как тут? Ты не слышал хотя бы свист втягиваемого воздуха?

— Нет, ничего.

Онг встал, даже не отряхнувшись. Просто в его мире напрочь отсутствовали пыль и грязь. В любом проявлении. Вообще. Как класс. Как понятие. И воздух всегда был крайне свеж, нёс прохладу и достаточно кислорода, чтобы дышать полной грудью и наслаждаться.

Они пошли с Люцием обратно. Переплывая реку, решили устроить соревнование: кто приплывёт быстрее? Выиграл Люций — он опередил Онга всего на полкорпуса. Высохнув буквально в считанные секунды, они пошли по мощёному проспекту, смотря под ноги и считая камни: брусчатка была высечена из мрамора с безупречной точностью.

— Как же всё у нас идеально и красиво, — задумчиво проговорил Онг.

— Да, а меня постоянно волнует цветовая палитра. Ну почему вот всё, что построено, даже эта брусчатка, либо белоснежный мрамор, либо розовый?

—Не скажи, Предел из красного камня выложен. А какая красивая зелёная трава за Пределом. Она такая шелковистая, ногам было щекотно, — мечтательно стал вспоминать Онг свою недавнюю прогулку с Матерью.

— Слушай, я пробовал изменить цвет стен своего дома. Мне нравится оранжевый. Не пурпурный, не розовый, не белый. Я просто хочу оранжевые стены. Меняю цвет усилием воли, всё, как мы можем. Стена меняется, я несколько минут наслаждаюсь своей работой. И что же ты думаешь?

— Что я думаю?

Люций продолжил:

— Стене вернулся розовый оттенок, а в ушах у меня зазвенело предупреждение от Отца, чтобы я не занимался ерундой.

— Ну да, бывает. Но ты можешь, например, перенести стену, как тебе нравится, или сделать фонтан внутри дома. Или бассейн. И всё останется, как ты хочешь. Я себе вот бассейн недавно сделал прямо посреди спальни! Теперь люблю засыпать, покачиваясь на волнах.

— Надо будет попробовать, — Люций посмотрел на Онга с удивлением, — хотя, спать на воде совсем неудобно. Ты же постоянно проваливаешься.

— В том-то и смысл. Ты вдыхаешь воду, захлёбываешься, но при этом не задыхаешься. Внутри лёгких вода, ты сам как аквариум, но чувствуешь себя великолепно! Мне очень нравятся эти ощущения.

— Я представляю, что может делать Отец со своим уровнем энергий.

— А я не представляю. Зачем ему спать в воде?

Братья засмеялись, но внезапно к их хохоту присоединился женский смех. Из дома, мимо которого они проходили, доносился шум очередного пиршества.

— Вот образцовые сёстры, никогда не занимаются такой ерундой, как рассуждения и перекраска стен!

— Ну они созданы для развлечений. Впрочем, как и мы. Может, зайдём?

Онг посмотрел на Люция озорным взглядом.

—Ну нет, благодарю. Я перепробовал все развлечения и игры, ну что нового там они могут придумать? У нас даже шутки ходят по кругу одни и те же, с одного праздника на следующий. Нет, мне там точно будет скучно.

— Интересно, если с ними поговорить про жужжание у куполов, как думаешь, захотят попробовать?

— Глупая затея, а ещё наверняка пожалуются Матери, та Отцу. Я как-то пытался. С ними можно только в игры играть, — расстроенно проговорил Люций, — Идём лучше к брату Фаиму.

— Да, идём. Посмотрим, пришёл ли он в себя после Предела.

Братья ускорили шаг и дальше весь путь просто молча любовались сиянием купола Центральной Башни.

— Ого, гляди сколько тут народу! — Люций радостно улыбался, войдя в дом Фаима. — Приветствую, Братья! Все Испытатели тут что ли?

— Не было тебя и Онга. А вот и Онг! Теперь все Испытатели тут! — братья окружили Онга и Люция, стали обнимать и похлопывать по спине.

— Как Фаим себя чувствует? Он уже способен говорить?

— Да, я уже могу говорить! — С этими словами в комнату вошёл Фаим.

Несколько дней назад он совершил запретный проход за Предел. И стал двенадцатым Испытателем среди всех братьев. Фаим был ещё слаб, но говорить мог. Он присел на мягкий полосатый диван, стоявший посреди лобби, братья расселись поближе, некоторые даже на полу. Все были готовы внимательно слушать, какие переживания перенёс Фаим. Воцарилась тишина.

— Я спокойно пересёк брусчатку Предела, ступил на траву, и пошёл. Шагов 70 я вообще ничего не испытывал. Потом стало тяжелее. Уже на сотне я с трудом переставлял ноги, стал слышать жужжание, потом явственно ощутил вибрацию. Всем телом. Сделал еще три шага. Последний, наверное, целый час тянулся. И это произошло.

Фаим замолчал. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом. Он отпил воды из кубка, и продолжил:

— Я прямо почувствовал, что тело впало в резонанс, и атомы стали отделяться друг от друга. Причем моё сознание одновременно находилось в каждой такой частице. Триллионы меня. И все разлетались в разные стороны. Я стал удаляться от самого себя и в то же время был целее, чем обычно. Не знаю. А потом я просто распылился на все стороны. В общем, это лучшее, что вообще можно пережить. Как будто я стал целым городом. Всё было во мне и в то же время вне меня. И я всё видел. Всё чувствовал. Этот опыт. Он просто бесценный! А потом всё. Я как будто исчез. Меня не было, и я не знаю, где я был.

— Мы знаем, где ты был. — Брат по имени Васс сухим от волнения голосом продолжил рассказ Фаима.

— Я с Самигом следили за Фаимом, стоя за Пределом. Когда произошла аннигиляция, он просто исчез. Не взорвался, как все мы это ощущали, не разлетелся на части. Просто — раз, и пропал.

— А через пару минут его тело проявилось в двух метрах от Предела, —продолжил рассказывать Самига, — мы сразу подхватили его и бегом домой. Пришлось несколько раз останавливаться и прятаться, чтобы не нарваться на незнающих братьев.

Все загалдели, начали спорить. Онг обожал эти моменты. Вот сейчас они живут действительно полной жизнью! Он буквально испытывал восторг!

— Нужна защита, — Внезапно Онга осенила мысль, и он выпалил её сразу, не обдумывая. — Фаим двенадцатый Испытатель, и он рассказывает в точности то, что мы все с вами пережили. Нужна защита.

— Да какая защита?

— Где её взять?

— А давайте закажем!

Со всех сторон полетели вопросы и решения, но Онг находился в тишине своих мыслей. Всего сто сорок пять братьев, включая его, знали об этом нарушении запрета. И только 12 из них решились преступить Предел. Остальные сомневались, боялись, и просто оставались нерешительными.

— Нам нужна защита, чтобы пробраться под купол Центральной Башни. Я был сегодня у её стен, прогуливался с Матерью. Вы все хотя бы раз бывали по приглашению за Пределом, — вокруг раздались одобрительные возгласы, — пока мы там легально, нас защищает золотой диск. Он всегда висит у нас над головой, и мы совершенно не чувствуем никаких вибраций, не слышим жужжания.

— Да, но Матери живут за Пределом без всего этого, — вставил слово Самиг.

— Правильно, потому что мы низшего порядка, и для нас специально выделяют защиту. А что, если мы сделаем защитный колокол из золота? Даже нет, лучше —доспехи! Диск Отца очень сложный, он левитирует ровно над головой, куда бы ты ни шёл. А в доспехах тот, кто отважится на такое, тоже всегда будет покрыт золотом., и, значит, защищён.

— Всё точно, именно так. Нам нужно больше золота, чем у диска Отца! Мы справимся большим количеством! — Люций буквально запрыгал от этой идеи.

— Это всё хорошо. Одно дело — просто зайти за Предел, но зайти и сохранить свободу действий, это уже серьёзно. Вы хоть понимаете, что Отец сделает за это с нами? — Внезапно Фаима охватила паника.

Его тревога передалась остальным, все замолчали.

— Он и так всё знает, и до сих пор же ничего нам не сделал! — Дерзко прервал тишину Люций. — Я в доме стену перекрасил, и он тут же всё вернул, как было. И не просто вернул — он стёр мой цвет так, будто его никогда не существовало! Вы правда думаете, что он не в курсе наших шалостей?

У Люция перехватило дыхание:

— Мне тоже страшно, но, вдруг, всё это такая игра, испытание, а? Раз он позволяет нам заходить за Предел и делает вид, что ничего не замечает, так, может, это и его желание тоже? А вдруг Отец ждёт, когда кто-то из нас наберётся смелости и совершит Поступок? И тогда сделает смельчака равным себе! Как думаете?

— Возможно, ты прав. Ты первый, кто нарушил Предел и стал Испытателем, — сказал задумчиво Нибир. — У тебя тут больше всех опыта. Но где нам взять золото на доспехи?

— Надо подумать. Давайте встретимся через день. Фаиму ещё надо отдыхать. — Люций на правах старшего предложил расходиться, и все с ним согласились.

Онг и Люций сидели в его доме на просторной открытой мансарде, и обсуждали, где взять золото. Без этого металла вряд ли получится даже близко подойти к Центральной башне.

— А что, если просто сделать заказ?

— Уверен, это сразу станет известно Отцу. Но попробовать стоит. Только надо подготовить ответ. И сделать запись нашего плана, — Люций выглядел озабоченным, —я как-то отвечал уже Отцу за свои шалости, ты же помнишь.

— Я помню, что ты напрочь забыл всё, что мы делали вместе. А когда мы тебе стали рассказывать, грозился всё передать Отцу.

— Да, поэтому запиши всё своей рукой. Это поможет тебе поверить.

Он встал, прошёл внутрь дома и вернулся с десятком скрижалей. Онг делал подробную запись до самого вечера, после чего передал всё Люцию.

— Держись, Онг, я уверен, до этого дело не дойдёт. Но на всякий случай я пойду к себе и спрячу записи.

Оставшись один, Онг немного помедлил, собираясь с мыслями, и, в конце концов, сделал заявку: два золотых цилиндра толщиной с руку и длиной от колена до ступни. Заявка была принята — приятный женский голос это подтвердил. Однако в комнате выдачи ничего не появилось. Он хотел повторить заказ, как вдруг получил приглашение от Отца в Пределы. Мир вокруг поплыл, а сам Онг почувствовал себя сжатым в тиски невероятной силы. Давление пропало также моментально, как и появилось. Только теперь Онг стоял перед Отцом.

Тот сидел за пустым белоснежным столом и что-то чертил на тонкой скрижали, такой же белоснежной. Впрочем, этот оттенок был тут везде, и он буквально слепил.

— Зачем тебе золото? — Отец задал вопрос, не поднимая на него головы и не открывая рта. Но голос его в ушах Онга прозвучал так громко, что вызвал дрожь во всём теле.

— Я хотел отличаться от своих братьев и сестёр, стать выше их. Ничего лучше, чем увеличить свой рост с помощью золотых столпов, я не придумал. Отец, я признаюсь — я забирался на Крайние Башни под самый верх и видел идущие от купола вниз золотые столпы. И они выглядят так привлекательно. И я решил, что даже с небольшими золотыми вставками я бы наверняка стал бы лучшим среди всех твоих детей.

Этот ответ Онг с Люцием придумали заранее, он много раз повторял его, и сейчас произнёс заведомую ложь без тени смущения, потому что и сам уже почти верил в неё. Отец если и заметил подвох, то никак этого не показал.

— Ход твоих мыслей понятен, но все вы созданы равными друг другу. Возвышение с помощью золота — это ошибка. Ты нарушишь равновесие и мою гармонию. Забудь эти мысли и вернись к обычной жизни — наслаждайся и радуйся. Про башни тоже — забудь.

Так сказал Отец и в знак окончания беседы махнул рукой, а вслед за ней растворился и золотой диск, висевший всё это время над головой у Онга. Как только он пропал, его тут же разорвало на части и выбросило за Пределы, на краю которого он снова материализовался. Восстановление по воле Отца не было болезненным, и он сам пошёл домой, так как чувствовал себя смертельно уставшим.

Онг проспал несколько дней, и был разбужен голосами — в его доме было полно народу. Братья шумно разговаривали на террасе, когда он вышел. Все замолкли. Люций подошёл к нему, обнял, похлопал по плечу.

— Брат, ты почему не пришёл вчера, как договаривались? Мы вот решили тебя проведать, смотрим, а ты спишь так, будто три дня бегал по проспектам без остановок, — Люций и все вокруг засмеялись, —рассказывай, ты как?

— Странно, я вообще ничего не помню. Спасибо, что переживали за меня, но напрасно. У меня всё отлично!

— А пойдём ко мне! — предложил Люций, — Я только вчера закончил делать бассейн в холле. Он необычный — из него идёт хрустальный тоннель прямо во двор!

Вокруг раздались одобрительные голоса.

— Конечно, брат, это интересно! — Онг сразу повеселел и был заинтригован, — надо позвать с собой сестёр, я обожаю слушать их музыку.

Следующие 10 дней они развлекались и отдыхали вместе. К ним присоединялись другие братья и сёстры, одни уходили, другие приходили, все были счастливы и довольны, как всегда. Улучив момент, когда вокруг остались только Испытатели, Люций всё рассказал Онгу.

— Люций, зачем ты меня расстраиваешь? Это такой розыгрыш? — Онг не верил своим ушам, — если честно, то шутка вообще неудачная. Я не поверил.

Пока он посмеивался над глупой шуткой Люция, тот ушёл вглубь дома и сразу же вернулся, держа в руках с десяток тонких мраморных скрижалей.

— А что ты скажешь на это, Онг?

Взяв одну из табличек, протянутых Люцием, он удивился: его почерк. Следующие минут десять он изучал записи, и с каждой скрижалей выражение лица, взгляд, менялись.

Онг стал серьёзным:

— Люций, братья, а вы понимаете, что всё это значит?

Вопрос повис в воздухе, и никто ему не ответил. Онг продолжил:

— Это значит, что золото действительно и есть тот самый ключ, который не просто защитит нас за Пределом, но и позволит действовать по своему усмотрению. Я теперь я знаю, где его взять.

В поисках «лишнего» золота

Все мысли о золоте сводились к внешним башням. Это единственные места, где золото вообще было, и было в избытке. Так как сам купол состоял из тонких золотых нитей, появилось предложение как-то их расплести, чтобы выдернуть пару-тройку волокон. Так и незаметно, и металла будет прилично. Однако как ни пытались братья поддеть хоть одну нить с поверхности куполов, всё было бессмысленно – золото не поддавалось. И тогда кто-то предложил проникнуть внутрь башни через верхнюю бойницу и отсечь пару нитей от троса, ведущего на оборотную сторону Золотого Города. Первым попытался сделать это Люций. Он взобрался под купол, взял в руку нож и протиснулся внутрь. Чтобы добраться до ближайшего троса, ему пришлось прыгать. И вот, повиснув на канате одной рукой, стал чиркать по золотому тросу ножом. Ничего не происходило. Тогда он приставил лезвие к переплетениям и начал давить что есть силы. Прошла целая вечность, и вдруг пара нитей толщиной с волос поддались и прозвучали как порванные струны.

Люций спустился ниже, перекинул нити себе через плечо, и стал спускаться ещё. Где-то в районе основания башни он упёрся в энергетический барьер. Силовое поле толкало его назад, и он ослабил хватку, просто придерживаясь рукой за канат. Взмах ножом – и два золотых волоса на свободе. Выдохнув облегчённо, Люций стал наматывать нити, используя локоть и кисть руки. Несмотря на микроскопическую толщину золотого волоса, моток оказался увесистым – порядка полутора килограмм. Выбраться назад для него не составило труда.

Удаление нескольких волокон никак не отражалось на работе башен. В том смысле, что жужжание не меняло своей тональности, а значит, заговорщики себя ничем не выдавали. То есть исключалась возможность обнаружения пропажи. Для этого надо было очень внимательно исследовать тросы куполов, но такую задачу никто никогда не выполнял. Более того, братья, сколько себя помнили, ни разу не сталкивались с просьбой Отца сделать что-либо с башнями и куполами – никакого обслуживания последние не требовали.